Глава 53
Отступление – это всегда шок для одной из воюющих сторон...
И сигнал о приближающейся победе для другой!
Конечно, и в эти времена люди знали о различных военных уловках, но сейчас всё было более чем очевидно для гвардии халифа. Их удар был стремительным, неожиданным, сокрушающим – потому и неудивительно, что обороняющиеся бросились в разные стороны, спасаясь от неминуемой смерти...
Но гвардейцы Абд аль-Мумина не стали их преследовать. Потому, что впереди, буквально метрах в сорока от пролома в стене, стояла та, кто опозорила их правителя, утром спалив его флаг и шатер! Ошибки быть не могло – эти золотые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и красное платье, намозолившее глаза вместе со знаменем того же цвета на главной башне Тортосы, узнал бы любой воин из армии халифа!
И сейчас эта девушка, брошенная своими трусливыми сподвижниками, стояла одна с топором в руках, решив дорого продать свою жизнь!
Окольчуженные с ревом ринулись вперед, расталкивая друг друга – ведь того, кто убьет эту проклятую ведьму, повелитель обязательно осыплет своими милостями и наградами!
Но тут случилось непредвиденное...
Внезапно земля под ногами гвардейцев начала странно пружинить – и вдруг с треском разверзлась...
А потом пришла боль!
И позднее осознание, что женщина, как это не удивительно, может быть хитрее и опаснее любого мужчины!..
Просто еще несколько дней назад я подумала, что если мы не успеем как следует отремонтировать и укрепить стену, то враг однозначно попытается прорваться именно в этом месте. Потому я велела в нескольких метрах от стены внутри замка вырыть большую яму, натыкать в ее дно остро заточенных кольев, а сверху положить длинные доски и присыпать их песком. Чисто на всякий случай. Да, если я ошибусь в своих предположениях, будет двойная работа: рыть огромную яму впустую, а потом, когда она не понадобится, снова ее засыпа̀ть. Но в таких делах как безопасность лишних трудов не бывает.
В чем сейчас я лишний раз убедилась...
Элитные воины халифа почти успели добежать до меня, когда доски не выдержали веса этой толпы, закованной в железо, и подломились под ее весом!
В яму рухнуло человек тридцать, и еще примерно столько же влетели в нее с разгону, порой напарываясь на окровавленные колья, уже проткнувшие кого-то из их товарищей. От хруста, с которым дерево пропарывало незащищенные снизу тела, и от диких криков сарацин, попавших в мою ловушку, я невольно поморщилась. Но – что удивительно – жалости не испытала ни капли. Когда страшно умирает тот, кто пришел тебя убивать, ни о каком сочувствии речи быть не может. Человек получил ту боль и страдания, что принес с собой для тебя и твоих товарищей. Потому, думаю, все произошедшее было справедливо. Что по людским законам, что по небесным.
Некоторые из окольчуженных пытались выбраться из ямы, но подбежавшие защитники крепости рубили их мечами и топорами по рукам и головам, а некоторые из них, в основном женщины, тем временем швыряли в яму глиняные кувшины с маслом...
Это уже была не моя идея, но я быстро поняла зачем они это делают!
И, по-моему, это было уже слишком!
- Нет! – закричала я...
Но в яму уже летели горящие факелы - и мой крик заглушили рев взметнувшегося кверху пламени и дикие вопли людей, сгорающих заживо... Да, происходящее было ужасно, но тут я уже ничего не могла сделать...
Те воины халифа, что лезли в пролом следом, увидев происходящее, остановились...
Попятились...
И бросились обратно!
При этом я отчетливо слышала вопли:
- Ифрит! Это не человек! Это красный ифрит в платье цвета нашей крови! Бегите! Бегите быстрее!!!
Я мысленно усмехнулась, хотя ситуация явно не располагала к веселью. В арабской мифологии могущественный и безжалостный демон ифрит может быть как мужского пола, так и женского. И если меня мои враги сочли такой демонессой – что ж, я ей и стану для них! До тех пор, пока у захватчиков не отпадет охота лезть на мой замок и убивать тех, кто его защищает.
- Буцефал! – крикнула я.
Мой умненький конь, который вместе с другими лошадьми стоял себе в конюшне под присмотром нескольких подростков, немедленно выскочил из-за домов, наверняка вырвавшись из рук своих подопечных, судя по надорванному поводу.
Я вскочила в седло - и конь, прекрасно понимая зачем я его позвала, сам ринулся в пролом стены следом за убегающими врагами...
Да, у меня была возможность бить лезвием топора по головам бегущих. Но, как бы ни был коварен и жесток враг, не в моих правилах нести ему смерть когда он убегает. Да, я слышала за спиной топот копыт всадниц Элизабет, которые тоже оседлали своих коней – и они уж точно не будут щадить никого.
Но то их выбор!
Я же перевернула свой топор, и, размахнувшись, ударила его обухом по шлему гвардейца, улепетывающего со всех ног.
И попала!
Оглушенный воин споткнулся и грохнулся лицом вниз. Я же не стала смотреть что с ним будет дальше и, примерившись, на скаку отоварила второго! Попала ниже, чем хотела, но по шее, защищенной кольчужным воротником, гвардейцу тоже прилетело неслабо – мне по длинной рукояти топора аж хруст передался...
Что ж, на всё воля судьбы. Может, этот воин выживет, и через много лет расскажет своим внукам о том, как он участвовал в неудачном штурме замка Тортоса... Но вероятность этого была мала, так как, обернувшись, я увидела, как из пролома в крепостной стене выбегают сарацины принца Мухаммад ибн Марданиса и женщины, вооруженные ножами, копьями и топорами. И в глазах этих людей я не увидела ничего похожего на милосердие. А вот справедливой ярости в их взглядах было хоть отбавляй.