Глава 19

Дядюшка постарался, чтобы в духе средневековых традиций узник чувствовал себя максимально дискомфортно. Из комнаты была вынесена вся мебель, в стену вбили железную скобу, через которую пропустили короткую цепь с тяжелыми кандалами, замкнув их на щиколотках и снабдив увесистыми замка̀ми. Рядом поставили две кадки - одну с водой, другую пустую, для оправления естественных потребностей - разумеется, не снабдив их крышками. Соответственно, в камере воняло как в общественном туалете, а над узником, сидящим на полу, вился рой мух.

Я поморщилась - но не от запаха разлагающихся на жаре отходов жизнедеятельности, а от мысли о том, в какой мир попала. Здесь жестокость не считалась чем-то плохим – она была нормой жизни, такой же естественной, как воздух, еда или сон. Никто не заморачивался по поводу чужой боли и страданий. Их просто причиняли по необходимости, а чаще ради развлечений, которых в средние века было не так уж много. Как еще сделать себе приятное, когда нет интернета, телевизора, компьютера, смартфона, и всё, что есть из хорошего на свете это сладко поспать, вкусно покушать, заняться любовью и посмотреть на то, как мучается другой человек, теша себя мыслью, что до твоей тушки пока не дошла очередь на страдания...

Но пленник мою скривившуюся физиономию расценил по-своему.

- Уж простите, госпожа, что не встречаю гостью как подобает, - усмехнулся он. – Да и угостить вас нечем кроме воды и того, что находится во второй кадке.

Конечно, это было хамством... которое, по моему мнению, следовало понять и простить. Всё, что остается смелому человеку в его положении, так это плюнуть в лицо своему мучителю, не думая о последствиях - которые, кстати, могут быть очень тяжелыми, ибо период Средневековья хорошо известен своей изобретательностью по части пыток.

Вместо ответа я подошла к пленнику, опустилась на одно колено, и сняла замки с его кандалов.

- Не боитесь, что я задушу вас этой цепью? – поинтересовался принц. – Или, например, возьму в заложницы?

- Нет, не боюсь, - покачала я головой, поднимаясь на ноги. – Заложница из меня так себе. Для дяди и жениха я всего лишь разменная монета в их делах, потому вряд ли вы обменяете меня на что-то ценное. К тому же я слышала, что принц Мухаммад ибн Марданис не просто великий воин, но и человек чести.

- Великий воин, - горько усмехнулся узник, хрустнув кулаками. – Скорее, самонадеянный глупец, решивший, что стены старого замка выдержат удары камнеметов, а люди, кричавшие о том, что они великие воины, позорно бросят оружие, как только увидят врагов, ворвавшихся внутрь крепости.

Я пожала плечами.

- Ошибаются все, и простолюдины, и короли. Просто ошибки вторых более заметны.

Мухаммад ибн Марданис пристально посмотрел на меня.

- Вы слишком умны для молодой девушки, виконтесса Нарбоннская. Но в случае с женщиной это скорее недостаток, нежели достоинство.

«Ну ничего себе, - подумала я. – Меня впервые за два дня кто-то назвал молодой! Что ж, получается, рано списывать себя в утиль, а то здесь в девятнадцать я уже ощущаю себя как дома, разменяв пятый десяток лет».

- Недостаток потому, что с глупца спросу меньше? – усмехнулась я. – Ну, так это в равной степени относится и к женщинам, и к мужчинам.

Принц задумчиво почесал бородку, продолжая разглядывать меня словно невиданную зверюшку.

- Благодарю за приятную беседу, виконтесса, - произнес он. – Но, как я понимаю, вы пришли сюда не для того, чтобы полюбоваться на страдания пленника, либо развлечь его светской беседой. Так что позвольте поинтересоваться что вас сюда привело?

Принц изъяснялся довольно витиевато, и мне приходилось напрягаться, так как я давно не практиковалась в арабском языке. Ну, хоть обновлю знания. Где еще получится освоить тонкости речевых оборотов хассанийского диалекта периода двенадцатого столетия?

- Я хочу вернуть вам свободу в обмен на вашу клятву помогать мне, - сказала я. – Причем помощь эта понадобится мне всего лишь в течение месяца, после чего вы будете полностью свободны от любых обязательств.

- Не понимаю, - покачал головой Мухаммад. – Помочь вам я могу лишь в руководстве моими людьми. Но они и так поклялись вам слушаться ваших приказов.

Я усмехнулась.

- Вам ли не знать, что для мавра клятва иноверцу-гяуру не сто̀ит и медного фулуса. И я почти уверена, что при первом же удобном случае ваши люди поднимут восстание под благовидным предлогом освободить вас - ли же под любым другим. В результате прольется много крови, а я этого не хочу. Если же вы будете постоянно на виду у своих воинов, то ваш авторитет и железная воля смогут удержать их от необдуманных поступков.

- Не перестаю удивляться вашей мудрости, которая скорее свойственна старому, убеленному сединами сорокалетнему военачальнику, много чего повидавшему в этой жизни, - проговорил принц.

«Ну вот, дождалась! – с иронией подумала я. – Оценили мой опыт и интеллект, назвав старухой. Ну, в те времена так оно и было – девочек выдавали замуж в двенадцать лет, а дотянувших до «сорок плюс» считали рухлядью, зажившейся на свете. Но одно дело читать об этом в старинных рукописях, и совсем иное ощущать на собственной шкуре».

Но, разумеется, сказала я не то, что подумала.

- Благодарю вас, Мухаммад ибн Марданис. Но я пришла сюда не за похвалой, а за вашим словом.

- Не боитесь? – приподнял бровь принц. – Вы же сами только что сказали, что для мавра клятва иноверцу-гяуру не сто̀ит и медного фулуса.

- Нисколько, - проговорила я. - Прежде всего потому, что вам не выгодно обманывать меня. Вряд ли безоружным пленникам удастся победить вооруженную охрану Тортосы. Да, вы погибнете с честью, но совершенно бессмысленно, ибо за̀мок серьезно поврежден, а после этой битвы даже в случае вашей победы восстанавливать его будет некому. Я же обещаю вам, что через месяц верну всем вам и свободу, и доспехи, и оружие, отнятые у вас моим дядей. После чего вы сможете вернуться в свои владения не израненным счастливчиком, чудом избежавшим гибели, а принцем с собственной небольшой армией. Пусть потерпевшим поражение, но живым и готовым к новым свершениям.

Мухаммад ибн Марданис покачал головой, после чего широко улыбнулся.

- Вы не оставляете мне выбора, виконтесса. Что ж, я принимаю ваше предложение и даю свое слово, что буду помогать вам пока луна не пройдет полный цикл изменений. Только одобрит ли ваш жених нашу сделку?

Похоже, несмотря на заточение, принц был в курсе всех новостей. Надо будет попозже проинструктировать стражу чтобы поменьше болтали под дверями заключенных. А вслух сказала:

- Не беспокойтесь, это я беру на себя.

И открыла дверь комнаты.