Глава 12 · О гостях и дружбе

Утром я проснулась полная сил и в прекрасном настроении.

Как всегда, перед рассветом дива Кэр отпустила нас по домам и напоследок погрузила в волшебный сон — короткий, но целительный. Иначе страшно представить, во что превратилась бы психика ее адепток за десять лет.

Солнце уже поднялось над деревьями рощи, и сквозь тонкие занавески проникали золотые лучи.

Этот факт и заставил меня сбросить остатки сна и подскочить на постели. Барьер! Если проникает солнце, то насыпанной вчера стены уже нет!

Я подбежала к окну, отдернула занавеску и распахнула створки…

Стены действительно не было.

Зато напротив окна, метрах в пяти, стояли два белобрысых лэрда: один — с серебряным оттенком шевелюры, а второй — с позолоченными на кончиках прядями. Один — мощный, как бог войны, сыплющий искрами из глаз, а второй — стройный, изящный, но сильный, как лесной бог. И их роскошные костюмы были, как свет и тень — черный и белый, с золотой вышивкой, неуместные среди руин и грязи. Но, надо признать, парадная одежда обоим лэрдам безумно шла.

Они были такие разные и в то же время неуловимо чем-то похожие. Не тем, что оба — мужчины, причем, дивно красивые и аристократичные (хотя позолоченный, надо признать, выглядел более стройным и лощеным), а каким-то внутренним огнем. Сжатыми в гневе кулаками. И ненавистью, с которой сверлили друг друга взглядами.

И, конечно, тем, что оба — и проректор, и мой несостоявшийся жених — мои враги.

Умею я их наживать.

Все это я оценила мгновенно, пока мужчины поворачивали головы на скрип открывшихся оконных створок.

Я так засмотрелась, что не сразу осознала, почему оба лэрда, забыв о взаимной вражде, пялятся на меня так завороженно, словно им явилась сладкоголосая дива Сирин. И лишь через пару долгих мгновений осознала, что на мне надета лишь тонкая ночная рубашка на кружевных лямочках, а распущенные по плечам локоны тоже ничего не скрывают!

Жар стыда окатил меня с головы до пят, я резко захлопнула створки, с такой силой, что стекла жалобно брякнули и уцелели только благодаря защитной магии. Задернула занавески и, закрыв пылающее лицо ладонями, сползла на пол.

Теперь я не выйду из дома до конца дней. Умру от жажды и голода, но не выйду!

Меня, леди, мужчины лицезрели полуголой! Какой невообразимый позор! И даже не отвернулись, гады! Пялились с удовольствием, чтобы у них глаза повы… Молчи, Аль, тебе нельзя никого проклинать даже в мыслях!

Стекла в раме содрогнулись от внезапного порыва ветра. Такого, что раздался грохот — где-то на развалинах сорвались и покатились камни.

Стоп! — выдохнула я. А следующая мысль заставила меня подскочить и немедленно передумать погибать в добровольном заточении: если руины так реагируют на мои эмоции, значит, замок жив! Все еще жив!

Да, его сердце — главная башня, ставшая тюрьмой для дивы Кэр, где-то путешествует, прячется.

Но его остальное тело чувствует мою кровь и пытается защитить! Всё так, как говорила моя прекрасная двоюродная бабушка: только сильные эмоции пробудят Холм, только в живое тело вернется сердце!

Воспрянув духом, я отправилась умываться и одеваться. И едва закончила приводить себя в порядок, как в дверь решительно и громко постучали.

Я отодвинула щеколду и распахнула тяжелую (новую!) створку.

На крыльце (новом!) обнаружились оба лэрда, серебряный и позолоченный. Но дивьи боги, в каком виде!

Роскошные парадные костюмы аристократов были заляпаны грязью и — откуда? — какой-то паутиной, свисавшей с их широких плеч лохматыми эполетами. Точно такая же грязная бахрома украшала взлохмаченные волосы мужчин. Откуда в Золотой роще столько паучьего добра?

Лица лэрдов, припорошенные пылью ровным слоем, выглядели как маски.

— Доброе утро! — широко улыбнулась я, излучая добро и позитив. — Вы кто, господа? Что вам угодно?

— Дирита, прошу прощения за вторжение. Если в вашем доме есть вода, а в вашем сердце желание помочь, могу я умыться и привести себя в порядок? — вежливо поинтересовался почти мой жених.

Удивительный контраст с его поведением в пансионе! С чего бы грубиян стал таким вежливым?

— Твоих рук дело, зараза мелкая? — накинулся проректор.

Они как будто поменялись ролями.

— Через полчаса у меня тут свадьба, с минуту на минуту прибудет моя невеста и… будущая теща, — горестно вздохнул лэрд Гравиль. — А я в таком виде…

— Свадьба? В развалинах? Как романтично! — воскликнула я, но проход не освободила и приглашать незваных гостей в дом не собиралась.

— Дирита… кхм… Верьена, нам нужна вода. Немедленно! — прорычал лэрд Тан-Деррит.

Ого, как интересно! Проректор не захотел меня выдавать недругу? Поддержал мою легенду? С чего бы? Что он задумал?

Я улыбнулась еще шире и показала пальцем за их спины:

— Вот там, за рощей, целая река к вашим услугам. А я не могу вас впустить. Это неприлично — впускать посторонних мужчин в дом одинокой девушки.

— А где ваш брат, дирита? — с тоской в голосе спросил Ирвис Гравиль.

— Его сегодня еще нет. Не теряйте времени, господа. Местная грязь очень едкая. Ваши мундиры уже дымятся, видите?

И впрямь от золотой вышивки под лучами солнца поднимался легкий дымок.

И от штанов.

Ариллиан, выругавшись на грани приличия, одной рукой смел меня в сторону и рванул в дом, прямиком на кухню.

— Проходите уж тоже, — буркнула я застывшему у порога «жениху».

— Благодарю, дирита. Помогли мои травы?

Я не сразу сообразила, о чем он. Потом вспомнила, что этот странный двойственный тип вчера притащился на холм специально, чтобы отдать средство от ушибов несуществующему «брату», и тепло улыбнулась:

— Да, конечно. Помогли. Спасибо, лэрд.

Он улыбнулся в ответ. А я, прислушавшись к бульканью и фырканью, доносившимся из глубины дома, спросила:

— Что же вы медлите? Вам надо умыться.

— Что? А, да, вы правы, дирита… Верьена… — он сделал паузу, вопросительно взглянув мне в лицо, словно ждал подтверждения, действительно ли это мое имя.

Я почему-то промолчала. Не хотелось подтверждать ложь. Слишком ее стало много.

«Жених», усмехнувшись, щелкнул пальцами, его на миг окутало огненное сияние. Я зажмурилась от неожиданности. А когда открыла глаза, к белому свадебному одеянию лэрда вернулась первозданная чистота. И к его распущенным волосам, сверкавшим на солнце позолоченными прядями. Лишь на лице мужчины оставались полоски грязи.

Вынув обшитый кружевом шелковый платок, лэрд потер щеку.

— Ну и зачем было это притворство? Зачем была такая слезная просьба помыться? — негодующе фыркнула я.

— Просто не хотел, чтобы мой коллега один вошел в ваш дом. Мало ли… И пить очень хочется.

«Жених» сделал такие умильные глазки, что я едва не расхохоталась. Но вовремя вспомнила о его вызывающе грубом поведении в пансионе.

Да, у меня совсем не короткая девичья, а долгая дивья память, хотя я всего лишь квартеронка.

Но теперь мне стало интересно, где настоящий лэрд Гравиль. И в чем его загадка. И еще интересно, почему мне это интересно⁈

— Хорошо, воды мне не жалко, — усмехнулась я и повернулась, чтобы провести гостя в дом.

— Верьена — редкое имя, — вдруг сказал целитель, не двинувшись с места. — Драконье. Я знал одну семью драконьих всадников, назвавших так свою единственную и долгожданную дочь.

Я резко развернулась. Глаза цвета весенней листвы смотрели пристально и требовательно.

— Родители сговорили нас после ее рождения, — продолжил он, не отрывая внимательного взгляда от моих глаз, — но потом разорвали договор. Мне сказали, что она умерла десять лет назад. Если вы — это она…

— Я — не она, — твердо сказала я чистую правду. — Так вы хотите пить, или это опять лишь предлог?

— Очень хочу, — едва слышно произнес «жених», а его глаза вспыхнули золотом.

А меня опять пронзило, словно молнией, как тогда, при нашем случайном соприкосновении. И ведь он даже не дотронулся до меня! Что это? Какая-то магия?

Я шарахнулась и прижала руки к груди, чувствуя, как лихорадочно бьется сердце.

Лэрд тоже замер. Золото растаяло, сменившись стремительно темнеющей зеленью, как листва под дождем.

— Не понимаю… — почти беззвучно выдохнул он и протянул ладонь к моей щеке.

Но я шарахнулась, едва не упав с крыльца.

К счастью, в этот момент из глубины дома вышел проректор, вытирая моим, без спросу взятым полотенцем серебряную шевелюру. Как оказалось, он все слышал. Почти все. Потому что заявил зло и отрывисто:

— Могу подтвердить, Ирвис. Эта девушка — не твоя сговоренная невеста. Даже если та Верьена была бы жива, ты все равно не мог бы жениться на ней. И не только потому, что ты через час женишься по договору с семьей Дивиор. Если ты не забыл. А потому что тебя, рожденного с проклятием принца Лиррита, отвергнет любая драконья семья. Быть человеческим знахарем — это твой потолок… коллега.

Не люблю, когда при мне унижают кого бы то ни было! Но… он сказал — проклятие принца Лиррита? Это означало, что «жених» — не только драконий всадник, но имеет отношение к королевской семье? Тогда почему он — просто Гравиль, если даже проректор носит приставку «Тан»?

— Так вы тоже из драконьего рода, лэрд Гравиль? — с восхищением спросила я. — Поэтому вы способны так виртуозно владеть пламенем? Огонь очищает, и себя вы очистили лучше, чем водой, и сушить не понадобилось!

Я красноречиво покосилась на еще влажные волосы и черный камзол проректора. Лэрд Ариллиан скрипнул зубами.

— Я лишен имени рода, дирита. Изгой, — усмехнулся целитель.

— А ты и согласился! — внезапно вспылил проректор. — И бороться не стал! И подачку принял в виде мелкого титула и клочка земли. Стал каким-то Ирвисом Гравилем вместо… Ладно, твое дело… з-знахар-р-рь.

И такое негодование, такая боль вдруг прозвучали в голосе Ариллиана, что «жених» вместо того, чтобы парировать… отвернулся.

А я вдруг поняла, что когда-то эти двое были друзьями, может быть, даже лучшими. И вся их нынешняя вражда — это напускное. Временное. От обиды и разочарования. От стыда и… бессилия.

Сжав кулаки, «жених» прошел мимо меня и посторонившегося Ариллиана вглубь дома, буркнув:

— Так где тут я могу припасть к источнику живой воды? Вон, как оживляюще подействовало омовение на память моего… коллеги.

— Я покажу. — Я в опасной близости прошмыгнула мимо проректора, подпиравшего дверной косяк на пороге.

— Я тоже могу показать, — хмыкнул Ариллиан и увязался следом.

Но тут же замер: над холмом раздался гортанный крик и закружился серебряный дракон. Повязки на левой лапке уже не было, и я порадовалась за бедолагу.

— Подожди, лэрд Гравиль, — окликнул проректор. — Тень передает: твоя невеста уже здесь, магомобиль въезжает в Золотую рощу. Остальные на полпути от города. Еще есть время передумать и не загонять себя в брачную кабалу.

— Это единственная возможность всё исправить, — тусклым голосом ответил Ирвис. Его явно мутило, и он вцепился в чердачную лестницу. — Наш договор в силе, Ариллиан. Если леди Альята Дивиор привезет ключ и сумеет им воспользоваться, судьбу замка решит наш с тобой поединок.

— Поединок? — скептически фыркнул проректор. — Ты сегодня себя в зеркале видел, з-знахар-р-рь? А вот пригласил бы меня на прощальную вечеринку, я бы не позволил этой мегере, твоей лю… кхм… любезной поклоннице, отравить тебя перед свадьбой. После — пожалуйста, но не в момент, когда решается… столь многое.

Что-то мне окончательно разонравился мой очередной не-ОН. Даже обидно! Такой брутальный, красивый, умный… и такой жестокий! Совсем не щадит чувств «невесты», трясет перед ней, то есть, мной, грязными портками «жениха». Ревнует?

Заметив брошенный вскользь цепкий взгляд Ариллиана я окончательно убедилась: ревнует!

Ого! С чего бы это? Разве я этому самоуверенному индюку чем-то обязана? Кроме мороженого… и кухни с маготехнической начинкой… Я ее полностью оплатила своими бесценными нервами!

Проходя мимо спальни, я едва не споткнулась: дверь была настежь открыта! А я точно помню, что закрывала ее. То есть, пока мы с одним лэрдом болтали, второй успел не только умыться, но и обыскать мое жилье?

Сердце екнуло: подлинники документов! Я оставила их на столе в мастерской!

Неужели Ариллиан настолько низок?

Распахнув дверь в кухню, я приглашающе махнула рукой:

— Вода в кране, лэрд проректор покажет, сам обещал.

А сама развернулась и под взглядами обоих нежеланных гостей направилась в мастерскую.

Уфф… Документы оказались на месте.

И взятое из ларца «наследство» по-прежнему лежало в несессере. Но что-то слишком много ожидается посторонних на руинах замка.

Я надела на шею серебряную цепочку с кулоном-сердцем, положила в карман странный лоскуток и моток ниток. Жаль, что моя родственница Кэр понятия не имела, что это за вещи, как ими пользоваться и почему они оказались в дивьем ларце. Надеюсь, что у него все-таки есть двойное дно, и там лежит инструкция по пользованию волшебными — а как иначе? — амулетами, и оставшиеся тайны откроются мне в день совершеннолетия.

* * *

Когда я вернулась на кухню, лэрды чинно сидели за столом друг напротив друга с бокалами в руках, и, судя по цвету жидкости и легкому пряному аромату, в них была налита отнюдь не вода.

С «женихом» произошли разительные изменения: его кожа утратила бледно-зеленый оттенок, вернув аристократическую белизну, глаза блестели изумрудами, а обветренные сухие губы снова стали сочными и чувственными. И гордыни во взгляде прибавилось. Снова лесной бог почтил своим присутствием жалких смертных.

А лэрд Ариллиан, наоборот, утратил уверенность и выглядел задумчивым. Как же жаль, что теперь не выяснить, о чем они говорили! Планы врагов надо знать!

— Вижу, вам значительно лучше, и вы в полном порядке, лэрды, — негостеприимно буркнула я. — Мне кажется, вам пора на свадьбу.

— Ну, я-то не женюсь! — заявил серебряный всадник таким язвительным тоном, что явственно прозвучало пропущенное «никогда».

Ирвис поднялся первым, обошел стол и бесцеремонно вздернул за ворот проректора.

— Идем. Я тут тебя, хищник ненакормленный, не оставлю.

— Вот! Я даже еще не позавтракал!

Где-то я это уже слышала.

— Прекрасно, — целитель, взяв недруга за локоть, потянул его к выходу. — Свадебный пир впереди, там до отвала налопаешься.

— Неужели ты все же пригласил меня на свадьбу?

— Еще чего! Хватит с тебя остатков на кухне. Дирита… Верьена… — Гравиль споткнулся на имени и произнес так невнятно, словно оно жгло ему язык. — Вас я тоже не приглашаю. Вам лучше не выходить из садового дома. Если моей невесте удастся оживить замок, тут может произойти что угодно. Камни с неба начнут падать, например. Дом вас защитит, тут на удивление серьезная охрана.

— Да и одеты вы, простите, не для свадебной церемонии, — фыркнул Ариллиан. Но в его глазах вспыхнуло такое яркое торжество, что я догадалась: он до последнего мгновения думал, что мы с лэрдом Гравилем его разыгрываем!

— Не будь таким снобом, Ариллиан, — поморщился «лесной бог». — Дирита, я приглашаю вас в мое поместье на пир после… церемонии. Если, конечно, она сейчас состоится.

— Что ты имеешь в виду? — всполошился проректор.

Но его недруг уже потащил его к выходу и вытолкал из домика. И дверь захлопнул. И магией не забыл запереть.

Я только ресницами похлопала вслед.

И бросилась переодеваться. Я не могу пропустить такое зрелище — мою собственную свадьбу!

Конечно, платье мне надевать нельзя. Слишком опасно: вдруг Бесси меня узнает и истерику закатит, и всё сорвется.

Но в одежде мальчика и с колпаком на голове моя подлая соседка незваную гостью не узнает. А мачеха — тем более.

Да и кто тут еще незваная гостья на моей территории?

* * *

Прежде чем выскользнуть из дома, я выглянула в чердачное окно: где там лэрды? На дракона, парившего в облаках, решила принципиально не обращать внимания.

Лэрды спешили, прыгая по камням, к опушке Золотой рощи, где начали появляться разодетые в мундиры и праздничные одежды люди.

Первыми из рощи важными напыщенными гусями вышли священник с двумя помощниками в синих, вышитых золотом накидках.

Затем двое мужчин в черных костюмах клерков — наверняка чиновники из Королевской регистрационной палаты. Лацканы пиджаков были украшены белыми бантами.

После них следовали люди в мантиях — та же компания академиков, которая ломилась в мой дом вчера. Кроме магистра, сломавшего ногу.

Потом появилась группа незнакомых мужчин и женщин. Родственники? Гости? Свидетели? Подружек невесты среди них точно не было. Женщины, в основном, возраста мачехи, как и их спутники.

Народу скопилось столько, что крохотный пятачок опушки, свободный от обломков, уже всех не вмещал.

Но где же невеста?

Я нахмурилась и, рискуя быть обнаруженной, взобралась на обломок стены. Серебристый дракон, паривший в небе, резко спикировал и устроился на соседнем обломке.

— Уйди, гад чешуйчатый! — прошипела я. — Весь обзор загородил своей тушей!

Зверь обиженно фыркнул и отлетел подальше, но остался между моей стеной и опушкой, всем видом показывая, что сожрет, но высунуться дальше не даст. Да мне и не надо!

Пока я препиралась с этой назойливой мухой драконьих размеров, на опушке появились еще четверо и стало совсем тесно. Гостям пришлось отступить под тень крон, пропустив вперед высоченного, но пухловатого парня, катившего инвалидную коляску с тощим, полностью седым старичком.

Руку старца, вышагивая рядом, держала Бесси. Второй рукой она пыталась спасти от цепляющихся веток и невесть откуда взявшегося репейника юбку пышного, как свадебный торт, белого платья. Оборки юбки и фата на голове невесты были весьма потрепаны, а ее лицо было красным от злости.

Но мне было уже не до потрепанной девицы, укравшей мое имя. В немощном старике я узнала папу!

Дивьи боги, как страшно он изменился за каких-то десять лет! В его тусклых слезящихся глазах не было ни одной мысли, но улыбка… Беспомощная, смущенная, жалкая… Именно так он улыбался мне, когда представил нашу служанку как свою новую жену и мою мачеху. С того дня и до моего насильственного отъезда в пансион «Волшебные дали» эта улыбка не сходила с его лица даже тогда, когда он тихо засыпал после ужина в кресле.

Моя душа плакала, но на глазах не появилось ни слезинки. Только кулаки сжались так, что ладоням стало больно.

Дракон по соседству обеспокоенно забил хвостом, высекая искры и камни. Это заставило прийти в себя.

Понятно, почему Бесси, брезгливо кривясь, держит руку лэрда Олира Дивиора: согласно традиции, отец должен вести дочь к венцу. Подумаешь, роли немного поменялись. Главное — формальности соблюдены. Вот дочь, вот отец, вот жених, вот венец…

Венец, кстати, назывался диадемой, и уже был извлечен помощником священника из кофра, водружен на подушечку с вышитым гербом и положен на раскладную скамью рядом с мужской короной. Графской, если я что-то понимаю в гербах. Значит, лэрд Гравиль носит титул графа? Кем же он был, если проректор так возмущался понижением по лестнице титулов? Впрочем, неважно. Мне-то какое до этого дело?

Замыкала шествие моя мачеха под руку с точно таким же дородным верзилой, который катил инвалидную коляску. Близнецы. Значит, эти лоботрясы без признаков интеллекта на лицах — сыновья Жаметы.

И в момент, когда мои некровные родственники и самозванка выстроились на опушке в одну шеренгу, я едва не вскрикнула от догадки: да ведь Бесси как две капли воды похожа на моих сводных братьев! Такая же белобрысая, высокая и дородная, такие же тонкие губы с брезгливо опущенными уголками, такой же мясистый нос и голубые глаза навыкате. И цвет волос — один в один. Вроде бы и красивые черты лица, но почему-то все вместе напоминает жабу.

Но тогда почему Бесси оказалась в приюте, если она дочь Жаметы? Потерялась? Была украдена за выкуп?

Впрочем, не так и важно. Зато это объясняло скорость, с которой мачеха взяла в оборот мою соседку по комнате. Мать узнала сразу знакомые черты. А может, вспомнила и приметные родинки на шее дочурки.

Однако, пока я приходила в себя от потрясения, на сцене, то есть, на опушке разворачивалась форменная трагикомедия.

Бесси, увидев приближающегося жениха, завопила:

— Как это понимать, лэрд Гравиль? Я леди! А куда меня притащили? Это же не храм! Это какие-то гадкие развалины!

Публика разом замолчала. Даже птицы в роще онемели, надеюсь, временно. Потому в полной тишине явственно прозвучал громкий шепот Жаметы:

— Заткнись, дура!

С моего каменного кресла я видела только затылок жениха, но мне показалось, даже он побледнел.

Внезапно серебряный дракон взмахнул крыльями, вызвав целый смерч из песка, сухой земли и… прятавшихся в трещинках букашек. Пылевой хобот прямой наводкой направился к невесте и мачехе, и без того весьма потрепанным Золотой рощей.

— Ой нет, не надо, пожалуйста! — прошептала я. — Визгу не оберешься на полдня! Я их обеих знаю.

Дракон склонил голову, скептически хмыкнул с очень знакомой интонацией… и смерч схлопнулся в двух шагах от застывшей в ужасе Бесси.

Стало совсем тихо. Даже слышно было, как постукивают, падая на камни, хитиновые панцири насекомых.

Леди Жамета шумно сглотнула, вытащила кружевной платочек и промокнула вспотевший лоб под шляпкой. Потом тем же платком оттерла щеку дочурки, смахнула паутинки и мусор с ее внушительной груди.

Священник откашлялся и прогнусавил:

— Все здесь? Жених? Невеста? Родители? Свидетели?

Божий слуга внимательно оглядел присутствующих. Родители со стороны невесты имелись, тут никаких сомнений. А вот родителей со стороны лэрда Гравиля я что-то не заметила. Если я правильно помню «Уроки этикета, церемоний и ритуалов», одежда ближайших родственников должны украшать одинаковые с женихом бутоньерки, не говоря уже о родовых гербах.

Красную ленту жениха, перекинутую через плечо, украшал неизвестный мне герб с такой же короной, золотой оригинал которой лежал на подушечке. И букетик имелся, обвитый бело-золотой лентой — три цветка лилейника желтого, издалека очень похожего на золотую королевскую лилию. На мантиях академиков красовались банты из такой же ленты. И всё. Неужели Ирвис Гравиль — сирота? Или его родители не одобрили выбор сына?

— Все здесь, начинайте ритуал, — скомандовал старый ректор. — Я уже устал ждать!

Священник раскрыл молитвенник, помощники поставили треножники с водой, землей, огнем в стеклянном фонарике и курильницу с благовониями — символы четырех магических стихий.

— Если у кого-то из присутствующих есть возражения против брака лэрда Ирвиса Гравиля и его избранницы, леди Альяты Дивиор, пусть заявят сейчас или будут молчать о них отныне и вовеки веков! — торжественным тоном, нараспев, произнес священник.

У меня были. Но я, конечно, промолчала.

— Если у кого-то из присутствующих нет возражений против брака названных жениха и невесты, но есть некие условия или сведения об их долгах и обязательствах, которые должны быть исполнены до того, как брачующиеся станут мужем и женой перед Божественным ликом, то пусть будут озвучены сейчас или прощены и забыты отныне и вовеки веков, — продолжил святой отец.

И тут дракон по соседству поднял голову, а лэрд Ариллиан Тан-Деррит сделал шаг вперед и заявил:

— У меня есть условие.