Глава 52

Наемника ввели. Он дрожал как осиновый лист. Графиня не стала его допрашивать. Она просто указала на него пальцем, глядя на капитана стражи.

— В темницу. — Потом она встала тяжело опираясь на кресло. — Барон Кадвал. Мой вассал. — Она произнесла это с ледяным презрением. — Он осмелился напасть на поместье, находящееся под моим личным покровительством. Он сжег объект, приносящий доход моей казне. Он сеял смуту, воровал, клеветал и нанимал убийц. После того, как я лично предупредила его о последствиях. — Графиня ударила кулаком по столу. — Этого достаточно! Созывать суд! Сейчас же! Всех вассалов, кто в радиусе дня пути! Передайте капитану — пусть пошлёт отряд в поместье Кадвала. Доставить его сюда! Силой, если посмеет сопротивляться. Баронесса, барон — будьте готовы представить ваши доказательства суду.

Суд был скорым. Вассалы, сонные и напуганные экстренным созывом, заполнили зал. Кадвала привезли под конвоем. Он был бледен, растерян, но пытался сохранить напускное достоинство. Увидев на столе у графини папку и наемника в кандалах, он побледнел еще больше.

— Барон Кадвал, — голос графини резал воздух. — Вам предъявлены тяжкие обвинения: поджог, хищение, клевета, умышленная порча имущества соседей, уклонение от налогов и организация покушения. Что вы скажете?

Кадвал попытался блефовать.

— Ваша светлость! Это… это навет! Клевета завистников! Эта… эта женщина и ее любовник! Они хотят моих земель! Они подстроили все! Наемник — их человек!

— Молчать! — рявкнула графиня. — Ваши слова — пустой звук без доказательств. Баронесса Ольденхолл, барон Айхендорф — представляйте доказательства со своей стороны. По порядку.

Мы с Седриком встали рядом. Я начала говорить. Четко, холодно, без эмоций. Потравы — вот акты, вот подписи. Слухи — вот свидетели, их показания. Шерсть — вот записи о поставке, вот показания ткачих о пропаже. Седрик взял слово, когда речь зашла о мельнице и наемнике. Его рассказ о пожаре, о тушении, о поимке поджигателя был лаконичен. Он выложил показания наемника и кошель с монетами.

— Ваша светлость, господа, — закончил Седрик, обращаясь к суду. — Это не просто вредительство соседу. Это удар по благосостоянию всего графства. По вашему сюзерену. По закону и порядку, которые вы призваны хранить. Сэр Кадвал считает себя выше всех. Выше даже вашей воли, ваша светлость!

Кадвал пытался перебивать, кричать, обвинять. Но его голос тонул в тяжелом молчании зала. Лица вассалов были хмурыми, неодобрительными. Они видели гору доказательств. Они видели гнев графини. Они видели последствия урона в наших книгах учёта.

Графиня Лорвик встала. Тишина стала абсолютной.

— Доказательства неопровержимы. Вина барона Кадвала полностью доказана. Его действия — позор для звания рыцаря и вассала. Они подрывают устои и наносят ущерб короне и графству. Приговор: немедленная конфискация в пользу короны всех земель барона Кадвала, за исключением родового поместья Хайденхоф, которое переходит под прямой надзор короны. С поместья Хайденхоф взимается штраф в размере годового дохода в пользу пострадавших сторон — баронессы Ольденхолл и барона Айхендорф. Сам барон Кадвал изгоняется из графства Веланд. Сроком на десять лет. Если он осмелится вернуться раньше — смерть. Приговор приводится в исполнение немедленно. Увести его.

Кадвал завыл, как раненый зверь, когда стража схватила его под руки. Он выл, плевался, пытался вырваться, посылал в нашу сторону проклятья. Его карьера, его влияние, его богатство — все рухнуло в одночасье. Под тяжестью фактов, которые мы с Седриком привезли прямо с пожарища. Его отвели. Гул в зале стал громче — шепотки, вздохи облегчения.

Графиня Лорвик подошла к нам. Её гнев сменился усталой строгостью.

— Вы действовали быстро и решительно. И предоставили суду все необходимое. Конфискованные земли к востоку от Ольденхолла, граничащие с вашими, баронесса, переходят под ваше управление. Как компенсация ущерба. Штраф с Хайденхофа будет разделен между вами. — Она кивнула нам обоим, давая понять, что аудиенция закончена. — Теперь идите. Отдохните. Вы заслужили это.

Мы вышли из холодного зала в серый рассвет. Воздух был чист и свеж. Седрик тяжело вздохнул и посмотрел на меня. В его глазах была усталость, но и огромное облегчение.

— Все кончено, Лиана, — сказал он тихо. — Он больше не тронет тебя. Никогда.

— Да, — прошептала я, вдруг почувствовав, как дрожь пробирает все тело — отзвук напряжения, усталости и страха. — Все кончено. Спасибо, Седрик. За все.

— Не благодари, — он взял мою руку, крепко сжал. Его ладонь была шершавой, и надежной. — Мы были вместе. Знаешь, после всех этих слухов… я так мечтал сделать это, раз уж люди говорят…

— О чём ты? — я непонимающе посмотрела ему в глаза.

—  Вот об этом! — он привлёк меня к себе, неожиданно прижавшись своими тёплыми губами к моим.

Мы стояли на ступенях замка, над долиной, просыпавшейся к новому дню. Огонь на горе погас. Сосед-волк пал. И что-то новое, хрупкое и сильное, родилось в пепле этой ночи.