Глава 21
* * *
Изабель Ретель-Бор
Все бывшие невольники побывали в этом маленьком кабинете настоятельницы.
Закончила я разговор с последним человеком и ощутила себя выжатой как лимон. Хотя нет, выжатому лимону можно даже позавидовать.
Люди, что предстали передо мной были похожи на ворох живых лохмотьев — настоящая рвань. И эта несчастная рвань ждала моего решения. Всем было боязно от того, что я с ними собираюсь сделать. Так и видела в глазах людей ожидание страшного приговора.
Многие глядели на меня с ужасом, кто как на безумную, а некоторые, как настоящие маньяки.
Среди выкупленных мной рабов среди мужчин были и реальные преступники, сбежавшие из заключения.
Преступников, в особенности убийц, у которых в глазах не увидела ни капли раскаяния, ни желания измениться, я приказала отвести к городской страже. Дала и пояснительную записку, в которой значилось кто, что и почём. С преступниками пусть градоправитель со служителем Инмария разбираются. Об этих двоих кадрах расскажу чуть позже… Те ещё гадёныши оказались.
А вот люди были разными: плечистые и здоровые; угловатые и небольшого роста; настоящие богатыри и практически карлики; красивые, обычные, с врождёнными и приобретёнными уродствами.
Взгляды тоже у всех отличались: забитые и практически мёртвые; смотрящие с едва тлеющей надеждой и те, кто всё ещё верит в справедливость; гордые и не сломившиеся; измученные и потерявшие веру; но были и вороватые, льстивые и нахальные, умеющие вовремя принизиться. Таких сразу отсеивала и отпускала на все четыре стороны, выдав немного денег на дорогу.
Не скажу, что среди мужчин было много дурных. Вовсе нет. Я подивилась, что в неволе оказались воистину настоящие самородки! Откуда только столько взялось?
Оказалось, что многих взяли в плен и рабство после вооружённых нападений на целые деревни и небольшие города.
У меня оказались ремесленники, некоторых из которых даже в Расторге днём с огнём не сыщешь: сапожники, ложкари, красильщики тканей, суконщики, бортники, гончары, кузнецы, стеклодувы, оружейники, столяры, скорняки, кустари, плотники, строители, мастера по дереву самого широкого профиля!
С богатейшей фауной этот мир связан со специфическими лесными промыслами, как добыча лесоматериалов, углевыжигание, смолокурение и перегонка дёгтя, а также добыча дубильного экстракта и некоторых растительных красителей. Крестьяне знают об этом всём, но в деревнях никто не занимается лесным промыслом, дерево используют лишь для постройки домов, изготовления мебели и потешек для детей. Всё остальное — табу. Земля-то графская. Но ведь столько всего можно и нужно сделать!
Довольно потираю ручки.
Были среди невольников и художники, писцы, воины с моряками, неудачно оказавшиеся в статусе рабов. И даже магически одарённые!
Но были и те, кто вообще ни черта не умеет и, судя по разговорам, даже не желает ничему учиться. Таких без лишних раздумий тоже отправила на все четыре стороны.
Женщины, дети и старики…
Женщины не так сильно порадовали, как мужская часть.
Большинство из них были насильно увезены из отчего дома, где остались их родители, мужья, дети… Без лишних расспросов, я сразу отпустила их домой.
Но не верили мне сначала. Когда я повторяла, что свободны и что мои люди не только денег дадут, да ещё и помогут вернуться домой — посадят на корабль и строго настрого накажут капитану, чтоб доставил в целости и сохранности, и никто не смел даже пальцем трогать, смотрели на меня как на святую, ей богу.
И, как говорится, доверяй, но проверяй, будет с капитанов и провожатых браться весьма суровая клятва, дабы своё слово сдержали.
Вот тогда сразу случались слёзы, даже рыдания и восхваления меня и моих людей, как посланцев самого Инмария.
Те, кому уже осталось недолго по земле ходить, я говорю о стариках, попросили разрешения остаться в обители. Настоятельница не возражала, а я тем более.
Но всё равно достаточно женщин пожелало остаться со мной и работать на моей земле.
Вышивальщицы, швеи, кружевницы, кухарки, огородницы… Просто красивые девушки, которым некуда возвращаться. Деревни разорены, родные убиты…
Но мне люди нужны.
Дети — это вообще отдельная тема.
Практически вся детвора заявила, что остаётся со мной. Дела-а-а-а…
Лишь пара-тройка человек, которые были с матерью или отцом решили вернуться домой вольными людьми. Их право.
А вот остальной детсад отправится со мной в замок… Охо-хо!
Но ничего, время летит очень быстро. Хорошим мастерам всегда нужны шустрые помощники и подмастерья. Да и детей можно приставить к полезному труду — летом и осенью собирать грибы и ягоды, например. И как шпионы дети иной раз лучше взрослых. А с моими планами, мне шпионы, ой как понадобятся. Так что, ничего, прокормим всех!
Покачиваясь на краешке расшатанного стула, вот сижу и раздумываю о том, что же делать дальше.
Эх, надо бы посуровее придумать речь для скорых гостей. Это я о градоправителе и служителе Инмария думаю.
Вот как они дали о себе знать. Очень по-хитрому. Эти двое, как мне кажется, сговорились или и вовсе друзьями являются. Они не заявились лично в обитель с расспросами и вопросами.
О не-е-е-т.
Они послали гонца с требованием, чтобы я, неизвестная им наглющая дама, находящаяся в Расторге с таким количеством золота (даже не отсыпала им по кучке, зараза такая!) без мужа или опекуна, незамедлительно явилась пред их сиятельные очи!
Гонец передал сообщение как раз в разгар «собеседования».
Прочла смешное письмо, больше похожее на истеричное требование невротиков, нежели на адекватную просьбу и, хмыкнув, попросила, чтобы гонец передал своим хозяевам мои слова дословно:
— Её Сиятельство графиня Изабель Ретель-Бор не прислуга, дабы являться по первому требованию лиц, стоящих на несколько ступеней ниже. И вообще, считаю такое требование нанесённым мне личным оскорблением. Совсем ума видать лишились подобное графине писать. Если у градоправителя и служителя Инмария имеются ко мне вопросы, пусть запишутся на приём через моё доверенное лицо — господина Эрдана.
Эрдан злобно ухмыльнулся, глядя на побелевшего после моих слов гонца.
Думаю, воин немного помурыжит наглецов.
Вот так вам! Выкусите!
И нет бы там, «пожалуйста» написали, или просто вежливое обращение хоть какое-то…
Честно, я бы явилась к ним без проблем и никаких бы подобных выкрутасов не устраивала, но уж нет, после такого заявления, где чёрным по белому написано от двух служебных лиц, что они требуют и чтобы немедленно явилась и доложила, кто такая буду и какого хрена притащилась в их город и трясу перед носом достопочтенных мужей золотом…
Вот оно на лицо истинное отношение к женщинам. Они даже на минуточку не предполагают, что я титулованная особа.
Хотя мужчин понять отчасти можно, не каждый день тут графини останавливаются и рабов оптом скупают.
Кстати, неужели градоправителю и духовному лицу не сообщили, что я — графиня. Может и не сообщили, а быть может и не поверили.
В любом случае, раз нормально пообщаться не пожелали, требование мне накатали, вот и получите Графиню с большой буквы.
Нет, никаких капризов не будет, что вы. Буду давить на них властностью, серьёзностью и своим графским авторитетом.
Боюсь, мужики крайне сильно удивятся, когда увидят перед собой не блеющую овцу, тупящую глазки в пол, а спокойную и серьёзную женщину, которая будет говорить с ними на равных и лишь по делу. Разрыв шаблона, однако, ждёт градоправителя и священнослужителя.
И как же хорошо, что Агнесс мне посоветовала отправить письмо королю перед тем, как дадут о себе знать эти две важные шишки.
Что ж, буду ждать их дальнейшего хода. Чую, скоро прибегут сюда и запоют соловьями, за спиной точа ножи.
Эх, как жаль, что кельраны отказались на меня работать, а то бы я произвела нужное впечатление…
* * *
Изабель Ретель-Бор
Как и ожидалось, после моего послания, градоправитель и служитель Инмария примчались в обитель довольно скоро.
— Они здесь, Ваше Сиятельство, — с предвкушением, оповещает меня Эрдан.
Я же не показываю своих эмоций и присутствующим трудно понять, волнуюсь я, злюсь или на самом деле, спокойна как удав.
А на самом деле мне очень страшно. С градоправителем я ещё справлюсь, а вот со служителем Инмария будет гораздо сложнее. Эти товарищи священнослужители из воспоминаний Изабель не особо-то подчиняются власти. Они являются отдельной ветвью власти и могут творить свои дела, как хотят, прикрываясь богом. И ни один монарх им ничего не скажет. Ведь они вроде как руки божьи.
Мда. С церковью мне ссориться не резон. Не хочу на костёр. На виселицу тоже. Да и пыткам подвергаться нет желания.
Одна надежда, что после разговора, у мужчин сложится обо мне правильное мнение. Первое, что я не представляю опасности. Второе — я всё равно женщина и слабая, меня легко напугать. На этом обязательно буду стоять. Третье — во мне пробудился дар (про второй дар молчу). И дар непростой. Голосом, как говорила уже, управляют люди, которые априори не могут быть прислужниками Тинария. Считается, что Инмарий отдаёт таким, как я частичку своего голоса, отчего он становится волшебным. Ну и четвёртое — я поделюсь идеями, которые запланировала претворить в жизнь в своём графстве. Если господа пожелают, то я могу поделиться этими знаниями с ними, чтобы они могли использовать и на своих землях.
Но это я всё так думаю, а как оно на самом деле пройдёт…
Эх, не было печали, да купила баба порося.
— Для встречи всё готово? — интересуюсь прежде.
— Всё как вы приказали, — усмехается Эрдан.
Киваю ему.
— Хорошо. Веди гостей и скажи, что я скоро подойду.
Да, да, вы правильно поняли. Градоправителю и духовному лицу придётся немного подождать.
Для встречи столь высоких гостей настоятельница организовала стол. Не богатый по местным меркам. Для современного человека — настоящий пир, но для нынешнего времени, очень скромная еда поджидала гостей.
Несколько горшков с разной кашей и мясом, тушёные овощи, рыбьи головы в собственном жиру, икра, хлеб да квас.
Почему я позволяю себе подобную вольность, как ждать себя?
Хочу сразу показать этим двоим, что оскорблена их сообщением, а также, что здесь главная я. И я диктую условия. Кажется, что самонадеянно веду себя, да? Но в своём мире я перечитала много литературы и я осознаю, что правильно созданное первое впечатление может повлиять на дальнейшую жизнь.
Пусть видят, что я не испытываю страха. Я уверена в себе и знаю себе цену. Перед мужчинами предстанет не женщина — графиня.
Выжидаю несколько минут. Десять… Больше не могу, иначе изведусь и перегорю.
— Всё у вас получится, графиня, — говорит Агнесс.
Женщина стояла рядом со мной. Она и присутствовать при разговоре тоже будет. Так сказать, свидетель защиты, дабы неповадно было меня обвинять в надуманных мужчинами грехах.
Делаю глубокий вдох, потом выдох. Расправляю плечи, поднимаю подбородок и невозмутимой фигурой вплываю в залу, где в ожидании находятся градоправитель и священнослужитель со своей свитой.
К еде мужчины даже не притронулись.
Ха! Кто бы сомневался.
Да и не сидят они за столом. Бродят по комнате, нервно и раздражённо переговариваясь с Эрданом.
— Любезные, а вот и сама графиня Изабель Ретель-Бор, — произносит вдохновенно воин и кланяется мне в ножки. — Ваше Сиятельство…
Останавливаюсь и позволяю мужчинам себя оглядеть. Тем временем я быстро осматриваю своих гостей.
Священнослужитель фигурой очень мал. Невысок и очень худ. Мне едва ли по плечо будет, хотя я сама роста невеликого. На священнослужителе был просторный коричневый балахон с капюшоном, поверх которого на тонкой серебряной цепочке надет символ Инмария. Балахон висит на мужчине, как на пугале, — настолько он тщедушен и мал.
Внешний вид духовного лица мог смутить всякого, пока не наткнёшься на его взгляд.
Умные и мудрые глаза служителя Инмария, казалось, глядят в саму душу.
Лицо мужчины было спокойным, но при этом, немного удивлённым. Весь седой, будто лунь. Но без бороды и усов. Морщинистое лицо светлое и не показалось мне злодейским. Этакий дедушка.
Но, как известно, внешность всегда обманчива.
А вот градоправитель являл собой полную противоположность.
Казалось, что богатые одежды вот-вот лопнут на огромном теле. Даже охабень, в которую он был одет, с прорехами под рукава туго натягивалась на большом мужском теле.
Высокий, толстый, смуглый, черноволосый, с хитрыми глазами и круглым, будто блин лицом, этот человек сразу же вызвал во мне стойкую неприязнь. С таким ладу не будет. Хотя… При своей выгоде, возможно, даже такой станет ручным.
Стою и смотрю на своих гостей. Первая не начинаю говорить. Это они ко мне пришли. Они приказами бросались. Вот пусть первые и начинают базар…
Первым, как самый мудрый, опомнился священнослужитель.
Кланяется мне и говорит:
— Доброго вечера, госпожа графиня. Простите нас за столь поздний визит, да послания, переданного с гонцом. Сами понимаете, такие дела, да в нашем Расторге…
Сразу к делу? Хм. Видимо, любопытство его снедает.
Вежливо киваю ему и отвечаю:
— И вам, доброго вечера, уважаемый Антоний.
Тот удивляется, что я называю его по имени. Думал, что попаду в просак? Ан нет, Агнесс меня просветила.
— Госпожа графиня, добрый вечер, — заговорил теперь и градоправитель и сделал небольшой совсем поклон, но не потому что он толстый, нет, скорее хотел выразить тем самым, что кланяется лишь титулу, а не мне самой. — Рад увидеть своими глазами столь неоднозначную особу, которая сегодня переполошила весь город своим поступком.
И столько в голосе осуждения я слышу! Ну-ну.
— И вам, доброго вечера, уважаемый барон Элфер.
Маркус Элфер — барон и градоправитель поморщился, когда назвала его по имени. Тоже видать, не ожидал.
— Господа, предлагаю перед беседой нам поужинать, — улыбаюсь мужчинам и сажусь во главе стола.
По правую руку от меня садится Агнесс, по левую руку — Эрдан. Рядом с ним — Керуш.
Антоний и Маркус в шоке.
Но священнослужитель не сказав ни слова, молча садится за стол рядом с Агнесс.
Градоправитель краснеет и явно злится так, что сейчас лопнет.
— Барон? Что-то не так? — невинно интересуюсь у него. — Простите за скудность пищи, но, увы, не ждали мы столь высокопоставленных гостей и не подготовились должным образом. Прошу вас, будьте добры, составьте нам компанию, не побрезгуйте вкусить простую, но очень полезную для тела и души пищу.
Градоправитель поджал толстые губы, помялся немного, но сел напротив меня.
Итак, начинается игра.