Глава 23

После скромных похорон маленькой Тори в Литлл-хаусе наступило мирное и спокойное время. Люси влилась в коллектив домочадцев так естественно и гармонично, будто всегда здесь жила.

Легкая печаль из-за смерти сестры и неуверенность в связи с привыканием к новому месту, некоторое время присутствовала на ее лице, но благодаря доброжелательности окружающих, а может, и своим способностям эмпата (а они у неё явно имелись, Маша не могла отрицать чрезвычайную чуткость девочки), Люси недолго пребывала в депрессии, и вскоре стала чаще улыбаться, принимать участие в делах и жизни особняка.

С дедом они поладили поразительно быстро, и главной причиной сближения стала необходимость обучения девочки грамоте. Пришедший в себя после визита младшей дочери сквайр был поражен, что десятилетняя Люси читает по слогам, да и то плохо, а уж про остальное и говорить нечего! И мистер Барнет развернулся во всю ширь своего интеллекта и энергии.

Для Люси в его кабинете установили столик типа парты, приобрели учебники, письменные принадлежности, словари и карты – одним словом, дед отрывался! Мэри поддерживала стремление обоих к общению, поскольку у неё с Люси сложились теплые и доверительные отношения практически сразу.

***

Несколько ночей девочка спала с теткой, потом стала приходить изредка, но всегда у них находились темы для разговоров и откровений. Маша обращалась с юной родственницей ровно и честно, выслушивала ее сомнения, объясняла страхи и комплексы, делилась планами, короче, старший товарищ в комплекте с психологом в действии.

Маше нравилась племянница и их взаимодействие, Люси – тоже, хотя девочка и не демонстрировала чрезмерный энтузиазм или эмоциональность, что попаданка только поощряла, считая сдержанность и достоинство лучшей формой поведения в обществе.

***

Был один момент, на который попаданка не сразу обратила внимание за всеми прочими, а потом, увлекшись общением, и вовсе «забила»: объяснение собственных знаний и умений, коими не обладала предшественница… Люсинда только единожды отметила её непохожесть на прежнюю тетку Мэри, в остальное же время вела себя так, будто не сомневалась в родственнице: не интересовалась мелочами, не задавала неудобные (для Маши) вопросы, редко, вскользь как-то, вспоминала прошлые неприятные события и ушедших бабку и родителей. Словно не было ничего и никого, словно её жизнь началась только в Литлл-хаусе…

Срабатывала ли у ребенка самозащита в виде ухода от травмирующих воспоминаний или Люси видела и понимала больше, чем показывала – тут даже Мария Васильевна не взялась бы строить предположения…Да и не хотела, если уж на чистоту…

Лазаридис договорилась с собой не «гнать лошадей» и пообещала себе же: если в будущем племянница вдруг поднимет тему очевидных изменений её характера, она выдаст ту же версию перерождения, что и отцу Мэри – сны и сновидения, давшие возможность прожить другую жизнь. А насколько в это поверит Люси…«Ну уж как бог даст, как говорится. Может, и не придется изворачиваться, потому что не станет она спрашивать… Может, наоборот, примет как данность, с её-то способностями. Короче, Склифософский, будет день – будет и пища, чего заранее напрягаться и психовать» - решила попаданка и отодвинула стремные мысли вглубь сознания.

***

Гардероб новоявленной обитательнице Литлл-хауса справили быстро, благо, миссис Роуз и Гейл, ставшая признанной мастерицей ателье, приняли в этом живое участие. Мэри ограничилась самым необходимым, считая, что растущей племяннице, проводившей все время в коттедже, много нарядов ни к чему.

Это было продиктовано не только экономией, но и здравым смыслом: Лазаридис сама придерживалась принципов разумного потребления и хотела научить Люси тому же. Вот на белье она не экономила, приучая девочку к ежедневной его смене и объясняя правила личной гигиены женщины.

***

Весна уверенной поступью шагала по землям Беркшира, и Мэри/Маша развернула полевые работы на отгороженном участке приусадебного газона, как и планировала, тем более, что это совпадало с желанием племянницы.

Для работ в саду и активного отдыха на природе попаданка, невзирая на недоумение отца и Хизер, заказала у портнихи непривычную для местных одежду: широкие штаны и рубахи до колен. Люси с восторгом приняла обновки: сидеть на грядках в них было удобно, а уж бегать за котом по лужайке и вовсе.

Да, в их доме появился Смоки! Из маленького смешного комочка к лету этот всеобщий любимец превратился в шкодливого, но умного и чистоплотного, желтоглазого гладкошерстного, полностью серого с голубым отливом, очаровательного молодого кота. Маша усматривала в нем черты британца (с грустью вспоминая при этом оставленного где-то Костаса и надеясь, что мурлыка в порядке), разве что морда не такая круглая и надменная.

Смоки был ласков, игрив, особо выделял сквайра и предпочитал проводить время либо у того на коленях, хотя порой рисковал забираться и на плечи хозяину, либо на кушетке в кабинете, где для него специально лежала подушка со стилизованным изображением кошки, пошитая по рисунку Мэри.

Мистер Барнет, поначалу гонявший наглеца с колен и из кабинета, вскоре обнаружил, что присутствие теплого тарахтящего пришельца успокаивает, а поглаживание приятного меха кошака – умиротворяет и расслабляет. Умение Смоки, в моменты работы над документами и размышлений о делах насущных, слушать, не перебивая и одобряя хозяина мурчанием и внимательным взглядом, вообще стало решающим в его пребывании в кабинете хозяина Литлл-хауса.

***

Огородик из десятка аккуратных, ограниченных досками, грядок, на которых Мэри и Люси высадили зелень и корнеплоды, предоставленные по просьбе сквайра арендаторами, благодаря уходу девушек радовал дружными всходами и здоровым видом посадок. Прислуга перестала дивиться причудам госпожи, но за огородными успехами обеих леди следила.

Том и Дик, на которых пала участь землекопов и водоносов, не роптали, забавляясь картиной сидящих на маленьких скамеечках мисс в широкополых шляпах и старых башмаках, пропалывающих сорняки или поливающих растения. Энни, получив зелень к столу, убедилась в очередной раз, что их мисс – самая замечательная хозяйка в Пендлитоне.

Маша однажды приготовила салат из молоденького редиса, пряных травок, лука и шпината (или салата, она не поняла), заправила его приготовленным (она, что, не попаданка?) майонезом и подала к жаренным в сухарях свиным отбивным, угостив блюдом всех обитателей Литлл-хауса. Сюрприз удался, а рейтинг Мэри вырос еще на один пункт.

Английский климат в части огородничества очень импонировал Маше: рано открылась почва, не было серьезных заморозков, хватало солнца, тепла и влаги, не было и вредителей. Даже капризные огурцы ее не подвели! Помидоров в первый год не получили в силу отсутствия такого овоща в деревне, а вот капуста выросла, как и репа, морковь, лук, свекла, фасоль, тыква и кабачки. Редис тоже чудом обнаружился, как и редька. В общем, приусадебный участок был отрадой Мэри, любовью Люси и забавой остальных. Да и ладно!