Глава 24

Мой предприимчивый жених наполнил возы и правда самым востребованным товаром на войне после оружия. А именно – защитным снаряжением, причем рассортировал его довольно грамотно.

Один воз был забит щитами. Круглыми пехотными, сработанными из липы, которую трудно расщепить даже при ударе в неокованный железом край щита, а также кавалерийскими каплевидными, вытянутая вниз часть которых прикрывала левую ногу всадника.

На втором и третьем возу лежали аккуратно свернутые кольчужные доспехи типа норвежского хауберка, прикрывавшие тело до колена и руки до локтей. Самые дорогие - с кольчужными чулками-шоссами, перчатками и капюшонами, поверх которых дополнительно надевался шлем. Причем, как пояснила мне Элизабт, кожа для такого недешевого доспеха подбиралась бычья, толстая и мягкая, особой выделки. Весила, конечно, такая защита немало, но была всяко легче дорогущего полного стального защитного снаряжения, которое таскали на себе мой дядюшка и жених.

Те хауберки, что были подешевле, кожаную подкладку имели попроще и пожестче, чулки, перчатки и капюшоны у них отсутствовали. Но и то, и другое, и третье можно было приобрести отдельно – дополнительные опции были аккуратно расфасованы по мешкам и снабжены пояснительными деревянными бирками с надписями, чтобы ничего не перепутать.

- Бернар сам следил за погрузкой и упаковкой, - пояснила Элизабет. – И не дай небеса что-то перепутать! Не раз нерадивые слуги получали плетью по спине за то, что по забывчивости и от неграмотности совали перчатки в мешки с чулками – и наоборот.

- А Бернар умеет читать? – удивилась я.

- Представь себе! – воскликнула наемница. – Зачем-то овладел совершенно бесполезным знанием, которое нужно лишь священникам да летописцам, и теперь всех, кто не умеет разбирать эти закорючки, считает ленивыми неучами. Делать мне больше нечего, как заучивать что значат эти... как их... буквы! Я лучше за это время в стрельбе из лука потренируюсь.

- А он пытался? – осведомилась я.

- Ну да! – возмущенно воскликнула Элизабет. – Он вообще со странностями, если честно. Пьет только вареную воду, ест в основном всякую траву, и даже – подумать только! – раз в неделю омывает свое тело в бочке! Правильно говорят в народе, у богатых свои причуды.

«Хммм... – подумала я. – А женишок-то мой довольно прогрессивный тип для средневековья. Грамотный, придерживается здорового питания, и даже – виданное ли дело – моется! Интересно, он случайно не попаданец в чужое тело, типа меня?»

- Поговаривают, что всему этому его научил какой-то восточный мудрец, - опровергла мои предположения наемница. – Последователь учения Ави... Не помню имени того, кто всё это придумал.

- Авиценна, - машинально проговорила я.

- Вот-вот, точно! И чего только люди не придумают чтобы забить себе голову ненужным хламом! Голым в бочке плескаться, стыд-то какой!

- Ну да, ну да, конечно, - на всякий случай согласилась я, ибо глаза Элизабет сверкали весьма убедительным праведным гневом. И перевела разговор на другое. – А что в других возах?

- В двух совсем дешевые пластинчатые доспехи – ну, из неважной кожи с нашитыми на них металлическими пластинами. Кстати, самый ходовой товар из-за того, что его может купить любой крестьянин, у которого завалялись лишние десять медных фулусов. А в остальных телегах – железо на перековку.

- Понятно, - кивнула я. – И сколько мы за всё это можем выручить?

- Не знаю, - покачала головой наемница. – Всё от спроса зависит. Там же как? Сегодня кто-то десять возов лепешек привез – и цена на хлеб просела. А завтра две дюжины связок мечей приволокли, и к полудню уже за длинный кавалерийский меч дают не больше серебряного дирхама, хотя в другие дни он стоит пять.

- Ясно, - сказала я. – Ладно, завтра с рассветом поедем на рынок. Нам деваться некуда - без еды эта крепость станет могилой для нас всех.