Глава 16

* * *

Изабель Ретель-Бор

Путешествие в город Расторг становится для меня делом крайне необычным: будучи в прошлом в другом мире, я никогда не уезжала далеко от города. Не было необходимости, ведь столица полна всем необходимым для жизни. Правда, даже путешествуй я, всё происходило бы с удобствами. Но тут даже говорить не о чем и нет смысла сравнивать. Развитая цивилизация и средние века. Э-эх! Как же жизнь иногда тяжела.

Ехать в карете я наотрез отказалась. Только верхом на коне. Тело Изабель знает, как сидеть в седле, хоть женском, хоть мужском. Но мужское удобнее. Ещё бы.

Немного страшно сидеть верхом на коне. Животное подо мной движется, и мне кажется, что вот-вот и я свалюсь вниз, но нет, рефлексы срабатывают правильно: где надо наклониться к шее скакуна, где приподняться чуть в стременах и подобное. Этим остаточным бонусам я рада.

Сама поездка выдаётся не сказать, что тяжёлой, больше утомительной. Хотя, сказать по правде, я ожидала более чего-то страшного. Но нет, большая дорога оказывается лучше, чем дороги в деревнях и едем мы более-менее нормально.

Одним словом, в целом всё идёт не так уж и плохо, если опустить из внимания такие вещи, как не помыться, в туалет ходить надо в кустики (а бумаги, простите-с, нет и приходиться пользоваться разовыми тряпочками, которых я заранее заготовила приличную стопку), плюс долгая езда верхом не вызывает во мне восторга.

На третьи сутки мне кажется, что мои ноги из прямых да ровных, приняли форму колеса, а попа так и вовсе расплющилась в плоскую поверхность. Это я ещё вам не говорю о натёртых местах…

Но специальная мазь в конце дня спасает! Причём всех. Эх, хорошо, что в этом мире есть магия и целители, которые могут лечить!

Керуш у меня на вес золота.

Мне самой и моим спутникам по дороге никто повредить не смел; моя охрана, вооружённая до зубов одним своим видом отпугивала мелких встречных путников, а крупных разбойников в этих местах не водится — не дождёшься тут жирной добычи. А встречные люди — это лишь скитальцы в поисках лучшей доли.

Осень стоит, хоть холодная и сырая, но Керуш в конце дня обязательно всех поит отваром против простуды, даже если нет никаких признаков. Все по моему приказу пьют. Хуже-то не будет, а болеть нам некогда.

Да и места, по которым мы проезжаем, для меня полны новизны и интереса.

Но чем дальше мы от дома и ближе к Расторгу, тем сильнее мы устаём и желаем оказаться уже в городе и нормально выспаться, поесть, а я ещё и отмыться.

Нам остаётся всего лишь день пути, и мы окажемся в пункте назначения — вымотавшиеся, немного злые, но довольные проделанной дорогой. Ведь без происшествий обошлось, а для этого мира такой расклад дорогого стоит.

В пути я много беседую с Керушем, начальником охраны, которого, кстати, зовут Эрдан Хос, старостами и их жёнами и понимаю, что живут-то тут люди совсем не глупые! Отличие современного человека от средневекового человека лишь в скорости обработки поступающей информации. Мои люди только начинают говорить, а я уже понимаю всю суть, что хотят мне сказать и какую мысль донести. Мне же наоборот, приходится долго и много объяснять и разжёвывать, чтобы меня правильно поняли. И понимают. Проникаются моими идеями, планами и масштабами. Особенно тем, что это всё затевает не мужчина, а женщина.

К концу пути, я вижу и чувствую, что эти люди уже не смотрят на меня с настороженностью и говорят со мной расслабленно, не боясь иной раз и словцо крепкое сказать или шутку какую брякнуть — я не сострою гримасу шокированной леди, наоборот, ещё и поддержу, сказав нечто такое, отчего весь наш отряд будет гоготать до колик в животе.

Не гляжу ни на кого свысока, мол, я такая вся из себя знатная дама, графиня, а вы — псы подзаборные, не чета мне и нечего со мной не то, что общаться, даже глядеть на меня нельзя. Нет, я не такая. Я простая женщина и общаюсь со всеми ровно и уважительно, не выделяя и не возвышая ни себя, ни других.

И это оказывается новым. Люди не дураки, и уважение к себе сразу понимают и сами начинают вести себя по-другому. В их сердцах расцветает цветком надежда, что, быть может, и правда, заживём по-другому, как и обещает графиня. И хорошо заживём. Пусть будет так. Благослови её начинания, Боже.

Одна из жён старост — Гелла, оказывается, что необыкновенная хозяйка, прямо диво.

Когда всё было в графстве хорошо, из всех деревень у неё самый лучший огород был. С домом рядом — что плантация в Краснодаре. По её рассказам, у неё такие урожаи были, будто попадаешь не на огород обычной крестьянки, а на международную сельскохозяйственную выставку успехов и достижений. Любит Гелла в земле возиться в ней, выращивать урожай и говорит об огороде своём, как о дите. Но грустно ей — давно уже не может ничего вырастить. Сложные времена коснулись каждую семью, а тут ещё этот Зерран со своим увеличением налогов…

Но зато я понимаю, кому могу доверить управление колхозом, который я собираюсь организовать. Гелла — идеальный вариант. И ничего, что женщина. Она такой комплекции, что двух-трёх мужиков в бараний рог скрутит.

У такой точно не забалуешь.

— А если масштабы будут другие? — спрашиваю у неё. — Первым огородным героем в графстве будешь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ — Тю! Какая разница, какие масштабы, коли знаешь, как делать всё. Помощников бы только и дело пойдёт, — улыбается Гелла, довольная, что её похвалили.

Хоть я и не видела её огорода, но по её вдохновенным рассказам и кивкам остальных, так оно и было. Гелла — агроном с рождения. Призвание у неё такое.

— Пойдёшь бригадиром огородной бригады? — спрашиваю её. — Поговорила я с тобой, Гелла и понимаю, что ты наилучшая кандидатура.

Сказать, что женщина в шоке ничего не сказать.

После моей идеи с колхозом, Гелла уже представляла масштабы и счастливо кивает.

— Не подведу, госпожа графиня вас! Жизнью клянусь!

Вот и отлично. Землю Гелла любит, и этому можно верить.

Наконец, ещё не совсем поздним вечером мы всё-таки добираемся до Расторга.

Городок с множеством домов и людей, деловито сновавших туда-сюда по узким улицам, освещённых факелами, кажется мне милым. Но потом из открытых дверей таверн в нос ударяют запахи чего-то прокисшего, протухлого.

Чем глубже удаляемся в город, тем отчётливее становится вонь.

И я понимаю, что готова снова заночевать в лесу, чем тут…

Спрашиваю совета у спутников, где нам заночевать, чтоб было чисто, сухо, да не воняло.

Завязывается оживлённый спор, где нам остановиться. Эрдан говорит, что он знает один постоялый двор, который нам вполне подойдёт, но Керуш и слышать об этом не хочет. Он говорит, что графине не понравится соседство с клопами.

Клопы?!

— Нет. Там где клопы точно не остановимся, — заявляю категорично.

— Раз такой умный, — хмыкает Эрдан, — то сам предлагай.

— Обитель при храме Святого Инмария. Там живут монахини. У них чисто и сухо.

— Но нет достойных роскошных условий для госпожи графини, — возмущается Эрдан.

Да для меня сейчас всё роскошь, что не на земле.

— Если там чисто, то пойдёт и обитель. Главное, чтобы нас приняли, а не погнали взашей, — вздыхаю устало.

— Вы графиня. Для вас любые двери открыты, — улыбается Керуш.

Ну что ж, вот сейчас и проверим.

— Веди, — даю ему согласие.

* * *

Наконец, измученные физически, мы подъезжаем на своих спотыкающихся от усталости конях к воротам обители.

Эрдан стучит в ворота, да так сильно, что, кажется, будто гром грохочет.

Вскоре решётка на воротах открывается и взволнованный женский голос спрашивает:

— Кто?!

— Её Сиятельство госпожа графиня Ретель-Бор со свитой! Просит милостиво послушниц обители дать ей и её людям кров на время пребывания в Расторге.

Решётка захлопнулась и вскоре ворота чуть приоткрылись.

Выходит женщина и глядит прямо на меня — уставшую, грязную, мятую, явно конкретно не похожую на Сиятельство, скорее на Грязьятельство.

— Наш дом — ваш дом, госпожа графиня, — говорит женщина и с помощью послушниц открывает ворота.

Обитель действительно оказывается очень скромным местом, но зато чистым.

И, о чудо! Бочка горячей воды! Да здравствует чистота и крепкий сон!

* * *

Изабель Ретель-Бор

— Хорошо ли спалось Её Сиятельству? — интересуется настоятельница обители.

— Горячая вода, крепкий сон и вкусная еда творят чудеса, — отвечаю на вопрос настоятельницы. — Всё чудесно, дорогая Агнесс.

Я и мои люди на завтрак ели щи, пироги и квашеную капусту.

Простая еда для знати, но не для меня.

Это же очень вкусно и сытно!

Настоятельница удивляется моему довольству. Видать, ждала она, что я сейчас нос начну воротить от их еды, да буду стонать, что спалось мне дурно, как принцессе на горошине, но я ведь не принцесса.

Так что, меня всё устраивает. Блох, вшей и клопов в обители нет, и поверьте, это огромное счастье. А то, что скромно, так это совсем не дурной признак.

По дороге в Расторг мы один раз остановились в одном захудалом трактире с номерами для ночлега. И я прокляла всё на свете!

Мало того, что вонища, грязища, так ещё и паразитов тьма тьмущая! Ух, какая же была я злая тогда!

После этого мы останавливались на ночлег либо в открытом поле, либо вблизи лесочка. Нафиг эти трактиры с их рассадником заразы.

Холодно? Ничего, шкуры согревают, да и Керуш отпаивал всех своим отваром, дабы никто не заболел.

В итоге добрались целые, невредимые и без блох со вшами.

Агнесс хоть и удивляется, но держит лицо и охотно даёт мне советы, куда сначала пойти и что сегодня ничего покупать не стоит.

— Присмотритесь, госпожа графиня, приценитесь. Ярмарка долго ещё работать будет. Вечером сядете, да хорошо подумаете, что нужно вам, а что так, с первого взгляду казалось важным, но время прошло и окажется, что пустое то.

Какая мудрая женщина! Вот бы мне её в замок. Видно, что это с её подачи обитель чистая и крепкая. Я ведь замечаю, что все трещинки в стенах наглухо замазаны, вся мебель добротная, еда сытная и вкусная! Я и нужники отметила. Само отверстие закрывается деревянной крышкой. Рядом висят засушенные пучки трав, наподобие освежителя. На полочке, прикованной к стене, стопкой мох лежит, а в углу стоит чан с водой и ковш.

Да и от самой настоятельницы пахнет приятно — хлебом и травами.

В общем, Агнесс на сей момент — мой кумир этого мира.

— Дело спешки не любит, — добавляет женщина.

Киваю ей и с улыбкой говорю:

— Спешка нужна лишь при ловле блох.

Настоятельница удивляется моим словам и потом слабо улыбается.

— Какое точное замечание, Ваше Сиятельство.

Снова улыбка касается моих губ.

Делаю знак Инмария и произношу:

— Благословите матушка Агнесс. Пусть день сегодня будет спокойным да мирным.

Настоятельница даёт благословение и с хорошим настроением, я со своей «свитой» отправляюсь на ярмарку.

В обители остаётся несколько человек и половина охраны, дабы присмотреть за нашим имуществом.

Не скажу, что не доверяю Агнесс и её послушницам, но как говорится, доверяй, но проверяй.

День ярмарочный, и мы направляемся в сторону торговли.

У деревянных ворот самой ярмарки спешиваюсь и отдаю поводья человеку из своей охраны. Пусть смотрит за моим конём.

Идём вдоль торговых рядов, и на пятой минуте понимаю, что уже почти оглохла и свихнулась.

Да даже в детском саду дети тише себя ведут и организованней!

Кто не в курсе, то пусть знает, что когда детей больше одного, то мир вокруг нас напоминает кромешный ад. Они орут, будто из них изгоняют самого дьявола, топают, как мамонты, бегают не только по полу, но и по стенам и даже потолку… Дом вверх дном!

Так вот… здесь ещё хуже!

Справа орут торговцы, что у них самое лучшее в мире сукно. Слева кудахтают куры, мычат коровы, визжат свиньи. Рядом стоит палатка, где торгуют домашней утварью. Тут же готовят какую-ту бурду. В соседнем ряду жарят на вертеле только-только забитого поросёнка… Голодные плешивые псы вьются рядом в надежде ухватить кусок мяса.

На торговых рядах в изобилии выставлен хлеб. Вижу мешки с зерном, бобовыми и солью. Но не пройти к этим рядам — толпа просто затопчет.

Навстречу, расталкивая толпу людей, несколько парней в драной одежде, но довольные, словно выиграли миллион, катят бочки с вином.

Под ногами даже не грязь, а болотная жижа…

И народу столько, словно весь мир решил съехаться именно в Расторг на ярмарку!

Все орут, визжат, ругаются, кто-то рыдает, кто-то ржёт, аки лошадь, также издаёт характерные звуки скотина, да ещё и гадит…Запахи тоже соответствующие.

И мне хочется самой завизжать, схватиться за голову и убежать отсюда прочь!

В длинных разноцветных мантиях, шествуют по ярмарке купцы, холёными пальцами с тонной грязи под ногтями щупают блестящие шкурки пушнины.

А я хлопаю глазами, смотрю на весь этот кошмар и даже не знаю с чего начать. Планировать просто, а ты поди и попробуй всё это задуманное реализовать.

Но иду дальше, состроив физиономию как у Сфинкса и по сторонам смотрю. Мои люди следуют за мной и пока молчат. Видать, ничего ценного для нас пока нет. Или есть? Ладно, потом спрошу их мнения, когда выберемся из этого хаоса.

Размашисто проходит рынок. Под навесами устроился суконный ряд, кузнецкий, ювелирный, тут же мясной, да рыбный. Ярмарка изобильная, этого не отнять, но грязи! Грязи-то сколько! Это же ужас ужасный! Мои сапожки да платье испорчены. Не знаю даже, отстираются, очистятся ли?..

Торгаши не трепещут перед богатыми людьми, которых отличает от крестьян богатая одежда. Но я одета по-простому. Специально, чтобы не привлечь лишнего внимания.

Дерзко глядит малой торгаш и кричит звонко, когда мимо прохожу:

— Прекрасная госпожичка! Отведай-ка сала нашинского! На вкус оно такое, что свой язык проглотишь!

Улыбаюсь, но отрицательно качаю головой.

А вот купец поддаётся на уговоры пацана и пробует угощение. А уж если ты отведал, так чего пальцы облизываешь? Бери целый шмат, звонкую монету плати и топай дальше!

Тянут меня то за рукав, то за подол платья, чтобы подошла к лотку, где огромный мужик черпает тёмное и густое пиво и разливает по деревянным плошкам.

И лишь моя охрана отгоняет особо ретивых и наглых. Ей-ей, как цыгане, фиг отделаешься, настолько приставучие!

А дальше в нос вдруг ударяет такой запах, что предыдущая вонь ярмарки мне французскими духами кажется. Даже глаза режет и те мгновенно слезятся.

Закрываю нос рукавом, жмурюсь и спрашиваю у Керуша:

— Это что такое там творится, что так смердит?!

— Так в Расторге же выход в море, госпожа. Привозят много рабов на продажу. Тут невольничий рынок устроен, где можно выбрать сильного раба или красивую рабыню.

Рабство?!

Я даже с шага сбиваюсь и изумлённо гляжу на Керуша, но тут же беру себя в руки, так как в памяти Изабель всплывает нужная информация. Да, да… рабство здесь в ходу…

Делаю серьёзное лицо и говорю:

— Никогда не была на невольничьем рынке.

И это чистая правда. Изабель никогда в таких местах не бывала.

— Желаете посмотреть рабов? — интересуется он.

Вздыхаю и заявляю категорично:

— Нет, Керуш. Мы по другим делам в Расторг приехали.

Поворачиваем в другой торговый ряд. И я снова могу более-менее дышать и не задыхаться.