Глава 26

На лобное, скажем так, место, вышел Шу-у-Ба и один из молодых мужчин — муж Хи, наверное. Они вынесли травяное покрывало, постелили его на землю и положили на него малышку. Я прикрыла глаза.

Спокойно, спокойно, это их традиции — обычное дело, все через это прошли.

— Это мы сплели коврик, мам, — с гордостью прошептал Платон, и я открыла глаза.

Зрение у меня действительно улучшилось, потому что я прекрасно видела, что подстилка эта вся кривенькая и косенькая — точно плели дети.

— Молодцы какие! А что же они даже заранее эту штуковину не приготовили, что вас запрягли плести в последний момент?

— Ну ты что, мам! Заранее нельзя! Надо только когда ребёночек родится, — пояснил сын. — А плести нужно с добрыми мыслями и чистой душой — так сказал Шу-у-Ба.

Тогда понятно, почему этот важный процесс доверили детям.

Ритуал начался. Глава с сыном и невесткой встали на колени по трём краям коврика

— Спасибо, Синий Дух, за то, что подарил семье Ба ещё одну дочь и прислал своих посланников, чтобы наделить её величием. Благодарим тебя за великое имя, что ты ей подарил, и клянёмся талантом, что Та-Ра-То-у-Ба не посрамит его тройное значение…

— Че-е-го?! — шёпотом завопила я. — Они назвали девочку в честь нас троих?!

Платона на Глизе все называли Тон — у местных не начинаются имена с двух согласных, и мне было несложно догадаться, как девочка получила свое зубодробительное имя. Интересно, она нас не проклянет, когда вырастет?

— Да, у них так принято. Мне глава рассказал и попросил разрешения — я дозволил.

— Что-то ты прям такой щедрый стал, Ра. Нам с Тошкой дозволил себя коротким именем называть, а малышке вообще его подарил, — съязвила я.

— Не надо ревновать, Таисия, — дар покровительственно похлопал меня по руке, — вы мне намного, намного ближе всех местных.

Я шумно втянула в себя воздух. Поразительное самомнение! Сказать, правда, ничего не успела — нас пригласили благословить «крестницу», так сказать. Пришлось подниматься и идти к коврику, но, сделав шаг, я притормозила.

— Вы идите, а я сейчас догоню, — попросила я своих мужчин, потому что меня вдруг озарило идеей, что  мы можем подарить.

Всё же у Ра с собой, кроме носителя информации, нет ничего ценного, а в подарок оставлять лишь добрые слова у нас, древних людей, как-то не принято. Поэтому полагаться на даурианца я не стала.

Я пулей помчалась в палатку. Было у меня с собой кое-что из прошлой жизни. Я ведь тогда, год назад, не всё смогла продать, потому что до перекупщиков так и не дошла. А сейчас я решила взять «древние» вещи на Весту — вдруг мне понадобится больше денег? По слухам, на планете-курорте полным-полно перекупщиков из-за великого множества игорных домов, построенных для отдыхающих.

Я раскрыла мешочек с сокровищами и уставилась на них, пытаясь выбрать между порванной золотой цепочкой — так и не починила её; связкой ключей с брелоком — он у меня в виде перламутровой сине-белой игральной кости — цвет что надо; десятирублёвой монетой — в ней можно дырку просверлить и носить, как монисто — глизы такое любят. Остальной хлам вообще на важный подарок никак не тянул. Время поджимало, в конце концов, я приняла решение не жадничать: сняла брелок и нанизала его на цепочку — её завяжу узлом и повешу малышке Та-Ра-То на шею, а родичам объясню, что подарок можно запаять.

Подхватила дары и поспешила обратно. Платон и Раамн уже стояли на коленях на освобождённых родственниками углах, но ничего не делали — ждали меня. Я опустилась на свободное место и посмотрела на даурианца вопросительно. Что делать-то?

И тут Ра мне подмигнул! Прямо взял и кокетливо подмигнул — клянусь! А потом улыбнулся и совершенно бесстрашно взял малышку на руки. Я удивилась. Думала, что бездетные мужчины боятся даже трогать младенцев, а тут такое.

Та-Ра-То легко уместилась в больших ладонях даурианца и затихла. А до этого кряхтела и куксилась, словно плакать собиралась.

— Гыр-гыр-гыр, — взялся за старое Ра и, перевернув девочку на животик, быстро нажал несколько точек, — гыр-гыр-гыр, — провел пальцем по крошечным ступням, — гыр-гыр-гыр, — перевернул на спину и как бы умыл девочке лицо, а потом что-то нарисовал пальцем на груди и животике.

Потом спрошу, что он делал, а пока не стоит выдавать удивление, тем более, когда глизы затянули одну ноту и раскачиваются из стороны в сторону, а Платон смотрит на манипуляции «отца» полными восхищения глазами.

Ра положил задремавшую Та-Ра-То обратно, поднял к небу лицо и руки и сказал ещё пару фраз на своём — наверное, помолился. Я на всякий случай повторила за ним и поняла, что тоже обязана сказать пару добрых слов на своём, на русском.

— Пусть Синий Дух и Господь Бог дадут новорожденной здоровья, успеха, достатка, славы и мужа хорошего. А это ей на память. Аминь, — выдала я, сложив руки лодочкой.

Надевать украшение и тревожить девочку не стала, положила цепочку с брелоком с ней рядом на подстилку, и этого глизам вполне хватило, чтобы считать обряд законченным.

— Всё, что есть у нас — ваше, — сообщил Шу-у-Ба, поклонившись каждому из нас. — Прошу к столу, пора праздновать.

К счастью, больше от нас ничего не требовалось. Та-Ра-То завернули в тот самый коврик из травы — я поежилась, но промолчала — и отправили с мамочкой в шатёр отдыхать. А мы вернулись на свои места.

С моей стороны разместился глава, а со стороны дара — муж Хи. Тошка сидел между своими «родителями» и, кажется, был от этого счастлив. А может, ему просто нравилось угощение и представление, которое младшие члены семейства Ба устроили на месте проведения ритуала. Я и сама постоянно себя ловила на том, что улыбаюсь просто так, без причины.

— Мы зарядили ваш аккумулятор, Рамаан, — обратился к дару Ба после очередной перемены блюд и зажигательного танца, произнося земное имя на даурианский манер, — но хочу спросить, зачем вы с таким хлипким агрегатом сунулись в полосу Серого Змея? Вы не кажетесь мне неразумным мужчиной.

— Мы просто плохо знаем вашу планету и следуем карте. Сын хочет посмотреть северный космодром, — отмазался Ра, не обидевшись на глиза.

— Кстати, сын очень на вас похож! Сильная кровь, поздравляю, — вдруг вставил молодой папаша, и я вытаращилась на Платона, а потом на даурианца.

И правда, когда капитан не светится татуировками и с обычными зрачками, то вполне можно найти между ними что-то общее. Особенно если учесть, что для меня все глизы долго были на одно лицо. Усмехнулась, а Ра потрепал Тошку по голове, как бы гордясь.

— Карте? Вы двигались по карте дорог, что построили коалиционеры? — удивился Шу-у-Ба, продолжая разговор.

— Отец, наши гости и посланники Синего Духа, которые одарили мою дочь и твою внучку бесценными дарами, — с нажимом произнес муж Хи, — уже сказали, что плохо знакомы с нашей географией и особенностями природы, поэтому я принял решение отдать им свой аккумулятор.

— Хорошее решение, сын, — поддержал глава, — а я тогда дам им мудрый совет и другую карту.

Мы с Ра переглянулись. В том, что у глизов открытые и добрые сердца, я ни капли не сомневалась и не боялась, что они сейчас втюхают нам свою рухлядь взамен моего нового аккумулятора. Но неужели у местных есть тайные дороги, по которым они объезжают суровые зоны? Было бы очень здорово остаток пути проехать без проблем.

— Мы будем вам благодарны за помощь, уважаемые Ба, рассказывайте, — сказал Ра, как будто сделал глизам великое одолжение и они обязаны радоваться тому, что сам бог-Солнце согласился снизойти до их помощи.

А Ба, что удивительно, действительно обрадовались. Восприняли подобный тон как должное и принялись наперебой делиться с нами своими тайнами.

— Когда в нашем мире появились первые пришельцы с далёких звёзд и сообщили, что теперь наш дом стал частичкой большого мира, отцы семейств собрали большой совет. Совет и пришельцы долго совещались и приняли решение: мы пускаем их к нам, но не дозволяем вмешиваться в ритуалы, традиции, религию и природу, — начал первым младший Ба.

— Поэтому города построили не в местах обычных стоянок кочующих семейных общин, а дороги с этими их защитными барьерами, — последние слова глава семьи произнёс с осуждением, — не на месте наших привычных дорог…

— А что плохого в защитных барьерах? — не удержалась я.

Лично меня заграждения очень радовали.

— Зачем же защищаться от еды и одежды? Настоящий мужчина никогда не будет прятаться от идущей к нему в руки добычи, — поделился со мной мудростью старший Ба.

— Понятно, — кивнул Ра, — получается, новые дороги пришлось прокладывать там, где нет старых, а старые расположены в наиболее удобных местах.

— Верно! Видно, что ты, Рамаан, настоящий смелый мужчина, мне будет приятно отдать тебе свою карту.

Признаться, радоваться такому повороту или опасаться — я не знала, поэтому решила положиться на Ра и переключила внимание на представление и угощения.

Праздничный ужин, как и ожидалось, получился сытным, и когда на импровизированную сцену начали по очереди выходить девушки Ба, чтобы подарить малышке Та-Ра-То колыбельные песни, стихи и мелодии, я почувствовала, что глаза у меня слипаются. Тошка, тот вообще уже спал, положив голову мне на колени. Почувствовала, что ещё немного — и я тоже рухну лицом в блюдо, поэтому поспешила за всё поблагодарить и отпроситься в палатку.

Мужчины посмотрели на меня снисходительно и отпустили. Ра отнёс Платона в кровать, а сам вернулся к костру. А я всё же нашла в себе силы умыться и переодеться, прежде чем нырнуть под одеяло к Тошке, оставив вторую кровать свободной для «мужа».