Глава 51

Бернар направился вниз, к отряду своих личных телохранителей, которые тоже вышли на стены – а я осталась на башне наблюдать за ходом битвы.

- Вы б прикрылись щитом, госпожа, - посоветовал один из посыльных.

Я покачала головой.

- Так мне будет хуже видно, и щит не укроет меня от стрелы, летящей в лицо. А для тела мне хватит моей кольчуги.

- Мне бы вашу отвагу, госпожа, - с поклоном проговорил посыльный.

Я мысленно усмехнулась.

Да уж, отваги у меня хоть отбавляй. Никому и никогда бы не призналась я, насколько боялась скакать в лагерь халифа этим утром.

И как страшно было мне сейчас...

И за себя, и за Бернара, и за принца, что сейчас, рыча от ярости, пускал стрелу за стрелой в подступающих врагов, и за Элизабет, что рядом с ним спокойно и расчетливо делала то же самое... И за всех остальных людей, что поверили в меня, и теперь защищали стены Тортосы! Ну и как я могла поддаться тому страху, что ледяным осьминогом ворочался внутри меня, пытаясь сдавить мои сердце и горло своими щупальцами?

Да, мне сейчас безумно хотелось забиться куда-нибудь в угол, закрыть голову руками, зажать уши, чтобы не слышать криков ярости и стоны раненых, дать волю слезам, от которых – я точно это знала – станет немного легче.

Но я не могла.

Потому, что сейчас я была частью своей маленькой армии, неразрывной, объединенной с нею общей целью и задачей. И поддаться страху значило предать не только этих людей, но и себя! И если б я даже после этого осталась в живых – как жить потом с таким грузом на душе, который намного страшнее этого проклятого осьминога, от шевеления которого дрожат руки и слезы норовят хлынуть из глаз...

- А ну, соберись, тряпка! – тихо проговорила я сама себе под нос на родном языке. – Люди верят в тебя, бьются за тебя, а ты тут нюни развела! Вперед, Эмма Сергеевна, покажи этим средневековым агрессорам на что способна русская женщина!

И еще добавила несколько слов, которые некрасиво говорить образованной даме в приличном обществе. А во время битвы - в самый раз!

И тут меня как-то отпустило...

Вот прям почувствовала я, что страх во мне замер, словно получив кулаком в холодную, равнодушную морду – и съежился, сам испугавшись того, с какой решительностью я на него наехала! А взамен него пришло нечто безудержно-сумасшедшее, когда пофиг тебе и на стрелы, и на копья, и на эти загорелые рожи, что, скаля зубы, приставляют лестницы к стенам моего замка.

Не на тех напали!

И уж точно не на ту!

Я наклонилась и подняла с каменного пола знамя моего Ордена, свернутое до поры до времени. Развернула его - и подошла к краю смотровой площадки, где не было крепостных зубцов. Каменная кладка прикрывала лишь мои ноги, а вся остальная я была как на ладони – и для своих, и для врагов.

Ветер рванул полотнище алого знамени - и красиво развернул его над моей головой. Да, я понимала: окажись среди сарацин меткий лучник, мимо моего яркого платья под цвет знамени он не промажет...

Но сейчас мне это было совершенно пофигу! Ведь если меня убьют, мои друзья от ярости просто порвут эту армию халифа как грелку! А если сарацины промажут, то им же хуже! Потому, что вот она я! Стою, не скрываясь ни от кого, и ору сейчас до разрывающей боли в горле, перекрывая голосом лязг и грохот сражения:

- Вперед, друзья мои! Покажите этим жалким существам, называющим себя воинами, что это была на редкость тупая идея лезть на стены Тортосы! Смерть халифу и его пристяжи! Загоним Абд аль-Мумина с его сворой псов обратно в логово, откуда они вылезли!

И меня увидели!

И услышали!

Те, кто оборонял стены замка – и те, кто лез на них по лестницам, сжимая в зубах кривые мечи...

И тут дикий рев разнесся над стенами!

То кричали мои воины!

И от их крика в моей душе поднялась такая волна гордости за них – и благодарности им тоже – что я не выдержала, и разрыдалась. Но это не были слезы страха! С такими слезами гордости за своих не стыдно идти в самую страшную битву! Потому, что выкрикивали они то, от чего невозможно не разрыдаться...

- За Эрменгарду Нарбоннскую! – неслось над Тортосой. – За Орден Топора! За наш Орден!!!

Я слышала свист стрел, проносящихся совсем рядом со мной – но, похоже, невидимая, но ощутимая волна ярости, плеснувшая со стены замка, сбила лучникам прицел. А тем, кто лез по лестницам, поубавила уверенности в скорой победе. Потому, что когда люди рубятся с превосходящими силами противника словно бессмертные демоны, а в их предводительницу не могут попасть лучники, то какой смысл их атаковать?

Правильно, никакого. Так, увидев с какой яростью бьются мои люди, решили некоторые воины Абд аль-Мумина. Лучше не лезть в ад, творящийся на стенах, а постараться спрыгнуть с лестниц пока не поздно, и рвануть подальше от этого страшного места. И пусть вслед орут верные и ретивые воины халифа, приказывая вернуться обратно и грозя смертью. Догонят ли они убегающих – еще вопрос! Ну а если они так хотят рубиться с бессмертными демонами, то пусть занимаются этим сами...