Глава 36

Последние золотые листья упорно цеплялись за ветви деревьев, но воздух уже звенел предзимней колкостью. Утро начиналось с инея на траве, а дыхание висело в воздухе маленькими облачками. В классе под навесом дети старательно выводили на грифельных досках: «Д-Р-О-В-А. Дрова греют дом». Зима стучала в ворота Ольденхолла, и наша подготовка к ней была не просто делом выживания, а экзаменом на зрелость всего, что мы построили за эти месяцы.

— Миледи! — Эдвин ворвался в класс, сбивая с ног скамейку. Его лицо было возбужденным. — Папа зовет! В амбаре! Беда!

Я бросила взгляд на Марту, которая уже вставала, готовясь взять под контроль класс.

— Продолжайте, Марта. Пишем «печь» и «тепло». Я скоро.

Амбар, наше главное хранилище зерна, встретил меня запахом сырости и… мышиного помета. Бертольд стоял посреди засыпанных овсом и ячменем закромов, держа в руках продырявленный мешок. Его лицо было мрачнее тучи. Рядом топтались несколько крестьян, в их глазах читалась знакомая старая беспомощность.

— Гляньте, миледи! — Бертольд тряхнул мешком. Зерно сыпалось сквозь дыру. — Крысы! Или мыши! Проклятые твари! Завелись! И сырость… по углам плесень видать. Сколько зерна погубят за зиму — страшно подумать! Как в прошлые годы…

В прошлые годы был голод, болезни, отчаяние. Этого не должно повториться! Я подошла к закрому, сунула руку в зерно. Прохладное, но не холодное. Чуть влажноватое на глубине. Воздух стоял спертый.

— Вентиляции нет, — констатировала я. — Воздух не движется. Снизу — сыро от земли. Сверху — тепло от зерна. Идеально для гнили и грызунов. И кошки наши, — я кивнула на двух лениво греющихся на солнышке у дверей мурок, — явно не справляются.

— А что делать-то? — спросил кто-то из мужиков. — Пересыпать? Да это же горы!

— Пересыпать придется, — твердо сказала я. — Да и не один раз. Бертольд, нам нужны:

Во-первых: сухие душистые травы. Полынь, пижма, мята. Много! Дети в школе помогут собрать и связать в пучки. Раскладывать между мешков, подсыпать в зерно. Грызуны не любят резких запахов. Также зола. Просеянная. Тонким слоем подсыпать на дно закромов и поверх зерна в мешках. От сырости и тоже отпугивает.

— Это всё барышня?

— Нет. Битыми глиняными черепками нужно выложить пол в амбаре, щели замазать, чтобы снизу не тянуло сыростью. И трубы! — я оглядела стены амбара. — Глиняные вентиляционные трубы. Как для дренажа, только тоньше и выше. Одна — внизу, для притока воздуха. Другая — под крышей, для вытяжки. Йорг! Ты где?!

Плотник протиснулся вперед.

— Здесь, миледи!

— Можешь сделать? Трубы с мелкими дырочками? Чтобы воздух шел, а мыши не пролезли?

— Сделаю! — Йорг уже мысленно прикидывал. — Как дренажные, только тоньше. Сеточку из проволоки Фридрих на концы приделает?

—Да! — Я повернулась к Бертольду. — Организуй людей: вынести все зерно во двор на брезенты. Пока Йорг и Фридрих делают трубы и латают пол, мы зерно просушим на воздухе, переберем, смешаем с золой и травами. Потом засыплем обратно в подготовленные закрома. И кошкам — двойную порцию, пусть дежурят!

Работа закипела. Амбар опустел, превратившись в стройплощадку. Во дворе, на расстеленных брезентах и чистых холстах, золотилось зерно. Женщины и дети, вооруженные ситами и терпением, перебирали его, отсеивая мусор и подозрительные зерна. Мужчины таскали глину, золу, помогали Йоргу и Фридриху. Воздух наполнился запахом полыни и влажной глины.

Пока кипела работа у амбара, я отправилась с Годфри по деревне. Нужно было проверить, как люди готовятся к холодам в своих домах. Первой остановкой стала хижина вдовы Маргот, приютившей Биаса. Внутри было натоплено, но дымно. Тяжелый, едкий дым стелился по верху, щипал глаза. Маргот кашляла, помешивая похлебку в очаге, который больше походил на дыру в стене с камнями вокруг.

— Здравствуй, Маргот, — я присела на скамью рядом. — Не тяжело тебе здесь дышать?

— А то как же, миледи, — вздохнула женщина, вытирая слезящиеся глаза. — Знаете эти старые очаги… дым половину тепла выносит наружу. Дров уходит — страсть! А прогревает плохо. Но что поделать… такие у всех.

Я достала из сумки лист нашей бумаги с наброском и протянула женщине.

— Видишь? Что если не просто дыру для печи возводить, а делать закрытую топку? Дымоход с коленцами — чтобы тепло дольше задерживалось внутри, а не улетало в трубу. И плита сверху — чтобы готовить. Тепло тогда будет держаться дольше, дров — в разы меньше, дыма — почти не будет! Фридрих уже делает первую такую для кузницы. Потом — для усадьбы. А потом будем и крестьян обеспечивать, кто захочет.

Маргот с недоверием посмотрела на чертеж.

— Закрытая? Да как же я уголь подброшу? И плита… это ж надо перестраивать весь очаг! Глина, кирпичи…

— Поможем, — твердо сказал Годфри, стоявший в дверях. — Олаф сколотит каркас. Йорг глиной обмажет. Кирпичей добудем. Общими силами, Маргот. Чтобы ты и Биас зимой не мерзли и не травились дымом.