5. Пришествие Мариночки

В родном отделе кадров, куда я смогла, наконец, скрыться, было непривычно тихо. Ни Лины, ни Томы. Ни пирога, что я отметила с особенным неудовольствием — обедать, всё-таки, хотелось.

Зато присутствовала Александра Тимофеевна. С суровым видом глядя в монитор, она отстукивала на клавиатуре что-то крайне важное. Так как, мельком глянув в мою сторону, только махнула рукой, чтобы не мешалась.

Я с облегчением сняла гадский парик, в котором было ужасно жарко, и пыточные каблуки. В шкафу мирно висел мой костюм, в котором я вчера пришла на работу.

— Медосмотр? — спросила начальница, не отвлекаясь от работы.

Я только вздохнула.

— Сейчас буду делать… Зато вы теперь можете отправлять свою Мариночку на рабочее место. Даже очень рекомендую, чтобы она уже вечером появилась. Чуть позже того, как Лунный придёт в офис.

— А что там? — заинтересованно спросила Александра Тимофеевна, нашаривая вслепую телефон. Видимо, Мариночка была уже на низком старте, готовая с лёту занять секретарское кресло.

— Там у Лунного появилось сразу две секретарши. Тётя Глаша и Милана место делят с боями. И вряд ли он от этого будет в восторге. Поэтому, когда появится ваша компетентная, сдержанная, профессионально подготовленная кандидатура, точно будет благодарен за такое счастье.

Начальница с сомнением хмыкнула, глядя на телефон в руке. Видимо, заявленным мной характеристикам Мариночка соответствовала слабо.

И мы обе подпрыгнули, когда из простенького «Самсунга» в её мощной руке раздались трели входящего звонка. Посмотрев на дисплей, начальница нервно икнула, но ответила.

— Да, Николай Романович? — пропела она тонким голоском. И, кашлянув, продолжила уже своим обычным басом, — слушаю вас. Срочно? Отправить? Кого?!.. Николай Романович, ну я же понимаю, как вы намучились с этой сироткой. А тут как раз такая удача! К нам пришла устраиваться девушка… А… Да… Хорошо…

Когда она замолчала, глядя на меня сузившимися глазами, я заволновалась. Куда отправить?

— Не знаю, что творится в верхнем офисе, — наконец, сказала Александра Тимофеевна, — сейчас пойду выяснять, кому ведро с тряпкой на голову надеть, а кого на выход деликатно направить. Знаю я эту Милану. Моя Мариночка лучше. А ты…

— Делаю отчёт и списки на медосмотр? — с надеждой спросила я, поглядывая на своё рабочее место. Никогда так не хотелось работать, как сейчас!

— А ты цепляешь парик и каблуки, — сурово припечатал начальница, — и едешь в Экспоцентр. Организовывать нашу часть благотворительного вечера от компании. Приказ Лунного. Разумеется, показываешь свою полную некомпетентность на глазах у всех. И Мариночка очень даже кстати появится. Будет спасать репутацию компании после твоих действий. Поняла? Пойду пока, почищу верхний офис от нечисти.

Поняла, что для меня вечер будет очень долгим. И как, собственно, я должна показывать свою некомпетентность? Хлестать посреди зала ликёр из запасов президента благотворительного бала? Так я её знаю. Жена директора холдинга «Декорадость». Дама суровая. Не постесняется в этом ликёре меня макияжем повозить на глазах у всех.

Конечно, протест я выразила. Яростный и непреклонный. Вполголоса. Где высказала всё, что думаю об Александре Тимофеевне, незнакомой, но уже ненавистной Мариночке, и о Лунном. За которым так не вовремя устроила охоту семейка из отдела кадров.

Всё это внимательно выслушал таксист, в машину которого меня сгрузила начальница. Предварительно напялив на меня подрастрепавшийся розовый парик, и велев переодеваться обратно в чёрное платье. Плащик я сама плотно завязала на шее, натянула капюшон поглубже. Очень уж хотелось доехать до Экспоцентра без приключений.

— Девушка, конечно, это не моё дело, — после паузы сказал таксист, и я хмуро на него посмотрела, — но можно я вас сфотографирую?

Зачем? Спросила я всем телом, отодвигаясь подальше и натягивая капюшон ещё сильнее.

— У меня дочь решила то ли в готы, то ли в эмо податься, — продолжил таксист, следя за мной в зеркало, — вот я вас и покажу. Пусть посмотрит, за что я её из дома выгоню. Если припрётся домой в таком виде, и будет бубнить под нос, адского сатану вызывать, быстро соберёт свои чёрные вещички. И к бабуле пойдёт жить, пусть ей сердечный приступ организовывает. Вам точно на кладбище не нужно? Я бы вас на фоне могилок заснял. Это быстро.

Настроение от перспективы быть пугалом для подростков ещё больше упало.

Нет. К могилкам сегодня я точно не собиралась.

К сожалению, до Экспоцентра, даже минуя кладбище, добираться было долго — пробки на дорогах не радовали. А мне ещё эту Мариночку опознавать по мутной фотографии, предоставленной начальницей. И, конечно, весь вечер быть самой некомпетентной из всех, кого сегодня выдернули для работы.

На какой метле летела в Экспоцентр племянница начальницы, я так и не поняла. Так как первый этап — узнавание объекта прошёл очень легко. Едва остановилась машина, как открылась дверь, и меня вытащили из салона такси уверенной рукой.

Следом на сиденье упала купюра, и прозвучало небрежное:

— Без сдачи. Езжай быстро!

Таксист, как загипнотизированный, тронулся с места, забыв про то, что хотел меня сфотографировать хотя бы из окна машины. Очень уж уверенный голос был у крупной блондинки.

Очень хотелось завернуться в плащ, и ввинтиться в тротуар, как штопор. Смотрела Мариночка так, будто собиралась препарировать и выбросить за ненадобностью. Хотя как раз сейчас я ей была нужна.

— Ты Алиса, — без эмоций сказала она, — тётя сказала, что мне срочно нужно поехать сюда, так как ты меня Лунному представишь. Так?

Я неопределённо пожала плечами. Можно подумать, у меня выбор есть.

Племянница начальницы основательно подошла к образу компетентной секретарши. С деловым стилем даже перебор оказался. Высокая блондинка с неярким макияжем неловко ёжилась в сером шерстяном костюме, и с завистью смотрела на мои туфли. Сама она была обута в невзрачные «лодочки» без каблуков.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Александра Тимофеевна, видимо, дала чёткие инструкции по внешнему виду. И отправила к Лунному свою более молодую копию. Решила, что на моём розовом фоне, и после гламурной Миланы, глаз Николая Романовича благодарно отдохнёт на серой невзрачной юбке. А там, глядишь, и сама Мариночка уедет отдыхать в его загородный дом, по-семейному.

И ради этого девушка приготовилась немного пострадать в неудобной одежде, с опущенными не накрашенными глазками, и без маникюра. Гель-лак был безжалостно обгрызен по дороге в Экспоцентр, судя по поломанным ногтям. Ничто сучье девушке явно не было чуждо, но сейчас родную натуру пришлось утоптать поглубже.

Не буду лезть в дела семейные. Мои проблемы — быстренько уволиться из секретарш, и доработать в отделе кадров год. В должности юриста. Благо, договор для верхнего офиса был составлен с испытательным сроком. Ради приятной записи в трудовой книжке, в принципе, и приходилось выполнять все поручения начальницы. После завершения института выяснилось, что никто на работу без опыта брать по специальности не собирается. А где этот опыт взять? Только в фирме, где будут эксплуатировать по-чёрному.

И серый представитель этого семейства эксплуататоров, нетерпеливо меня ухватив под локоть, потащил в здание, где готовился благотворительный вечер. Охота за Лунным началась.

С вопля, встретившего нас на входе:

— Какой идиот утащил чпокательную плёнку?!

Плакат «Дабрата спасот мир» — первое, что бросилось в глаза на входе. Заставив немного притормозить и подумать, про каких братьев речь, и что, чёрт возьми, здесь происходит.

Огромное помещение было завалено столами, стульями, корзинами, полными живых цветов, коробками. Казалось, всё это привезли одномоментно, бросили, где попало.

И назвали акцию «Дабрата спасот мир», от которой у меня пошла кровь из глаз практически сразу.

Пока Мариночка осматривалась, сравнивая проходящих мимо людей с фотографией Лунного на телефоне, мой собственный аппарат взорвался «Сердцеедкой», за которую на меня укоризненно взглянули сразу трое рабочих. Они разматывали пупырчатую плёнку, с непонятной целью укладывая её почти на входе.

Мелодия прервалась, но тут же сменилась на вызов по Вайберу. Видео.

Валентин решил, что не сможет описать словами, то, что решил показать.

— Ну как тебе? — спросил он, крупным планом выводя синий «Ниссан».

— Стойки перекрашены, — ответила я, больше внимания уделяя происходящему в Экспоцентре и прикидывая, куда бы спрятаться. И да, сначала нужно показаться начальству, что я здесь. Пусть дальше Мариночка отдувается, показывает, какая старательная.

— Чего? — переспросил Валя, показывая своё озадаченное лицо. Да, вот такой парадокс. Ремонтировать может. А понять, откуда повреждения берутся — не очень. Это вам не автомобильный справочник листать, не практика.

— Перевёртыш, говорю, эта машина, — нетерпеливо сказала я, — слушай, мне некогда. Я тебя потом наберу.

Когда пойму, где здесь, в этой куче плёнки и хаоса спрятался кофейный аппарат.

— Папа, а что такое «Дабрата»? — раздался за моей спиной звонкий знакомый голосок.

Лиза с отцом, которого сосредоточенно искала Мариночка, оказались вне радаров новой секретарши, и стояли возле приветственного плаката.

— «Дабрата» — это пофигизм, помноженный на грамотность эмигрантов из Средней Азии, которым поручили сделать этот позор.

— Что? — не поняла девочка, да и я сразу не сообразила, о чём речь. Зато с облегчением поняла, что ещё немного — и я свободна. Поэтому подошла к отцу с дочерью почти радостно.

— Николай Романович, — позвала я, широко улыбаясь.

И почти сразу натолкнулась на ответную улыбку Димы. Поёжилась. Зря, наверное, поторопилась плащ снять. Ноги, которые пристально изучал заместитель начальника, хотелось укрыть чем-нибудь поплотнее.

И упрыгать в сторону.

— Кукла! — обрадовалась девочка.

А начальник, вроде, даже просветлел лицом. Пока я не дёрнула Мариночку за руку. Девушка понятливо обернулась, и нависла над нами ухмыляющейся глыбой. Кажется, она была чуть выше длинного Лунного. Дима и вовсе усох, потерял свою улыбчивость.

— Вылитая моя училка по русскому, — прошептал он, глядя на мощные ноги блондинки. И не зря. Услышит — пнёт. А если пнёт такая колонна, то и убьёт.

Николай Романович, оглядывающий в это время зал Экспоцентра, где царил хаос, покивал головой.

— Такой бардак… Когда вечер закончится, это должен кто-то убрать… Надо бы предложить услуги «Золушки по вызову».

— На благотворительной основе? — рассеянно спросил его заместитель, оглядывая ноги Мариночки, обутые в практичные туфли.

Начальник даже поперхнулся от такого неприличного предложения.

— Ещё чего! Хватит с них и тех лотов, которые мы предоставили для мероприятия… Об этом потом. Очень кстати я вызывал секретаршу, нужно срочно заключить договор на клининг Экспоцентра. Когда найдём в этом благотворительном свинарнике директора. Надо его додавить, пока он под впечатлением, что здесь творится.

Это был идеальный момент, чтобы представить Мариночку, которая с готовностью выпятила мощную грудь.

— Ваш секретарь, — сказала я торопливо, подталкивая коллегу вперёд.

— Ещё одна? — ужаснулся Лунный, перед носом которого заколыхался внушительный бюст. Его заместитель завистливо вздохнул, — отдел кадров точно сошёл с ума. Зачем мне две секретарши?!

Видимо, он ещё не был в офисе. И не в курсе, что секретарш у него уже четыре.

— Меня зовут Марина Юрьевна, я рада работать с вами, — железным голосом робота представилась новая секретарша, пожирая босса взглядом.

Лунный беспомощно оглянулся.

— И где эта няня ходит?.. Я не могу взять с собой Лизу на переговоры.

— Няня отпросилась, ты же сам отпустил её полчаса назад, — сказал, отмерев, Дима, — так выбери из своих секретарш ту, которая будет сидеть с Лизой. Но имей в виду. Эта, с розовыми волосами, научит твою дочь играть в покер и танцевать стриптиз. А Марина, хм, Юрьевна заставит переписать диктант три раза, и всё равно поставит двойку. Как вспомню, так и хочется снова мылом доску в классе намазать.

— Я иду с Куклой, — решительно сказала девочка, беря меня за руку.

Видимо, ребёнку не терпелось приобщиться к тайнам покера. Ещё бы игральные карты выдали, раз уж такое дело. Но мне дали только сумку с вещами девочки, и велели продиктовать свой номер телефона, постоянно быть на связи.

Нам с Лизой полагалось найти спокойное место в Экспоцентре, и сидеть там, пока папа работает. Отлично. Я — нянька.

А вот Мариночка, в отличие от меня, расцвела. Дима ухитрился за спиной у Лунного ущипнуть её за талию. Секретарша моментально перехватила его палец и сжала, как в тисках так, что заместитель директора чуть просел в коленках и сморщился.

— Будешь жить со мной в строгости, понял?! — прошипела Мариночка, и сразу же отпустила Диму.

— Вы идёте? — нетерпеливо крикнул Лунный, придерживая портфель с бланками договоров, который чуть не выдернул из рук врезавшийся в него рабочий с рулоном плёнки.

К главному входу нёсся мастер по дизайну, размахивая ещё одним рулоном.

— Чпокательная плёнка должна укрывать экспонаты! Какой идиот её расстелил на пороге?!

— Сказали же антистрессовое покрытие расстелить на входе! Чтобы посетители ходили, спокойные, — оправдался рабочий.

— Сейчас сам туда и ляжешь, а я по тебе похожу. Стресс снимать буду! Антистрессовое покрытие — вон тот искусственный газон! Чтобы посетители смотрели и умиротворялись!

Когда дизайнер заметил украсивший вход плакат «Дабрата спасот мир», то резко выдохнул. Кажется, ему срочно нужно было умиротвориться.

И тут он заметил меня. Я, конечно, попыталась спрятаться. Но за спиной у Лизы это было сложновато сделать — девочка была намного ниже ростом, чем я.

— Систер?! — не верящим голосом спросил Вованчо. Младший братик, подрабатывающий в Экспоцентре дизайнером, передумал помирать от инфаркта при виде безграмотного плаката. И получил новый взрыв мозга от моего розового паричка.

— У вас есть сестра? — обрадовался возможности отвлечь внимание громкоорущего дизайнера рабочий. И тишком сорвал плакат, затолкав его под плёнку.

— Я от неё отрёкся секунд десять назад, — мрачно ответил ему мой брат. И протянул мне ключи от своего кабинета, — скройся, розовый ужас, пока у меня окончательно рабочий настрой не сбился.

Ну, с временным логовом мы определились. И, кстати, там точно должен быть кофе!

На нервной почве, я готова была глотать этот напиток литрами.

Но скрыться так и не успела. Рабочие яростно изображали деятельность, разнося Экспоцентр на атомы. Лунный со свитой скрылись. А собственно, мы с Лизой так и остались у входа. Хотя ключи от вожделенного убежища были уже у меня в руках.

— Кто готов к репетиции, срочно в центр зала! — раздался голос из громкоговорителя, привлекая общее внимание.

Интересно, каких артистов позвали? Танцоры, певцы, фокусники? Очень удачно, что кабинет Вованчо был с окном, выходящим в центр зала. Поставлю дочь Лунного там, пусть наблюдает за репетицией. Не в покер же с ней играть, на самом деле. А как детей занимать — понятия не имею.

— Секретарши, девочки, строимся! Все-все-все!

Несмотря на бодрый призыв организатора, пошевелилась только одна девушка в сторону центра. И то, по-моему, её просто выпнули. Очень уж заполошно она постаралась спрятаться за колонну. Но не успела, была подхвачена под руку и надёжно прижата к белому смокингу организатора.

— Самая смелая! Первый лот готов, ждём с нетерпением других!

Кажется, первым лотом благотворительного бала стала секретарь фирмы по производству пластиковых окон. И, осмотревшись, поняла, что девушек в неприметных костюмах в зале достаточно много. Вызвали секретарш всех спонсоров этого праздника жизни.

Неприятности я почувствовала по характерному холодку, пробежавшему вдоль позвоночника.

— Господа, поддержим девушек, которые возродят старые традиции и продадут свой танец на благотворительные цели!

С какой целью сюда загнали секретарш, я уже сообразила. И подняла с пола чпокательную, как её назвал мой брат, плёнку. Если понадобится, изображу рабочего, который занимается уборкой. Уверена, у меня получится.

С независимым видом подхватив рулон, сделала знак Лизе идти за мной. Девочка, с восторгом, пошла.

— Кукла, а ты разве не будешь танцевать? — громко спросила она как раз в тот миг, когда мы проходили мимо организатора, который по одной вылавливал девушек из зала. Кое-кто клялся, что просто мимо проходил, но им не верили. Шеренга хмурых девиц росла на глазах.

Ну вот кто просил девочку так громко разговаривать?! Мы почти были у цели — неприметной двери в конце зала.

А теперь приходится старательно скалиться в лицо организатору этого бардака, который с видом собственника подошёл, и осмотрел с ног до головы.

— Это моя сестра! — торопливо сказал Вованчо, подлетев на помощь. Ничего необычного. Мы, конечно, можем от души друг друга обругать. Иногда и пнуть (каюсь, иногда позволяла себе поднять ногу на родственника). Но на защиту друг друга вставали без лишних слов.

Если братец решил спасти меня от организатора, как минимум, ожидалось или унизительное, или утомительное действие.

Организатор с сожалением вздохнул, оглядывая меня от розового парика до каблуков. Такая перспективная жертва ускользнула!

— Как будем делить лоты? — деловито поинтересовался он, переключая внимание на брата, — там две части планируем… Концепция день и ночь. Это будет бомба! Огонь! Может, попросить девушек разделиться по принципу: умные налево, красивые направо? Ну, как тех обезьянок из анекдота? Кто будет метаться посередине, того под конец шоу выставим.

Брат кивнул.

— Если бы я хотел занять твою должность, то именно это бы и присоветовал. Девчонки подерутся, и ты будешь первый, кто попадёт под раздачу. Слушай, Кирилл, разбирайся со своим обезьяньим зоопарком сам! У меня тут остатки чпокательной плёнки из-под носа уводят! В этом хаосе ещё порядок наводить.

Вованчо с силой вырвал у меня рулон, в который я вцепилась, и направил меня в сторону выхода на второй этаж, где был его кабинет.

— А там есть конфеты? — поинтересовалась Лиза, напоминая о себе.

— Найдём, — пообещала я, — если не найдём, то отберём у кого-нибудь.

Кабинет брат делил с организаторами. Это было просторное помещение, заваленное ватманами с эскизами и костюмами. Рабочий стол Вованчо выходил как раз на высокое внутреннее окно, выходившее в самое сердце Экспоцентра, где и планировалось проведение благотворительного вечера.

— Кукла, а можно я порисую? — спросила меня Лиза, найдя на свободном столе чистый ватман и краски.

Идеально. И не надо придумывать, чем её занять! Кивнула, наблюдая за тем, как внизу бегает организатор, пытаясь разделить девушек на две группы. Кажется, каждой присуждался номер. Наверху окна была форточка, которую я немедленно открыла, чтобы ещё и слышать то, что творится внизу.

— Девушки, ваша цель — запомнить номер, который я вам дал. Прийти заранее в костюмерную. Вами открываем бал. Продаём танец на аукционе. Пляшем. Понятно? Репетируем, как плясать будем… Раз-два-три, раз-два-три… Ужас. Закройте мне веки, я не могу видеть этот кошмар! Третья, у тебя нога не сломана, нет?! Странно… Пятая, поэнергичнее, представь, что перед тобой спонсор. Почти влюблён… Да, он твой принц на целых полчаса. Седьмая, что за кровожадное лицо! У тебя купят всего лишь танец, а не продадут в рабство…

— Кукла, я нашла конфеты. Можно, я съем? — подала голос Лиза, и я опять кивнула, наблюдая за творящимся внизу хаосом.

Кажется, брат реально меня спас. А девушек разделили очень просто — поставили в ряд, как на уроке физкультуры в школе, и провели перекличку. Я, надо полагать, была бы номером…

— Тринадцатая! — взорвался за моей спиной голос запыхавшегося организатора. Я вздрогнула и обернулась. Вот куда он пропал! А я думала, в туалет рванул, проклятый девушками, измученными репетицией, — брат тебе Вован, или нет. Но завтра на вечере ты лот под номером тринадцать! Не знаешь, где ещё лоты ходят без номера? Спонсоров много, на всех не хватает секретарш. Это столько денег зря пропадёт!

В панорамное окно, краем глаза, увидела выходящих из арки Экспоцентра Мариночку, к серой юбке которой прицепился Дима. И показала на неё пальцем.

— Вот, например, секретарь «Золушки по вызову» без номерка шляется. Подойдёт?

Организатор, глянув через моё плечо, кивнул и понёсся вниз, в азарте охоты за будущим лотом.

— Кукла, а что такое сиськи?

Я вздрогнула, забыв про кофейный аппарат, который обнаружила в углу с хорошим набором сиропов.

— Тётя Милана просит у папы новые сиськи, чтобы платье хорошо смотрелось. А когда я спросила, что это, меня выгнали из-под стола, и велели не подслушивать, — пояснил ребёнок, возюкая кисточкой по бумаге.

Похоже, у меня новая фобия. Прежде чем замутить с Валей по коктейлю, буду проверять, не спрятался ли кто-нибудь под столом.

— И про губы я не поняла. Зачем ей покупать новые губы? — продолжала рассуждать Лиза, задумчиво макая кисть в алую краску, — разве что поменять эти, распухшие. Папа ещё говорил дяде Диме, что хочет нормальную девушку, а не трансформера. Но в эту уже вложил денег столько, что она отцепится только со скандалом. А потом меня снова выгнали из-под стола, и я не дослушала.

У этого ребёнка, вообще, где была няня в это время? Сидела с ней под столом? Про маму даже опасаюсь спрашивать. Лунного знали всегда только как отца-одиночку шестилетки.

— Ну, вот я и подумала, — продолжила невозмутимо девочка, — если я заработаю много денег, и дам тёте Милане, она купит себе новые сиськи для платья и губы. И перестанет ходить к папе. За сколько можно продать эту картинку?

Лиза отошла от стола, положив краски на стол, и задумчиво почёсывая кисточкой нос. Её лицо моментально окрасилось в алый цвет. Расцветка платья была ещё более колоритной. Девочка подняла нарисованную картинку повыше, демонстрируя мне.

Красота. Ну, если бы я понимала в абстракционизме, и умела врать.

— Лиза? — спросил за моей спиной Лунный, и я вздрогнула, боясь поворачиваться, чтобы увидеть его реакцию.

Присмотрела за ребёнком, называется…

— Дочь, что у тебя с лицом? — спросил начальник, от которого я мелкими шагами старалась оказаться подальше.

— Краска, — радостно ответила девочка, показывая кисточку.

— Откуда сыпь? — продолжил Лунный допрос, подходя к дочери, и беря её за руку. Я присмотрелась. Это надо же было рассмотреть такие бледно-розовые пятна!

— Конфеты ела, — доложила Лиза, — клубничные.

— У тебя же аллергия на клубнику! — воскликнул Лунный, наконец, глядя на меня.

А я что? Виновато пожала плечами, и уже почти была у двери.

— Что ещё делали? — сквозь зубы спросил начальник, которого я вообще не просила назначать меня нянькой!

— Рисовали, и говорили о сиськах…

Не ребёнок, а провокатор… Уйти далеко по коридору мне не удалось. Догнал и прижал к стене.

— Моя дочь — единственное, что у меня есть ценного, — сказал Лунный, прочно удерживая меня за руки, — и я не позволю причинять ей вред.

— Вред? — возмутилась я, не сопротивляясь от возмущения, — вы сами бросали её без присмотра, даже не замечали, когда она под столом пряталась. И, кстати, насчёт сисек просветила не я. А об аллергии надо предупреждать.

— Папа, а зачем ты держишь Куклу? — услышали мы тонкий голос, и одновременно посмотрели вниз.

Лиза пряталась под журнальным столом, который был поставлен возле дивана в коридоре. У девочки явный талант быть там, где её вообще не ждут. И крайняя степень заброшенности.

— Кто-то сказал «сиськи»?! — услышали мы жизнерадостный голос Димы, и синхронно повернули головы.

Тот, заметив Лизу, возмутился:

— При ребёнке не стесняются! Лизок, вылезай из-под стола, и иди кушать конфеты. Здесь уже ничего интересного не услышишь. Вот только папочку отцепим от его помощницы.

— Кукла — помощница? — переспросила дочь начальника, — понятно. За деньги, значит, тоже со мной была…

Сникнув, девочка пошла обратно в организаторско-дизайнерскую. Лунный угрюмо молчал. А у меня, вообще-то, ноги не железные, уже подкашиваются. Туфли жёстко сдавливали ступни.

Дима, неловко кашлянув, крикнул в открытый кабинет.

— Лиза, детка, мне никто не платит. Я же с тобой общаюсь! Помнишь, обедали вчера вместе?

В ответ в него прилетела банка краски, от которой он едва успел отпрыгнуть.

— И кто воспитывает этого ребёнка? — проворчал заместитель директора, — а, точно. Отборные специалисты! Вот это прогресс! Плеваться, главное, отучили. А то, что краской швыряется — и это вылечат. Коль, давай на рыбалку в выходные?

Начальник, отпустив меня, молча пошёл к дочери. Я только головой покрутила, поправляя парик. После таких сцен, даже искусственные волосы поседеют.

На этаж снова ворвался организатор. Увидев Диму, вцепился в него, как клещ.

— Где ваши экспонаты?! После продажи лотов, будет аукцион. Какая позиция у вашей фирмы?

Дима, очевидно, был не в курсе.

— Я не понял, это благотворительный бал будет, или свингер-вечеринка? Почему я не в курсе? Конечно, я предоставлю все описания любимых позиций фирмы. Только опрос сотрудников проведу. Кукла, быстро, какая твоя любимая позиция? Можно из Кама Сутры любую назвать, им, похоже, просто статистика нужна.

Раздражённо вздохнув, я отодвинула Диму в сторону.

— Позиции должны были прибыть в ящике. Синем, с надписью «Не кантовать». Антиквариат, между прочим.

— Да? — удивлённо переспросил Дима на заднем фоне.

Организатор, посмотрев в панорамное окно вниз, закусил губу.

— Синяя коробка? — уточнил он, постукивая ногой о журнальный столик.

— Синяя, — ответила я, хмурясь.

Вот точно помню, что лично упаковывала эти две вазы, которые пожертвовал Лунный из личной коллекции. Мне их передала Александра Тимофеевна, велела отправить в Экспоцентр, со всеми предосторожностями.

— С надписью «Не кантовать»? — явно тянул время Кирилл.

— Обмотанные крест-накрест вокруг коробки! — рявкнула я, — что с экспонатами?

Кажется, организатор был уже не рад, что поднял этот вопрос.

— Я не уверен, но… это не они?

Жестом он показал на окно, и уже приготовился бежать. Успела перехватить. Чтобы, стоя плечом к плечу, наблюдать, как дорогими вазами, упакованными со всей тщательностью, перекидываются грузчики. Звон, с которым коробка упала на пол, заставил вздрогнуть всех. Девушки, которые всё ещё толпились в центре, пнули коробку дальше, чтобы не мешалась под ногами.

— Антикварные черепки можно продать оптом, — задумчиво сказал организатор, утешающим жестом похлопывая меня по плечу.

Я пошла в кабинет, печатая шаг. На меня с удивлением посмотрели оба Лунных, сидевших рядышком.

— Лиза… прости, пожалуйста, твоя картина ещё продаётся? — спросила я, беря в руки почти высохший рисунок.

Так же быстро высохли и слёзы у девочки.

— Продаётся!

— Отлично! Наше предложение для благотворительного аукциона — абстрактная живопись. Молодой, подающий надежды художник, — сказала я, протягивая ватман организатору. И прошипела, — черепки продать будет сложнее. Как и выплатить компенсацию за порчу имущества, доверенное Экспоцентру, и снабжённое инструкциями по транспортировке.

Кирилл, вляпавшись в не совсем высохшее пятно краски, рисунок взял. И поскорее постарался уйти, пока ему не впарили ещё парочку совсем безнадёжных шедевров.

— Я не буду это надевать! — услышала я за дверью мощный голос Мариночки. Кажется, на что-то жаловалась Диме, — что это за бал такой? Номер присвоили, я уже напряглась. Ещё сказали, что мы лоты на продажу, и танцевать будем в этом!

Выглянув в коридор, я увидела Мариночку, которая потрясала перед лицом Димы миниатюрным в её руках платьем. Вырез, даже со стороны, казался до пупка, а то и ниже.

— Не буду это носить! Мне стыдно, у меня всего много!

Красноречивым жестом, Мариночка провела руками по роскошному телу, которое буйно выпирало со всех сторон даже в закрытом костюме. Дима, проследив за её руками, кивнул, как загипнотизированный.

— Пусть Кукла стесняется. У неё всего мало! А ты… богиня!

Выдохнула. Как на йоге учили. Потом снова — глубокий вдох носом, и быстрый выдох. Повторить. Что за день-то такой? Планировала быстренько уволиться, и заняться нормальной работой. А не скакать на каблуках, уворачиваясь от начальства и знакомясь с богинями.

Пускающий слюни на пышный бюст Мариночки Дима, похоже, медитировал, стеклянными глазами глядя на покачивающееся богатство в декольте.

— Ты чего пыхтишь, как тебя там, Алиса? — поинтересовалась Мариночка, которая не была очарована Димой так, как он ей. И вполне даже адекватно стреляла глазками в сторону Лунного.

Помнила о партийном задании тётушки. Начальника охмурила, да не того, кого надо — прицел, видимо, сбился. Срочно перенастраивалась.

— Это она на мой День Рождения хочет! — сообразила девочка, — конечно, можно! У меня ещё никогда не было такой большой Куклы на празднике.

Я выжидательно посмотрела на Лунного. Сейчас он скажет дочуре, что Кукла должна впахивать в офисе, и немножко на благотворительном вечере. А ей закажет отличного аниматора. Если ему хорошо заплатит, тот даже нацепит каблуки и розовый парик. Это я тут бесплатно мучаюсь.

— Конечно, Лиза, — бархатным голосом сказал Николай Романович, — Кукла обязательно будет на твоём празднике.

— Бесплатно? — уточнила девочка, пристально на меня глядя.

А что я? Кивнула, подстёгиваемая тяжёлым взглядом начальства. Бескорыстие — моё второе имя. Дурость — третье.

Пока я осознавала новость о приглашении, произошло сразу несколько событий. Во-первых, Дима-таки замурлыкал Мариночку куда-то за угол. Во-вторых, появилась запыхавшаяся мымра в сером платье, в которой Лиза, поморщившись, признала свою няню. Начальник передал дочь ей, велев доставить домой. В третьих, я сама не поняла, как оказалась втянутой в машину к Лунному, непринуждённо скользнувшему за кожаный руль дорогой иномарки. И сказала адрес своего дома.

Кажется, репетиция прекрасно обойдётся без представителей «Золушки по вызову».

Не зная, чем занять руки, достала телефон. СМС от начальницы. Потом прочитаю. И… СМС от мамы Валентина? У меня был её номер, но мы ни разу не общались. Так, на всякий случай продиктовал. И ей, и мне.

«Сердцеедка», заверещавшая на весь салон, заставила вздрогнуть Лунного, чуть вильнувшего рулём в сторону. Я-то уже была привыкшая.

— Да — прошипела я в трубку. Конечно, Валя.

— Я, похоже, человека избил… — сказал друг, и я нахмурилась, забыв про начальника за рулём.

— И куда мандарины нести? В больницу или на кладбище? — попробовала сориентироваться в масштабах проблем я.

— Да не, мы уже с ним выпили и помирились. Я маму из-за этой свары потерял. Но я не виноват! На вокзале столкнулся с одним придурком… Да отвали ты, сейчас снова вмажу. Не про тебя… Так вот. Мамы в поезде не было.

Не отключаясь, я открыла СМС от его мамы.

«Валька, не жди, не приеду. Дела. Надеюсь, хотя бы мой приезд заставил тебя прибрать свинарник в квартире. Помогла, чем могла. Имей в виду, в следующий раз точно приеду! Не расслабляйся!»

— Эм… Валя… Твоя мама мне СМС отправила. Видимо, перепутала с твоим номером. Не приедет она. Пей дальше. Можешь ещё пару хомяков дома прикопать, до следующей уборки.

Облегчённый вздох, и короткие гудки. Мог бы и повежливее попрощаться.

Поёрзала на скользком сиденье, убрала телефон.

Сосредоточилась на руках Лунного, крутящего руль. Ухоженные ногти, длинные сильные пальцы. Чёрт, похоже у меня новый фетиш.

— Спасибо, что присмотрели за Лизой, она сложный ребёнок, — наконец, сказал начальник, — и спасибо, что согласились прийти на её праздник. Завтра за вами сюда заедет водитель, отвезёт к нам, в загородный дом.

Класс. Вот с водителем была отлично знакома. Моментально опознает, можно даже не маскироваться.

— Могу на такси приехать, — нашла выход я, но Лунный пресёк разговор коротким взглядом.

— Завтра, в девять утра, будьте готовы выходить, — чётко поинструктировал он, подруливая к подъезду.

— А работа? — попробовала я повозражать, — может, я вечерком, после офиса, на такси приеду? Решено!

Сидеть и смотреть на начальника, сидящего от меня меньше, чем в полуметре, сил не было. Выскочила из машины, и, покачиваясь на каблуках, захлопнула дверь.

Лунный выскочил следом. Быстрым шагом обогнув машину, оказался напротив меня, и взял за руку. Опустив глаза, я с удивлением увидела у себя на ладони несколько крупных купюр.

Ещё раньше их заметил зоркий глаз соседки, старательно греющей скамейку возле подъезда.

— Проститутка! — каркнула она, радостная, что не зря заочно год величала меня этим званием. Вот оно — сбылось. Стою, вся на каблуках и в коротком платье. А мужик мне деньги суёт.