Глава 25

Мне очень хотелось добраться до палатки и рухнуть, но не тут-то было! Глизы — а их оказалось вовсе не четверо мужчин, как я думала, а гораздо больше, и не только мужчин, но и девушек — кинулись ко мне, наперебой засыпая вопросами:

— Ну как она? Как ребёночек? Им ничего не угрожает?

— Всё хорошо. Мамочка и дочка чувствуют себя отлично, — ответила я всем сразу.

Сородичи Хи-у-Ба дружно облегчённо вздохнули и пустились в ритуальный пляс, славящий Синего Духа. И только тогда ко мне пробрался Ра и обнял за талию, чтобы поддержать:

— Устала?

— С ног валюсь, но и испытываю такое удивительное чувство, будто прикоснулась к тайне сотворения жизни. Чувствую себя счастливой, – созналась я.

— А так и есть, Таисия. Жаль, что ты не умеешь принимать энергию. Сейчас бы ты летала над поляной, после такого-то выброса, — проникновенно сообщил дар мне на ухо. — Он даже мои неполноценные каналы заполнил под завязку. Чувствую себя так, будто и не тратился. Пойдём в палатку, я помогу тебе расслабиться и снять усталость.

— А где Платон? — озабоченно спросила я и огляделась.

Это всё потому, что слова Ра о помощи и расслаблении в палатке подальше от чужих глаз вызвали в моей развратной — как я раньше-то за собой этого не замечала?! — голове пикантные картинки. А я ни в коем случае не хотела, чтобы даурианец со своими эмпатическими способностями о моих эмоциях догадался.

— Да вон он, с детьми глизов хворост для костра собирает. Нас ждёт праздничный ужин.

— Это прекрасная новость! — воспряла я духом. — Обожаю их праздничный су-ха-шван и лоубидию!

— Понятия не имею, что это, но надеюсь, что оно полезное, — заявил Ра и подхватил меня крепче, разворачивая к палатке.

Нет, к сердцу этого мужчины через желудок дорогу никто не найдёт!

— Су-ха-шван — это фрукты, орехи и семена, залитые желе из отвара трав, а лоубидия — мясные колбаски, закопчённые в специальных опилках, — пояснила я даурианцу для поддержания разговора. — Уж не знаю, как они, а желе тебе обязательно понравится.

Глизы продолжали петь и танцевать — понятия не имею, когда они ужин готовить собираются, — а мы пришли к палатке. Ра раскрыл плотно сомкнутые створки входа, а я, прежде чем войти, обернулась к костру.

— Тоша, иди-ка сюда, — помахала рукой сыну, дождавшись паузы между песнями.

Сын, сложив добытые веточки в общую кучу, подбежал к нам:

— Мам, представляешь, а Жи сказал, что сегодня вечером будет салют в честь малышки!

— Здорово, сынок! — потрепала я Тошку по голове. — А где Багира и детки?

— Бегают в траве. Но я им показал нашу палатку, не волнуйся, они не потеряются.

Не то чтобы я волновалась за зверьков. Я бы даже порадовалась, если бы они решили остаться тут навсегда. Но я переживала за Платона. Он расстроится, если глизы решат нашими питомцами закусить.

— Ты сказал семейству Ба, что это наши зверюшки?

— Платон сказал, и я подтвердил. Не волнуйся, они в безопасности.

— Это хорошо. Тогда можешь гулять, Тош, но с полянки ни на шаг, хорошо?

— Хорошо, мам.

Сын помчался к новым приятелям, а я, наконец, вошла в наш временный домик.

Ну что ж, замечательные инопланетяне орухи создали просто прекрасное убежище для ночлега и отдыха в чистом поле. Большое им от меня спасибо! И даже цвет внутренней отделки — ядрёно-желтый — нисколько меня не раздражал. Всё потому, что тут были две широкие и мягкие лежанки, стол, стулья, биотуалет и даже раковина! Как оно всё умещалось в маленьком чемоданчике? Я даже разбираться не хотела. Это пусть Тошка интересуется современными технологиями. Я же мечтала в настоящий момент умыться и прилечь.

— К сожалению, модель старенькая, ванны или даже душа нет, — расстроенно и как бы извиняясь сказал дар, — но зато эффект термоса в порядке. И воду в баки я налил.

— То есть в жару тут прохладно, а в холод тепло? — уточнила я, подходя к раковине и погружая кисти под струйку воды.

Плеснула на лицо — блаженство.

— Верно, освежайся и ложись на живот, я приду через десять минут. Заодно Платона проверю и гляну, закончили ли глизы свои ритуалы, — включил деликатность Ра.

Я сходила в туалет, быстренько обтёрлась влажной гигиенической губкой. Переоделась — благо, пока я роды принимала, мои мужчины перенесли в палатку сумки — и сделала, как велели: завалилась на живот и закрыла глаза.

Совершенно не специально чуть не уснула — при моей бывшей работе я научилась даже стоя дремать, — но тут вернулся капитан, и лежанка спружинила под весом его тела. Разумеется, я напряглась и приготовилась к боли — прошлое пополнение энергией ещё было свежо в памяти. Но Ра опять удивил. В этот раз он принялся проделывать со мной какую-то странную гимнастику. Крутил голову, выгибал руки, ноги, поясницу. Сам при этом тоже принимал активнейшее участие во всех этих телодвижениях, забравшись ко мне с ногами. В общем, не гимнастика, а Камасутра какая-то! Я вся раскраснелась и боялась слово сказать, чтобы не выдать севшим голосом своё замешательство.

Длилось всё это безобразие минут пять, а потом Ра положил меня, как лежала, провёл ладонями с головы до пят и спрыгнул с кровати.

— Ну всё, готово. Теперь можно к костру и хоть всю ночь танцевать. Можешь подниматься.

Легко сказать — подниматься! У меня мурашки никак свой забег по коже не закончат, и кажется, что когда открою глаза, взгляд будет осоловевшим. Проморгалась, укусила себя за щёку изнутри и только потом осторожно перевернулась. Села.

— Что это вообще было? — всё же не удержалась, глядя на довольное лицо капитана.

Просто в какой-то момент показалось, что он надо мной глумится. Что он мог и в тот раз, и в этот привести меня в чувства одним своим магическим прикосновением, но Ра решил развлечься.

— Я распределил и пустил полученную тобой после всплеска энергию по всему телу и подобию каналов. Жаль, они не развиты и не смогут её долго удержать. Но какое-то время ты будешь испытывать небывалый подъём, станешь быстрее, сильнее, улучшатся память и реакция, возможно, даже зрение, слух и эмпатия. А то всё полученное скопилось у тебя вот тут, — Ра положил ладонь мне на солнечное сплетение и погладил. Да он точно издевается! — и энергия тебя лишь опьянила, организм не смог её сам распределить и отдал сигнал спать, чтобы от неё избавиться.

— А-а… — протянула многозначительно.

Но я поняла, что действительно чувствую себя необычно, и мне действительно хочется праздновать рождение малышки, а ещё петь и танцевать. Раньше я таких внезапных порывов за собой не замечала.

— Был рад помочь, — легонько поклонился дар.

— Пойдём тогда скорее к костру. Мне прямо не терпится опробовать свои новые способности.

Рука об руку мы покинули своё жёлтое убежище.

Оказывается, пока то да сё, на Глизе уже опустился вечер. Фиолетовая трава мерцала в отблесках костра каплями росинок, а глизы закончили пляски и принялись накрывать на стол. Мужчины и юноши готовили блюда на огне, а девушки занимались закусками. Дети сидели в кружочке и что-то плели из травы. Мой Тошка тоже.

— О, наши благодетели и спасители, добро пожаловать во главу стола на почётные места для посланников Синего Духа, — высокопарно пропел глава семейства.

Увидев нас, он поспешил навстречу.

Я, признаться, к такой почётной роли была совсем не готова, а Ра чувствовал себя в своей тарелке, будто это он роды принимал и вообще через день выступает посланником Синего Духа.

— Веди нас, Шу-у-Ба, мы с радостью попробуем ваши угощения во имя появления и здоровья новой жизни, — как будто снизошел даурианец до главы и, взяв меня за руку, повёл к костру.

Вообще, стола как такового у кочевников не было. Его роль исполнял большой диск из пробкового дерева толщиной сантиметров десять и диаметром метра три. Я знала, что такие штуковины местные берут с собой в путешествия и они легко разбираются и собираются. А вот где за круглым столом самые почётные места, я даже не представляла. Оказалось, это те, с которых лучше всего видно наскоро оборудованное священное место, на котором вскоре новорождённой дадут имя, вручат подарки и примут в клан.

Всё это нам рассказал Платон, когда прибежал за стол, закончив с травоплетением.

— А ты откуда знаешь? — опять удивилась я глубоким познаниям сына.

— Мы же на занятиях проходили историю рождения великого творца песен Мы-Да-я-Ро… — Про этого деятеля я что-то слышала. — В день его рождения посланниками Синего Духа тоже были не глизеанцы. Они подарили маленькому Мы-Да ценные дары, и благодаря им младенец стал великим сочинителем. Это он придумал гимн Глизе-581.

— Офигеть! — не сдержалась я, запаниковав от свалившейся на меня ответственности. — А мы-то что подарим? Может, одного из детёнышей Багиры?

Сморозила явную глупость, потому что это не котенок какой-то и фиг он станет кому-то подарком, если сам того не захочет. Просто мне даже в голову не приходило, что можно малышке подарить.

— Нет, мам, ни за что! — возмутился сын.

— Да знаю, знаю. Может, тогда нашу походную кухню? — ляпнула и опять прикусила язык.

Кухню дарить жалко. И вообще. А вдруг Зир её обратно попросит?

— Зачем малышке кухня и как она поможет ей стать великой? — спросил Ра недоуменно.

— А мы ещё должны над малышкиным величием поработать?! Ужас! — воскликнула я, растерявшись окончательно. — У нас нет с собой ничего такого!

— Успокойся, Тая. Я разберусь с подарками. Просто расслабься и попробуй получить максимум положительных эмоций от этого важного вечера. Нам очень повезло оказаться сегодня в благостном месте.

— А уж им как повезло, что мы тут оказались! — не согласилась я приуменьшить свою значимость.

— Вот так и работает предопределение. Всем нам повезло, — заключил Ра.

Говорить на эти философские темы можно бесконечно, но тут из шатра-роддома вышла Хи-у-Ба с голой крошкой на руках, и началось то самое действо — ритуал принятия в семью.