Глава 28

Рагнар

Вернулся ранним утром, когда наступил праздник «День вырванного сердца».

Был уставшим, раздражённым, огорчённым и раздосадованным своими помощниками.

Я бы продолжил проверки по всему княжеству, но праздник пропустить нельзя.

Традиции уважаю, да и Линду порадовать хочется. Всё же ношу на неё взвалил огромную.

Подумал о ней, и на сердце стало теплее.

Большинство моих романтических отношений развивались всегда по одному чётко распланированному сценарию.

У меня не было «слепых» отношений. Я всегда собирал данные о женщине, прежде чем пригласить её в свои покои. Да и отношения как таковые сводились к нескольким встречам и, в основном, в тёмное время суток.

Я всегда заканчивал эти «долгие» отношения подарком женщине — драгоценностями. Серьги, браслеты, колье, тиары, броши… Драгоценности всегда срабатывали как бальзам на задетое женское самолюбие.

Все дамы оставались довольны, хотя видел разочарование в их глазах. Каждая надеялась и мечтала, что встанет рядом со мной. Займёт пустующее место на моей вершине и разделит не только постель, но и княжий удел. Увы, все они были прекрасны, старательны, услужливы и покорны. Пресны, скучны, недальновидны либо излишне рьяно жаждущие власти.

А вот Линда…

Уверен, что если приглашу её в свою постель и предложу лёгкие, временные отношения, а потом вручу прощальный подарок, она в подробностях расскажет, куда я себе могу этот подарок засунуть.

Наверное, я просто привык к настойчивому вниманию женщин, их доступности и лёгкому, можно сказать, спланированному завоеванию.

Поэтому для меня общение и работа с Линдой как глоток свежего воздуха.

Поразительно и то, что я хорошо ощущал её эмоции. Она желает меня не меньше, чем я её. Но эта женщина ни за что не поступится с собственными принципами ради необременительных отношений со мной.

Оттого интереснее быть с ней. И я не могу перестать думать о Линде. Её всегда искренний смех, колкие фразы, острый ум, любопытство и живая, бурная энергия поражают меня каждый новый день.

Кровь ведьмы, что тут ещё скажешь.

Ведьмы всегда отличались от обычных людей и вампиров не только взглядами на жизнь, но и самой жизнью. Если люди — это лёгкие, едва мерцающие огоньки, а вампиры — холодное, замершее пламя, то ведьмы — яркое солнце.

Я не привык бегать за женщинами. По моему приказу женщины всегда сами приходили ко мне и всегда с огромным удовольствием. А вот за Линдой, очевидно, придётся побегать.

Я принял для себя решение насчёт отбора невест. В бездну их. Ни одна вампирша не сравнится с Линдой.

После её выступления на совете — моё восхищение этой женщиной лишь усилилось.

Молчу уже о её бесподобной, живительной и дарующей силу крови.

В замке царила умиротворённая тишина. Скоро княжество озарит холодный и скудный рассвет, пробудятся слуги и приступят к ежедневным трудовым будням.

Начнётся подготовка к вечеру для празднования «Дня вырванного сердца».

Всё это ещё будет, а сейчас — небольшой отдых. Но прежде я не устоял от искушения посетить Линду.

Хочется увидеть новоявленную вампиршу. Коснуться её красивого лица, услышать стук её сердца и наполнить лёгкие её ароматом.

Магия перенесла меня в её покои.

Бесшумно ступая, приблизился к кровати, где сладко спала Линда, уютно и мило подложив под ухо обе ладошки. Во сне она чуть приоткрыла губы. И была она невероятно умиротворённой, беззащитной, нежной, и в груди вдруг стало тесно. И что-то внутри натянулось, защемило, готовое вот-вот лопнуть и рассыпаться острыми осколками.

Жадно ноздрями втянул её аромат, которым пропитались все комнаты в её покоях, прикрыл глаза и блаженно улыбнулся. Меня повело от её запаха сильнее, чем от самого пьянящего вина. Захотелось немедленно коснуться её шеи: сначала губами, а затем клыками.

Линда вдруг зашевелилась. Я распахнул глаза и голодным взглядом уставился на неё. Она медленно перевернулась на спину. Одеяло немного сползло, оголив молочные плечи.

Не в силах оторвать от неё взгляд, я был также не в силах отмахнуться от картинок, заполонивших мою голову: вот я мягко опускаюсь рядом с ней, стягиваю с неё одеяло, затем и шёлковую сорочку, обнажая мягкую и шелковистую кожу…

Тут же закрыл глаза и шумно выдохнул. Тряхнул головой, прогоняя фантазию.

Уже взмахнул рукой, чтобы немедленно покинуть её спальню, как вдруг в ногах Линды под одеялом я заметил какое-то странное движение, а следом раздалось глухое и довольно странное рычание.

Тело среагировало быстрее разума.

Руки выхватили из ножен короткий кинжал, и я занёс клинок для удара. В другой руке активировал боевое заклятие.

Из-под одеяла, наконец, выползло нечто мохнатое, глазастое…

Монги!

Мерзкое существо пробралось к Линде!

Внутри поднялась волна бешенства. Этот мелкий паразит, наверняка, сожрал всю поставленную на Линде защиту!

Я деактивировал заклятие, а вот кинжал не убрал.

Сцапал за шкирку мерзкого зверя и собрался прикончить его вдали от покоев Линды. Ни к чему рядом с ней убивать этого монстра.

Монги застрекотал-заверещал, задёргался в моей руке, но я сжал пальцы крепче. Не вырваться паразиту. Откуда только взялся в моём замке?

И в этот момент Линда распахнула глаза и резко села в кровати.

Посмотрела прямо на меня глазами цвета шоколада, перевела взгляд на монги, в тот же миг изумилась и гневно воскликнула:

— Немедленно отпусти монги! Он — мой!

Что? Она в курсе?

— Рагнар-р-р-р! — прорычала она, вскакивая с кровати. — Отпусти его!

* * *

Линда

Вовремя же я проснулась. Ещё бы секунда, и от моего милого, прекрасного и уже горячо любимого монги осталась бы только безжизненная меховая оболочка.

— Слушай, что мне ещё сказать или сделать надо, чтобы ты отпустил его? — добавила голосу льда и сжала руки в кулаки.

— Линда, ты хоть в курсе, кто такой монги? — негодующе поинтересовался князь. Но кинжал убрал. А вот малыша не отпустил. Тряхнул его, отчего монги заверещал ещё громче. Ему страшно, больно и не по себе рядом с вампиром, который только что намеревался его убить.

Возвела очи к потолку и раздражённо выдохнула:

— Да-да-да, я уже в курсе, что монги — настоящее чудовище. Монстр. Воплощение страха и ужаса. Безумный зверь, пожирающий магию и уничтожающий артефакты. И вампиры настолько сильно его боятся и проклинают, что уничтожили практически целый вид этого магического существа!

Рагнар шумно вздохнул, скривился и проворчал:

— Не стоит ехидничать.

Но монги при этом отпустил.

Зверёк тут же ринулся ко мне на руки. Оказавшись в безопасности, развернулся в сторону князя и разразился явно гневной тирадой на своём зверином языке. Шерсть при этом он вздыбил, глаза бешено блестели, а хвост яростно молотил бока.

— Тише, тише, — погладила раздражённого зверёныша. — Он тебя больше не обидит. И никто не обидит. Ты теперь мой друг.

Монги тут же затих, развернулся и уткнулся мордочкой мне в подмышку.

— Ты его здорово напугал, — сказала я чуть обиженно.

Князь лишь квадратными глазами смотрел, как зверь прячется и ищет у меня защиты.

— Невообразимо, — проговорил Рагнар. — Монги не признают вампиров. Мы много раз пытались их приручить. Пытались всячески их обучить подчиняться. Всё же их способность поглощать магию могла бы пригодиться. Но знаешь, проще заставить заговорить камень, чем приручить этих монстров.

Вампир опустился в кресло и задумчиво подпёр кулаком подбородок.

— А я, если ты не забыл, не до конца вампир, — напомнила князю и пожала плечами. — Наполовину человек. Наполовину вампир. Ещё ты упоминал ведьмину кровь. Быть может, все эти факторы и сыграли свою роль, и монги нашёл во мне… что-то.

— Что-то, — фыркнул князь и удивлённо добавил. — Да он тебя признал как Хозяйку. Я смотрю на него магическим зрением и поражён. Он не «съел» магию, которой я тебя окружил. Ни одно заклятие на тебе не потревожено. И похоже, в твоих покоях он совсем не тронул ни одной магической нити, ни одного артефакта.

Я забралась с ногами на кровать и пожала плечами.

— Он сытно поел. Может, поэтому?

— Может. Но сколько фруктов и орехов ему нужно, чтобы восполнить энергетические запасы? Явно в замке этот гад ошивается не первый день, — проворчал князь.

Монги на слово «гад» выполз из-под моей подмышки и снова гневно застрекотал. Наверное, он тоже «обласкал» князя и рассказал, что думает о его темнейшестве.

— Вообще-то, когда мы с ним вместе ужинали, то малыш не захотел ни фруктов, ни ягод, ни зелени и даже на орехи махнул рукой, то есть лапой, — с улыбкой рассказала князю. — Вместо этого, он с удовольствием умял добрый кусок мяса.

— Мясо? — повторил вампир. — Монги?

— Угу. Баранину, — подтвердила я.

— Баранину, — удивлённо проговорил князь и вздёрнул брови.

— Ага, красно-розовое такое мясо. С белыми прожилками. Это если в сыром виде. А вот если…

Рагнар рассмеялся и перебил меня:

— Линда, не поверишь, но я знаю, как выглядит баранина. И хватит вредничать и насмехаться.

Я насупилась. А вот не перестану.

— У меня до сих пор перед глазами стоит картина, как ты заносишь клинок над монги, — проворчала я и тут же передёрнула плечами.

Зверёныш тоже подал голос. Снова ощерился и вздыбил шерсть.

— Видишь? Он тоже до сих пор злится, — показала на малыша пальцем.

Вампир прикрыл глаза и вздохнул. Его молчание оказалось красноречивее любых слов. Своим вздохом он словно бы сказал: «Как же вы мне все дороги».

Князь покачал головой, затем вдруг улыбнулся и рассмеялся.

Я замерла, и монги тоже затих, явно раздумывая, не тронулся ли вампир умом?

— Что смешного? — поинтересовалась я.

Князь прекратил смеяться, поднялся с кресла и прошёлся по комнате.

Взял с каминной полки и покрутил в руках какие-то безделушки, вернул на место, обернулся, сложил руки за спиной и сказал:

— Ты — поразительная женщина, Линда. Твои таланты безграничны. Я уверен, что ты ещё не один раз меня удивишь.

Я облизнула вдруг пересохшие губы и нахмурилась. Голос князя прозвучал отчего-то печально.

Поднялась с кровати, оставив монги на месте. Зверёныш тут же принялся закапываться под одеяло.

Я подошла к мужчине и протянула руку.

— Почему в твоём голосе грусть? — спросила я очень тихим, едва слышным голосом.

Князь разжал руки и взял мою протянутую ладонь в свою. Вдруг перевернул, медленно склонился и губами прижался к запястью.

Я невольно вздрогнула, но руку не отдёрнула.

— Рагнар…

Мой голос снова прозвучал тихо и чуть хрипловато.

Князь неожиданно привлёк меня к себе, прижал к твёрдой груди, выдохнул как-то надломленно:

— Линда…

Склонился и накрыл мои губы своими.

Почувствовав тепло его рта, я невольно застонала и запустила пальцы в его волосы.

Поцелуй вышел жадным, голодным, неистовым. Причём этот голод исходил от нас обоих.

Наш поцелуй похож на какое-то наваждение, на сумасшествие. Но знаете что? Мне в данный момент плевать на моральные устои, правила и собственные принципы. Я даже злиться перестала. И забыла обо всём на свете.

Ничего не могу и не хочу с этой тягой к Рагнару делать. Похоже, я ему тоже нужна. Не только как управляющая.

И мне от этих мыслей стало очень хорошо. А от его жаркого поцелуя и жадных рук и вовсе отлично. Так, как не было уже давно.

И мы целовали друг друга как пьяные, голодные и нетерпеливые.

Это не просто жажда и голод. Мы словно погружались в зыбучие пески, и нам уже не выбраться…

Рагнар всего на мгновение оторвался от моих губ, взглянул алым взглядом на моё хмельное от поцелуя лицо, и я, глотнув воздуха, прошептала:

— Ещё…

И сама набросилась на его губы. Ласкала его сильную шею, сжимала крепкие плечи и тянула за шелковистые волосы.

Мне казалось, что весь мир замер, время остановилось, и ничего не осталось, кроме нас двоих. Я плавилась в его руках, а он — сам огонь.

Я понимала, что мы оба вот-вот потеряем рассудок. Ещё один шаг, и совершим то, о чём можем сильно пожалеть.

Но вот его руки сорвали с меня сорочку…

Я прерывисто вздохнула, выгнулась и прижалась к мужчине ещё сильнее. Легко разорвала на нём рубашку и жадно провела ладонями по сильному торсу вампира. Боже… Какой же он великолепный.

Рагнар тихо застонал, и от его хриплого стона я чуть не запрыгнула на него, чтобы впиться не только клыками, но и всем своим существом.

Мне вдруг отчаянно захотелось сделать нечто невообразимо дикое… Мне захотелось предъявить на Рагнара права. Заявить на весь мир… Да что мелочиться? Заявить на все миры, что он — МОЙ.

Именно от этой мысли я и замерла в его объятиях, шумно выдохнула и, собрав всю свою волю в кулак, отстранилась.

— Линда… — потянул князь меня обратно к себе.

Но я решительно высвободилась, схватила с пола сорочку и хрипло проговорила:

— Остановись…

Надела сорочку и произнесла уже уверенней:

— Тебе лучше уйти.

Рагнар длинно выдохнул, запустил пальцы в волосы и тоже хриплым голосом сказал:

— Прости меня. Сорвался. Хотя… Буду откровенен с тобой…

Я быстрее молнии подлетела к нему и ладонью зажала его рот.

— Шшшш… Молчи, Рагнар. Ничего не говори, пожалуйста, — попросила я почти умоляюще. — Ты и я не можем строить отношения, кроме деловых и…

Невесело хохотнула и добавила:

— …и кровавых. Всё.

Убрала руку, и мы бесконечные секунды смотрели друг другу в глаза. Потом князь согласно кивнул и сказал уже собранно и довольно сухо:

— Хорошо. И прости, что я пересёк грань, которую не следовало пересекать.

Я облизнула губы, которые огнём пылали от недавней страсти, и кивнула.

— Монги — твой, — сказал уже нормальным тоном князь. — Я распоряжусь, чтобы никто в замке не смел к нему лезть, прикасаться и пытаться уничтожить. Будет интересно узнать, что в итоге выйдет.

Он отвернулся к камину и добавил:

— Только наблюдай за ним. Не хотелось бы, чтобы однажды обнаружились уничтоженными важные артефакты и порванные заклинания.

— Не волнуйся. Он не создаст проблем, — заверила я вампира.

Князь обернулся, снова протяжно вздохнул, криво улыбнулся и поинтересовался:

— Ты сама-то голодна?

Тоже неуверенно улыбнулась и коснулась горла. Жажда вновь вернулась и уже давала о себе знать.

— Голодна.

— Тогда иди сюда… — протянул он свою руку.

Ну вот… И как нам снова не сорваться и не наброситься друг на друга?

Но свою ладонь в его руку вложила, и мы устроились с ним на диване.

Не могу представить, как буду искать для него кандидаток в жёны.

Мне уже хочется выть от одной только мысли…

* * *

Линда

Эх, девочки, этот мужчина способен без труда заставить меня позабыть обо всём на свете, ему нужно всего лишь коснуться губами моих губ.

Воистину от жара нашего поцелуя могла вспыхнуть вся спальня!

Но самое главное, целоваться с князем — настоящий идиотизм. Нельзя допускать никаких интимных отношений с Рагнаром — я и так уже увлечена им, а если мы закрутим роман, то его длительность окажется весьма и весьма недолгой. В итоге я останусь одна и с разбитым сердцем.

Но что делать, если до сих пор мои губы пылают, и я желаю испытать эти чувства ещё раз?

Время текло незаметно.

Я без особого энтузиазма плескалась в ванной. Была расстроена. И что-то совсем не хочется сегодня никуда выходить. Этот праздник ни к селу, ни к городу, но традиции, мать их…

— Как жить-то дальше? — прошептала вслух, ни к кому не обращаясь. Мирозданье проигнорировало мой риторический вопрос, зато монги, смешно купающийся в небольшом тазу, выскочил из воды, отряхнулся, распушив влажную шубку, и бодро вскочил на бортик моей ванной. Уставился своими глянцевыми чёрными глазищами и что-то прострекотал.

Видимо, что-то мудрое. Потом он вдруг растопырил свою лапку и изобразил поцелуй! И скорчил мордочку, будто ему тошно, и фыркнул. Снова уставился на меня да ещё так многозначительно.

Я хмыкнула.

— Это ты что ли про князя? Типа целоваться с ним — это фу?

Монги с самым серьёзным видом кивнул.

Ба! Да зверёныш был как та птица говорун, которая, как известно, отличается умом и сообразительностью.

Я покачала головой, рассматривая монги, как будто впервые его вижу. И подумала, что мне нереально повезло найти это маленькое сообразительное чудо. И ведь он не просто другом мне станет. Он ещё и за незаменимого помощника может сойти. И как вампиры проглядели этих разумных и таких милых существ?

Зверёныш снова изобразил поцелуй, потом скривился, а я над его пантомимой весело рассмеялась. Отсмеявшись, проговорила:

— А знаешь, малыш, я, кажется, придумала, как нам быстро заработать деньги. Даже целое состояние можно сколотить. Нужно всего лишь продать поцелуи князя по хорошей цене. Ох, да любая вампирша щедро заплатит, чтобы ощутить губы князя на себе…

Потом нахмурилась и ощутила ядовито-жгучий укол ревности. Хотя это была всего лишь шутка, сорвавшаяся с моего же собственного рта.

Ох, дела-а-а… Кажется, я влюбилась в Рагнара.

Монги дёрнул ушками, носиком и что-то прострекотал. Приблизился ко мне, и я погладила влажный мех и невесело произнесла:

— Похоже, я по самые уши влипла. И как мне быть — ума не приложу.

Монги лишь дёрнул хвостом.

А я, надув щёки, полностью погрузилась в горячую воду. Хватит заплывы устраивать, пора выходить из воды, собираться, одеваться и топать на торжественный завтрак, чёрт бы его сожрал.

После водных процедур мной занялись Лора и Лира.

Просушили волосы, уложили в замысловатую, но элегантную причёску.

Предложили на выбор три платья.

— Небесно-голубое? — улыбнулась Лира и погладила гладкую ткань. — Вы будете очень нежно выглядеть в нём.

— Угу, нежность — последнее, что мне нужно после моих втыков всем придворным. Не пойдёт, — отмахнулась от небесной нежности.

— Платье цвета увядшей розы? — робко предложила Лора.

— Тоже мимо, — тряхнула головой. — Никаких образов невинной и нежной девочки. Я уже переросла этот вид трепетной лани. Да и праздность ни к чему. Нужна лаконичность и строгость.

Девушки согласно кивнули и предложили третье платье цвета стали. С жёсткими и острым, словно лезвия кинжалов, высоким воротником и широкими манжетами.

К платью шёл широкий чёрный пояс с металлическими кнопками, самыми настоящими ножнами и маленьким кинжалом в них.

На воротнике имелись тонкие чёрные вставки.

А подол меня покорил. Он был невероятно прекрасен. На серебристо-стальную ткань накинута чёрная кружевная сетка. Благодаря рисунку сетки, юбка стала похожа на кольчугу.

— То, что нужно, — расплылась я в довольной улыбке. — Выглядит как доспех. Есть торжественный золотой. Но не обойтись и без серебристого.

— Платье очень резкое и холодное, — произнесла Лора.

— Самое главное, что торжества в нём нет, — сказала удовлетворённо и погладила потрясающую ткань, которая, как и на всех других моих нарядах, была обработана магическими растворами и имела защитные заклинания.

— Да, госпожа, платье не торжественное, а как будто карающее, — пробормотала Лира с сомнением. — Может, красное?

Я скривилась.

— Моника припрётся в красном, — фыркнула в ответ.

— Это да, она обожает огненные цвета, — тоже поморщилась Лира. — С самого первого дня своего появления в замке так и норовит привлечь к себе внимание тёмного князя. Да только она ему неинтересна как женщина.

Лора активно закивала и добавила:

— Если бы не её сила, то князь давно бы прогнал Монику со двора.

Я ничего на это не сказала, но подумала, что, может, вскоре и прогонит, если найдёт способ, как вернуть Кайлу его магию.

Девушки помогли мне облачиться в это умопомрачительное платье, а потом Лира вдруг спохватилась, всплеснула руками и беспокойно спросила:

— Ой, госпожа, а как же ваш монги?

— А что монги? — не поняла её беспокойства. И перевела взгляд на притихшего зверька.

Надо бы ему имя придумать.

Вот вернусь с завтрака и подумаю. Предложу ему варианты.

Зверёк, кстати, задумчиво молчал и смотрел на меня, явно чего-то ожидая.

— Покормите его, ладно? — попросила девчонок. — Дайте как вчера мясо и…

Не успела договорить, как зверёныш резко взвился на кровати и, раскрыв свои перепонки, подлетел ко мне. Поймала его на руки и удивлённо уставилась на малыша. Монги застрекотал да ещё так активно, что было понятно: это что-то крайне важное.

Я покачала головой.

— Как плохо не понимать, что хочет этот прекрасный малыш.

Девушки хихикнули.

— Ладно, потом поломаю голову над твоими… «словами». А сейчас мне уже пора. Остаёшься за главного. Не буянь только, магию не трогай, артефакты не порти и хорошенько поешь. Договорились?

И что вы думаете?

Монги вдруг активно закрутил головой в отрицательном жесте. Как у него ещё голова не отвалилась, не знаю.

— Что, значит, нет?

Малыш взобрался мне на плечо, обвил шею хвостом и замер.

Ах, вот оно что.

— Ты со мной хочешь? — удивилась я.

И монги тут же радостно застрекотал. Наверное, это было что-то типа «да» вместе с фразой «Как же долго до тебя доходит».

Перехватила обеспокоенный взгляд девушек, хмыкнула и произнесла:

— Что ж, не могу же я явиться на праздничный завтрак и никого не шокировать? Ладно, малыш, идёшь со мной.