Глава 28

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки гнева. Но внутри все сжалось в ледяной комок решимости. Он перешел к открытым угрозам.

— Я справляюсь, сэр Кадвал, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно и холодно. — Справляюсь с помощью верных людей и знаний, которые мне дарованы. Ольденхолл возрождается. И это видно всем, кто смотрит без предвзятости.

— Возрождается? — он фальшиво рассмеялся. — Ты называешь эти жалкие потуги возрождением? Новый забор? Чистый двор? Это смешно! Ты играешь в хозяйку, пока настоящие мужики решают судьбы земель! — Он стукнул кулаком по столу, заставив кружки подпрыгнуть. Марта, стоявшая у двери в столовую, едва слышно ахнула. — Послушай меня, девочка. Хватит дурачиться. Ты не потянешь это бремя. Зима близко. Первая же серьезная беда — и ты сломаешься. А твои люди… они пострадают. За твою гордыню.

Он сделал паузу, давая словам впитаться. Его взгляд стал… слащавым. Фальшиво-сочувствующим.

— Я человек добрый. И соседский долг для меня не пустой звук. Я могу предложить тебе… защиту. Мою сильную руку. Мои ресурсы. — Он расправил плечи. — Передай мне Ольденхолл в управление. Номинально он останется твоим, конечно. Но всем будет заправлять моя управа. Мои люди. А ты… — он снисходительно улыбнулся, — …будешь жить здесь, под моим крылом. В тепле. В безопасности. Без лишних забот. Как подобает благородной девице. Жди подходящую партию. Или… — его взгляд скользнул по мне оценивающе, — …может, найдется место и в моем доме. Для начала. — Последние слова прозвучали как неприкрытое оскорбление.

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже стражи у дверей казались смущенными. Марта замерла, побледнев. Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Каждая клетка моего тела требовала встать, выгнать эту грязную свинью пинком под зад. Но разум кричал: «Осторожно! Он ждет твоей слабости!»

Я медленно поднялась. Невысокая, по сравнению с ним, но прямая как стрела. Посмотрела прямо в его крохотные, бегающие глазки.

— Сэр Кадвал, — заговорила я тихо, но так, чтобы слышали все. — Ваше… предложение… столь же неожиданно, сколь и оскорбительно. Я — законная хозяйка Ольденхолла, дочь барона Ольдена. Мои права закреплены королевской грамотой и клятвой двум сюзеренам, графине Лорвик и графу Уилворку. — Я сделала паузу, видя, как его лицо начинает багроветь. — Я управляю своими землями сама. И судя по тому, что мои люди сыты, поля засеяны, а казна… — я едва заметно кивнула в сторону кабинета, где лежала шкатулка, — …пополняется, справляюсь я вполне успешно. Без посторонней «защиты» и унизительных опек. Ольденхолл — мой дом. И я не намерена никому его передавать. Ни под каким предлогом. И ни в каком качестве. — Последние слова я произнесла с ледяным ударением.

Его лицо побагровело. Жилы на шее надулись. Он вскочил, с грохотом опрокинув стул.

— Ты!.. Маленькая наглая девчонка! — зарычал он, слюнявясь от ярости. — Ты смеешь?! Ты понятия не имеешь, с кем связываешься! Я ломал и не таких, как ты!

— Возможно, — я не отступила ни на шаг. Годфри, услышав шум, появился в дверях гостиной, его рука лежала на рукояти охотничьего ножа. За ним маячила испуганная, но решительная фигура Тома. — Но я прекрасно знаю свои права и обязанности. И знаю, что любое посягательство на мою землю или моих людей будет немедленно доведено до сведения графа Уилворка. Который, как вы верно заметили, мой сюзерен. И который… — я позволила себе едва заметную улыбку, — …теперь, весьма заинтересован в процветании Ольденхолла. Особенно после нашего… взаимовыгодного сотрудничества.

Упоминание графа и нашего «сотрудничества» подействовало как ушат ледяной воды. Ярость в глазах Кадвала сменилась на мгновение растерянностью, потом на жгучую ненависть и… страх? Он явно не ожидал, что я осмелюсь апеллировать к Уилворку, и что между нами есть какие-то реальные связи помимо формальных.

— Ты… ты жаба ядовитая! — выдохнул он, задыхаясь. — Втираешься в доверие к графу своими женскими уловками! Но это тебе не поможет! Помни мои слова, девчонка! Ольденхолл будет моим! И ты будешь ползать у моих ног, умоляя о пощаде! Или сгинешь, как твой никчемный отец!

— Годфри, — я не отвела взгляда от Кадвала, — Сопроводи сэра Кадвала и его… свиту… до ворот. И проводи их за межу Ольденхолла, чтобы не заблудились.

— Слушаюсь, миледи, — Годфри шагнул вперед, его лицо было непроницаемым, но глаза горели холодным огнем. — Сэр Кадвал? Пожалуйте. Ваша лошадь ждет.

Кадвал бушевал еще несколько мгновений, плюнул на чистый пол, потом, фыркая как разъяренный бык, развернулся и грузно зашагал к выходу, толкая своих ошеломленных стражников. Его тяжелые шаги и невнятное бормотанье долго еще звучали в коридоре, пока не стихли за дверью.

Только когда топот копыт за воротами удалился в сторону его поместья, я позволила себе опуститься на стул. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь. Марта тут же подбежала, налила свежего чаю.

— Миледи… вы… вы великолепны! — прошептала она, ее глаза блестели от слез и гордости. — Этот… этот хам! Как он смел!?

— Он смел, потому что считал меня слабой, — ответила я, делая глоток горячего чаю. Он обжег горло, но помог прийти в себя. — Потому что привык брать то, что хочет, силой и наглостью. Но он ошибся. — Я взглянула на Годфри, который вернулся в комнату, его лицо было мрачным. — Он уехал?

— Уехал, миледи. Но пыль из-под копыт его коня поднял знатную, — ответил Годфри. — Он в ярости. Настоящей. Будьте осторожны. Он не отступит…

— Я знаю, Годфри, — я встала, подошла к окну. Тучи сгущались. Начинал накрапывать холодный дождь. — Но и мы не отступим. Он увидел, что Ольденхолл не сломлен. Что его хозяйка не испугалась. Теперь он знает, что придется бороться. И бороться грязно. — Я обернулась к ним. — Удвойте бдительность, Годфри. И передай старосте: пусть все, от мала до велика, держат глаза и уши открытыми. Любое движение со стороны Кадвала — сразу доклад. Любая чужая рожа на нашей земле — сразу задержать, но без рукоприкладства. Тихим полям Ольденхолла пришел конец. Волк показал клыки. Значит, пора точить свои.

Годфри кивнул.

— Будет сделано, миледи. Ни одна мышь не проскочит без нашего ведома.

— А я… я уберу здесь, — сказала Марта, с отвращением глядя на плевок на полу. — И вымою пол с уксусом. Чтобы дух этого… этого не задержался в доме.

Я снова подошла к столу, взяла в руки шкатулку с серебром. Монеты были холодными. Но теперь их вес ощущался иначе. Это был не только доход. Это был первый ресурс для грядущей войны. Войны, которую нам навязали. Я сжала шкатулку в руке. Волк ушел раздраженный. Но он вернется. И мы будем готовы.