Глава 20

Герцог отнёс меня в мою комнату и уложил на кровать. Девицы вместе с Делайрой стайкой следовали за нами.

Если честно, находится на руках у Регенхейма было странно. Не то чтобы меня никогда на руках не носили… хотя… да, не носили. Паша никогда не был сторонником таких, как он говорил, театральных жестов, а других-то мужчин у меня и не было. Так, в школе ещё мальчишки на зарнице носили нас на руках, но сколько лет уж прошло?

Регенхейм же, кажется, даже ни капельки не вспотел, будто и не заметил, что несёт кого-то. 

Глядя на него снизу вверх, я подумала, что с этого ракурса видно, насколько у него волевой подбородок и чётко очерченные скулы. Красивый всё-таки мужчина, хоть характер и неприятный.

Когда герцог уложил меня в постель, то приказал Лизе с Мэри тоже выйти и не мешать мне отдыхать. Я даже испытала к нему некую благодарность: слушать причитания девиц, как они в очередной раз меня чуть не потеряли, сейчас было бы для меня действительно утомительно, хоть душой я уже к девушкам прикипела.

Оставшись одна, я с облегчением закрыла глаза. Но вместо покоя мой разум подарил мне странный и очень тревожный сон — будто моё подсознание, взволнованное недавними событиями в этом новом для меня мире, пыталось что-то мне показать, о чём-то предупредить.

Сначала передо мной возникло то самое озеро — спокойное, с лазурно-бирюзовой водой, а вовсе не кроваво-алой, как в реальности. Ни замка, ни мрачных построек вокруг, только бескрайняя и безмятежная гладь голубой воды, отражающая высокое небо. Во сне мне казалось, что от этого озера веяло чем-то древним, почти священным.

Но внезапно тишину нарушил мощный и отчаянный рёв, от которого у меня мурашки по телу пробежали. Я подняла взгляд и увидела, как с неба на берег озера спикировал дракон — огромный, величественный, цвета расплавленного золота.

Его чешуя сверкала на солнце, точно так же как на том самом витраже в замке Регенхейма. В когтистых лапах зверя находился свёрток, завёрнутый в тёмную ткань. Первой мыслью было, что это и есть герцог с его трагически погибшей первой женой.

Но когда «кадр» во сне резко приблизился, словно невидимая рука навела фокус, я разглядела крошечные пальцы, выглядывающие из складок ткани. Ребёнок. Холодный, липкий ужас прокатился по телу — дракон принёс к водам озера младенца! Мёртвого, судя по неподвижности.

Золотой дракон плавно опустился на землю, и в тот же миг его облик начал меняться. Чешуйки растворились в воздухе, крылья сложились, как опадающие лепестки, и передо мной предстала женщина с длинными волосами цвета спелой пшеницы.

Её лицо было прекрасно, но искажено жутким горем. Она прижала свёрток к груди, а затем опустилась на колени у самой воды, и алые слёзы побежали по её лицу, окрашивая озеро в багровые тона.

Не в силах вынести свою боль, женщина, оставив свёрток на берегу, вошла в воду с мрачной решимостью. Шаг за шагом она погружалась в озеро, пока тёмные волны не сомкнулись над её головой.

Набежали тучи, небо заволокло, и над озером повисла мёртвая тишина. Мне хотелось упасть и зарыдать или бросить на помощь, но я могла лишь наблюдать, скованная сном и страхом.

Внезапно сквозь тучи пробился луч света, и в этот момент ребёнок в свёртке зашевелился. Из складок ткани выбралась девочка — хрупкая, с бледным личиком и огромными голубыми глазами.

А потом сон переключился, будто страницу в книге перевернули. Теперь передо мной была уже не ребёнок, а юная женщина с округлившимся животом, уверенно отдающая распоряжения рабочим. На том самом месте, где когда-то было лишь пустое побережье, на котором эту женщину оставила её мать, теперь возвышались стены будущего замка.

Время ускорилось, «страницы» книги мелькали очень быстро: женщина стала матерью, потом бабушкой в окружении множества детей и внуков, которые её позже и похоронили. Поколения сменяли друг друга, а замок у озера обрастал легендами. Страждущих его помощи было всё больше.

Люди верили, что его воды могут исцелить умирающего — и многие привозили сюда своих близких в последней надежде. Многих озеро исцеляло, но вот возвращало к жизни очень редко.

Лишь единицы выходили из него живыми или «меняли» свою жизнь на жизнь близкого. Эти люди, как правило, становились в итоге хозяевами этого места. Как правило, это были очень похожие друг на друга светловолосые голубоглазые женщины и мужчины. Семья матери герцога Регенхейма, я так полагаю.

Смена «кадров» стала замедляться и вот… Над озером кружил другой дракон — ещё больше, ещё мощнее первого. В его лапах тоже был свёрток, но, в отличие от своей предшественницы, он не стал молить о пощаде.

Положив свёрток на берег, дракон нырнул в озеро, и… вышел из воды уже в человеческом облике. Озеро отвергло его жертву — свёрток остался лежать на берегу, безжизненный и неподвижный. 

Мужчина, что вышел из воды, был мне, конечно же, знаком. Герцог Регенхейм. На его обнажённой груди, прямо над сердцем, мерцал и пульсировал странный знак — словно кольцо из шипов, впивающихся в плоть.

Было ли это моей выдумкой или ещё одной страшной правдой, скрытой за стенами его замка? Но когда я проснулась, я знала точно: это был не просто сон. Со мной «говорила» память этого озера.