Глава 36

Сбор трофеев подзатянулся.

Дезертиры были экипированы довольно неплохо. Чешуйчатый доспех, изготовлявшийся из нашитых на матерчатую или кожаную основу металлических пластин чешуевидной формы, к двенадцатому веку вышел из моды, но своей эффективности не потерял. Конечно, от стрел и мечей кольчуга защищала лучше, но для вина победнее и чешуйчатый доспех был за счастье. Соответственно, я попросила Элизабет и ее девушек снять с дезертиров все доспехи и собрать их оружие.

- Зачем? – недоуменно поднял брови Бернар, глядя на растущую кучу трофеев, которую наемницы складывали неподалеку от места битвы. – В крепости и без того достаточно доспехов, которые Рамон Беренгер снял с мавров. К тому же я еще не распродал то, что привез на возах, а там лежат более-менее приличные кольчуги. Не такие конечно, как на воинах моей стражи, но на крайний случай сгодятся.

- Твои более-менее приличные кольчуги я продала сегодня днем на рынке Меркадо, - сказала я. – А на вырученные деньги закупила стрелы, оружие и провизию для крепости.

- Как ты могла?! – воскликнул Бернар. – За этот груз я рассчитывал выручить не меньше полутораста мараведи! На что я теперь буду содержать свою личную стражу и наемниц Элизабет?

Вместо ответа я отвязала от седла увесистый кожаный кошель и бросила его жениху.

- Здесь около шестисот мараведи, дорогой, - с ухмылкой проговорила я. – Оставшаяся сумма после того, как я закупила всё необходимое для крепости.

- Она умеет не только обращаться с топором, но и торговать, - усмехнулась Элизабет. – Клянусь небесами, господин рыцарь, вам досталась замечательная невеста!

- Это я уже понял, - растерянно проговорил Бернар, взвешивая на ладони тяжелый кошель. – Что ж, мне остается только принести вам свои извинения, Эрменгарда Нарбоннская, за произнесенные мною ранее слова, которые могли вас обидеть.

- Я дарю тебе прощение, Бернар Андузский, - высокопарно произнесла я – и, не сдержавшись, прыснула в ладонь. Момент был, конечно, торжественный, но на мне, похоже, сказалось напряжение последних суток - я хохотала, не в силах остановиться.

- Не понимаю, что смешного? – нахмурился рыцарь.

- Да ладно тебе, расслабься уже, - сквозь смех произнесла я. – Будь уже попроще что ли.

- Не понял, - Бернар собрал кожу на лбу в гармошку, пытаясь сообразить, что сейчас происходит.

- Ладно, проехали, - сказала я, наконец, отсмеявшись. – Не обращай внимания, у меня просто был трудный день. В общем, давай уже перейдем на «ты». У меня в Нарбонне не принято, чтобы жених с невестой разговаривали будто на светском приеме.

- Но этикет... – попытался сопротивляться Бернар.

- Забей, - перебила я его уже серьезно. – Бесит меня, когда хорошие знакомые между собой разговаривают в стиле «чего изволите?» Меня определили тебе в невесты, вот и давай хотя бы не на людях, а между собой разговаривать попроще, без этикетов и реверансов.

- Между собой – это можно, - улыбнулся Бернар. – Меня злоупотребление учтивостью тоже... как это... бесит?

«А он не совсем безнадежен», - подумала я. «Что там про него говорила Элизабет? Пьет только вареную воду, ест в основном всякую траву, и даже раз в неделю моется? В целом, весьма неплохие привычки для средневекового мужчины. Как знать, может из него со временем и выйдет толк, если его правильно перевоспитать».

Пока мы беседовали с Бернаром, наемницы обобрали трупы и похоронили под деревьями Марселу. Церемония была простой: в могилу вместе с мертвой девушкой положили ее меч и лук, при этом Элизабет забрала одну стрелу из налучья убитой девушки. А когда яму забросали землей, предводительница наемниц выпустила ту стрелу в небо из своего лука.

- Пусть душа отважной воительницы Марселы летит в небо рядом с этой стрелой, - проговорила Элизабет. – А мы всегда будем помнить о той, кто сражалась с нами плечом к плечу.

- Будем помнить! – эхом отозвались наемницы.

На этом похоронный ритуал был закончен.

Трофеи мы погрузили на телеги, и наш караван вновь тронулся в сторону Тортосы, над башнями которой уже всходило рассветное солнце.