Глава 27

Серебряный свет луны, пробивающийся сквозь щель в ставнях, выхватывал из темноты контур маленькой шкатулки на моем столе. Внутри, на бархатной подушечке, сделанной Мартой из обрезков, лежали первые пять настоящих серебряных монет. Плата графа Уилворка за первый мешок соли, произведенный по новой технологии в Соленом Клыке. Каждая монета была холодной, тяжелой и невероятно значимой. Не размером, а смыслом. Тихим триумфом ума над обстоятельствами. Первым плодом партнерства, а не милости.

Я перебирала монеты пальцами, слушая, как за окном Том негромко перекликается с сыном старосты, Эдвином, во время ночного обхода. Система оповещения работала как часы. После визита людей графа на нашу мини-солеварню и их отъезда в Соленый Клык прошло два месяца. Два месяца напряженного ожидания. И вот — доказательство. Система работает. Прибыль — есть. Наш маленький финансовый ручеек начал течь.

— Миледи, — тихий голос Марты заставил меня вздрогнуть. Она стояла в дверях, держа в руках простую глиняную лампу. Ее лицо, освещенное снизу, выглядело тревожным. — Вы не спите? Уже поздно.

— Не могу, Марта, — я улыбнулась, закрывая шкатулку с приятным щелчком. — Считаю наши сокровища. И слушаю, как наши стражи бдят. Все спокойно?

— Пока да, — она вошла, поставила лампу на стол. — Но… Годфри только что вернулся с дозора у западной межи. Говорит, видел огни вдалеке. Со стороны поместья Кадвала. Движение. Необычное для такого часа.

Ледяная игла кольнула в сердце. Сэр Кадвал. Наш "любезный" сосед. Алчный, напыщенный, как индюк, и абсолютно предсказуемый в своем желании прибрать к рукам Ольденхолл. Слухи о наших успехах — вода, плуги, а теперь и связь с солеварнями графа — наверняка до него дошли. И, судя по всему, переполнили чашу его терпения. Или жадности.

— Огни… — я встала, подошла к окну, приоткрыла ставню. Темнота и тишина. Но где-то там, за лесом, в его каменном гнезде, Кадвал что-то замышлял. — Спасибо, Марта. Скажи Годфри, чтобы удвоил бдительность на границах. И… приготовь на завтра наш лучший чайник. И то немногое варенье из терновника. Думаю, у нас будут гости.

Марта поняла сразу. Ее глаза сузились.

— Он осмелится? Явиться сюда? После всего?

— Осмелится, — я повернулась к ней. — Потому что он считает меня слабой. Молодой девчонкой, заигравшейся в хозяйку. Он приедет проверить слухи. И попытаться… прижать. Нам нужно встретить его достойно. Вежливо. Но так, чтобы он понял — Ольденхолл уже не легкая добыча…

Утро выдалось хмурым, небо затянуто тяжелыми свинцовыми тучами. Воздух пахнул грозой. Я сидела в своём скромном, но теперь чистом и уютном кабинете, разбирая записи о первых поступлениях от соли, когда в дверь постучали.

— Миледи, — вошел Годфри. Его лицо было каменным. — Сэр Кадвал. С свитой. У ворот.

Сердце екнуло, но я глубоко вдохнула. Спокойствие. Только спокойствие. Я встала, поправила простое, но опрятное платье из нашей же шерсти.

— Пригласи его в гостиную, Годфри. И… позови Марту с чаем. Как договаривались.

Я вышла в небольшую гостиную. Марта уже ставила на грубо сколоченный, но покрытый чистой скатертью стол глиняный чайник и две такие же кружки. Рядом — крошечная мисочка с темно-синим вареньем. Скромно. Очень скромно. Но чисто и с достоинством.

Шаги в коридоре. Громкие, тяжелые, с лязгом шпор. В дверях появился он. Сэр Кадвал. Высокий, грузный, с лицом, навсегда покрасневшим от ветра и, вероятно, излишнего употребления крепких напитков. Густые, неопрятные бакенбарды. Глаза маленькие, свиные, быстрые и алчные. Одет в дорогой, но небрежно надетый камзол, с пятном вина на груди. За его спиной маячили два рослых стражника в потертых ливреях — больше для устрашения, чем для реальной защиты.

— Баронесса Лиана, — пробасил он, не утруждая себя поклоном. Его взгляд скользнул по мне, потом по обстановке комнаты — почищенному камину, аккуратным половикам, новым, крепким ставням на окнах. В его глазах мелькнуло раздражение. Он явно ожидал увидеть прежнюю разруху. — Какая… неожиданная перемена. Словно фея тут поработала. Или… — он усмехнулся, оскалив желтые зубы, — …добрый дядюшка помог?

Я не позволила себе даже намека на реакцию. Вежливый, холодный полупоклон.

— Сэр Кадвал. Добро пожаловать в Ольденхолл. Перемены — плод труда моих людей и милости Господа. Чай? Марта только что заварила. — Я указала на стул напротив.

Он фыркнул, но опустился на стул, который жалобно заскрипел под его весом. Стражи остались у двери, как два мрачных истукана.

— Чай? — он посмотрел на скромный сервиз с явным пренебрежением. — У вас, баронесса, вкусы… простоваты. Я привык к доброму элю по утрам. Но что с вас взять… юность, неопытность. — Он отхлебнул из кружки, поморщился. — Терновое варенье? Бедняцкая еда. Хотя… для Ольденхолла, наверное, роскошь.

— Мы ценим то, что имеем, и трудимся, чтобы улучшить свою долю, — ответила я спокойно, наливая себе чаю. Рука не дрогнула. — Чем обязаны столь раннему визиту, сэр Кадвал? Не случилось ли чего в ваших владениях?

— Моим владениям ничего не угрожает, баронесса, — он отставил кружку, упираясь руками в колени, его маленькие глазки прищурились. — А вот вашим… я бы не был так спокоен. Слухи ходят, баронесса. Странные слухи. Про какую-то воду по трубам. Про плуги, которые пашут сами собой. Про… связь с солеварнями графа Уилворка. — Он произнес последнее с особым ударением, изучая мое лицо. — Очень… амбициозно для юной девушки, оставшейся без отцовского руководства. И очень… опасно. Насколько я знаю, долг перед графиней Лорвик полностью погашен? Неужто, такой хороший приход с солеварни?

— Долг перед графиней Лорвик погашен частично, налоги уплачены, если это вас интересует. А, что касается опасности… Опасность часто кроется в невежестве и зависти, сэр Кадвал, — парировала я, встречая его взгляд. — А слухи… они как сорняки. Растут на любой почве. Что же касается моих дел с графом Уилворком… это исключительно наше с ним дело. Как сюзерена и вассала. — Я сделала акцент на слове «сюзерена», напоминая о его месте.

Кадвал наклонился вперед, его дыхание, пахнущее луком и перегаром, достигло меня.

— Ох, не кичись связями, девочка, — прошипел он. — Уилворк — человек занятой. У него свои заботы. А здесь, в глуши, правят другие законы. Законы силы. И выживания. — Он обвел комнату жестом. — Посмотри вокруг! Усадьба — развалюха. Земли — тощие. Люди — нищие. Ты одна. Совсем одна. Молодая, неопытная… женщина. — Он произнес последнее слово с откровенным презрением. — Мир не для барышень, милочка. Особенно таких… самонадеянных. Хочешь совет? Лучше найди себе муженька.