Глава 50
Абд аль-Мумин решил не тянуть со штурмом и закончить всё быстро. Причем объективно, у него имелись на то основания.
У нас было чуть больше полутора сотен бойцов.
У халифа – почти впятеро больше! Если им удастся взобраться на стены или пробить в них проход, то нас просто задавят числом!
К тому же воины Абд аль-Мумина были прекрасно экипированы – кольчуги явно преобладали над пластинчатыми доспехами, у каждого воина был стальной шлем, почти у всех имелась защита рук и ног, если не металлическая, то хотя бы кожаная. У всех воинов имелись щиты, у многих были луки или колчаны с метательными дротиками. Ну а меч, либо копье были у всех. Очень серьезная армия для средневековья, где зачастую доспехи и приличное оружие было лишь у знатных господ и их охраны, а остальные воины обходились самодельными щитами из досок и крестьянскими косами, переделанными в копья.
И, что самое неприятное, армия халифа на самом деле оказалась прилично обучена и беспрекословно слушалась команд своих командиров. Видимо, ночное раздолбайство постовых было учтено, наша утренняя атака послужила хорошим уроком, и теперь командиры и воины Абд аль-Мумина подошли к делу со всей серьезностью.
К Тортосе ползли два тарана, сколоченных наспех, но, тем не менее, добротно. Рядом с ними, выстроившись в линию, шагали пехотинцы. Те, что шли впереди, прикрывали большими осадными щитами других, которые несли лестницы. И лестниц тех я насчитала больше двух десятков...
Всё это я видела, взойдя на угловую башню замка. После крика дозорного я быстро оделась – спасибо за помощь жениху и подоспевшей Инэс – после чего мы помогли Бернару застегнуть латы, ибо для средневекового рыцаря в одно лицо это было нереальной задачей.
- Будет жарко, - усмехнулся Бернар, опоясываясь мечом и беря подмышку шлем. При этом в его глазах я не увидела и тени страха: они сейчас были как у спортсмена перед соревнованием. Сосредоточенность во взгляде напополам с веселой энергией предвкушения состязания. Правда, в том соревновании, что ждало нас сегодня, проигравшим доставалась смерть – но Бернара это, похоже, ничуть не заботило... В двенадцатом веке ее не принято было бояться. Просто переход от земного существования в жизнь вечную. Подумаешь, большое дело? Похоже, предков заботило лишь то, насколько красивым и эффектным будет тот переход, а все остальное было как-то не особенно важно.
Признаться, эта бесшабашная энергия, исходящая от жениха, придала сил и мне. Смешно конечно, но я поймала себя на том, что думаю не выгляжу ли я толстой в поддоспешнике, доспехах, и ярко-красном платье, надетом на всё это сверху. Я невольно хмыкнула про себя. Пора б уже привыкнуть, что в средневековье лишний жирок на талии девушки ценится так же, как в мое время его отсутствие. Да и думать нужно сейчас не о нем, а о том, как мы все проживем этот день, и встретим ли следующий рассвет...
Причем насчет последнего у меня были сомнения...
С башни я видела, что сарацины идут на штурм по всем правилам военного искусства того времени – мне ли как историку было не знать об этом. Меня ж вообще пригласили сюда в качестве специалиста по прошлому этого региона. И вот сейчас я с грустью отмечала про себя, что перспективы на победу у нас так себе...
Что, впрочем, не мешало мне отдавать команды через посыльных, которых на башне позади нас с Бернаром стояло аж пять человек – я еще утром их назначила для того, чтобы передавать мои приказы тем, кто будет защищать стены. И, что самое интересное, ни Бернар, ни принц не попытались оспорить мое право раздавать эти приказы. Похоже, после разгрома банды лазутчиков и утренней вылазки и мой жених, и Мухаммад ибн Марданис признали, что я разбираюсь не только в торговле, но и в военном искусстве тоже.
- Завалить ворота камнями, - приказала я – и посыльный метнулся вниз по лестнице чтобы донести мои слова до десяти самых физически крепких мавров, которых я отрядила именно для этого. В ближайшее время ворота нам не понадобятся, а именно к ним тащился один из таранов. Что ж, пусть сарацины попробуют вынести их своим бревном на веревках. С учетом громадных валунов, которые будут подпирать те ворота с другой стороны, перспектива прорваться через них в крепость стремилась к нулю.
Гораздо больше меня беспокоила не до конца восстановленная крепостная стена, которую камнеметами обрушил мой дядя во время осады – и которую мы не успели как следует привести в порядок. Новая кладка снаружи была хорошо заметна, да и сбежавшие лазутчики наверняка доложили Абд аль-Мумину о слабом месте нашей обороны. И, разумеется, именно по направлению к этой стене тащился второй таран... Конечно, с обратной стороны проблемного участка наши мавры поднавалили гору камней, но я понимала, что по сравнению с воротами здесь у нас очевидно слабое место...
Конечно, осознавая это, я распорядилась подготовить для штурмующих пару сюрпризов, но вот сработают ли они – это большой вопрос...
Тем временем атакующие приблизились к стенам на полет стрелы, и лучники с обеих сторон начали свою работу.
Разумеется, в данном случае тем, кто защищал стены, было проще. Высунулся из-за зубца, выстрелил, спрятался обратно. У атакующих положение в этом плане было так себе, ибо щиты не прикрывали ноги – а именно туда целились наши стрелки, ибо при удачном попадании раненый воин выбывал из битвы надолго...
Но у халифа тоже имелись лучники, причем на одного нашего приходилось пять сарацинских.
И мы это быстро почувствовали...
Один за другим наши лучники выбывали из битвы под градом вражеских стрел – либо ранеными, либо мертвыми. Закусив губу, я наблюдала, как одна из наемниц Элизабет схватилась за шею, которую пробила стрела, и, не удержавшись на стене, рухнула вниз. Следом осел на камни лучник из гарнизона дяди – пробив кольчугу с близкого расстояния, стрела вонзилась ему в грудь чуть не по самое оперение...
- Лучникам спуститься со стен во двор замка! – приказала я. – Когда на стены полезут враги, стрелять по ним из-за домов и других укрытий.
- Да, госпожа! – кивнул второй посыльный – и ринулся с башни вниз по лестнице...
- Плохо дело, - покачал головой мой жених. – Похоже, настало время мне с моими людьми идти на стены.
- Похоже на то, - согласилась я, чувствуя, как ком подкатывает к моему горлу, а на глаза наворачиваются слезы. – Береги себя пожалуйста... Ради меня... Ради нас.
Бернар взял мои руки в свои, заглянул в глаза.
- Обещаю, - проговорил он. – Но и ты поклянись, что не будешь лезть на рожон, и сбережешь себя ради меня и наших будущих детей.
- Клянусь, - прошептала я.
При этом мы оба знали, что наши клятвы – обман. Но сейчас был тот самый случай, когда ложь необходима как воздух. Как надежда, лишать которой любимого человека есть самое страшное преступление на свете.