ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

О подготовке к вылету

На следующий день состоялось общее собрание факультета. Мрачный как туча декан, судя по интонации, сам считал грядущий вылет лютым маразмом, но, конечно, вслух это озвучивать не стал. Заодно выяснилось, что на подготовку у нас всего десять дней. Студенты тихо роптали, по толпе пробегали возмущенные шепотки. А я одного понять не могла: ведь теоретически местный правитель — все же не дурак. Просто дурак бы долго у власти не продержался. И если считать короля все же здравомыслящим, то зачем он затеял этот абсурд? Упорно казалось, что есть какой-то скрытый мотив. Да и наверняка не случайно вылет совпадал с прибытием в университет элитного отряда драконьих хранителей. Но пока это было очередным вопросом без ответа.

На мою настойчивую просьбу выдать другого ездового дракона магистр Диссер лишь угрюмо ответил, что и сам вчера по этому поводу скандалил, но без толку. Понятно, тетушка Иллары уперлась рогами и ни в какую, и победоносный взгляд на меня нашей непризнанной королевы это лишь подтверждал. Ну да, она же как-то пообещала мне, что я вылечу отсюда в скором времени, и теперь, видимо, старательно стремилась обещание сдержать.

И пока остальные мои одногруппники учились подниматься в воздух на драконах, мы с Гринфрогом все пытались уговорить нашего ездового. Только он упорно притворялся просто ковриком на арене и ни на что не реагировал. Я даже рискнула поговорить с ним по-драконьи, но он вообще словно бы и не заметил. Так что к концу занятия у меня уже сдали нервы. Я просто сидела рядом с дрыхнущим ездовым и рассуждала вместе с Гринфрогом:

— Ты не волнуйся, — уверяла дракончика я, — мы с тобой все равно не пропадем. Конечно, вылететь из университета малоприятно, но я уже придумала запасной вариант. То, что я понимаю все языки этого мира, скорее всего, большая редкость. Наверняка как переводчик буду на вес золота. Так что устроимся в жизни, не волнуйся.

— Но если ты не станешь развивать в себе магию, я так и не вырасту, — уныло напомнил Гринфрог. — А только тут, в университете, знают, как именно магию хранителя развивать. Вот же этот вылет дурацкий! Все нам испортил!

— Думаю, будь у нас нормальный дракон, то все бы получилось, — я покосилась на дрыхнущего ездового. — Но ты сам слышал, другого нам не видать. И я вообще не представляю, как этого заставить лететь, если даже их речь не помогла. Может, он глухой? Или вообще летать не умеет?

Гринфрог замялся, словно сомневаясь, говорить или нет.

— Марин, есть у меня один вариант… Насколько я знаю, дикие драконы всегда живут стаями. И у каждой стаи есть предводитель — самый сильный из всех. И ведь тут, в ангарах, тоже своеобразная стая, получается. Ведь хоть как здесь драконы объединены в единое сообщество, пусть и принадлежат к разным видам.

— И тогда грозовой по имени Гнев — их предводитель, — подхватила мысль дракончика я. — Так а что ты предлагаешь? Идти к нему и попросить рявкнуть на нашего ездового, чтобы тот хоть шевелиться начал? Честно говоря, я думала над этим, но тут есть одно большое «но». Из-за грядущего тайного посвящения, которого руководство так опасается, студентов теперь вообще не пускают в ангары, даже в сопровождении преподавателей. А вариант «орать грозовому, стоя у входа» мне все же кажется не самым разумным.

— Это студентов не пускают, а маленький дракончик вполне мог бы незаметно проскользнуть, — Гринфрог крепко задумался.

— Вот уж не ожидала от тебя такой самоотверженной смелости, — изумилась я.

— А причем тут я? — тут же развенчал мои мысли он. — Это нам с тобой надо найти какого-нибудь не дружащего с головой, чтобы он согласился это осуществить. Хотя по-драконьи ведь только мы с тобой вроде как говорим… — с досадой вздохнул он. — Вот же невезуха…

Так что это занятие у нас прошло впустую. Магистр Диссер даже сочувственно посоветовал не мучиться впустую, а заранее от вылета отказаться. Но я пока не собиралась сдаваться. Нужно было лишь найти средство…

Вопреки моим надеждам, лорда Сагрейна сегодня в университете не было, так что опять разговор обо всех вселенских тайнах откладывался. И мне предстояло тупо полдня раскладывать и дальше книги в архиве, а потом еще светило занятие у доброй Таран. Силовое развитие в связи с вылетом теперь тоже сделали каждодневным. В общем грядущие десять дней рисовались в перспективе крайне напряженными. И это я еще не учитывала, что Лекс просто так не сдастся…

Потому время в архиве мне и казалось в какой-то мере передышкой. В тишине, спокойствии… Хотя насчет этого я, конечно, зря размечталась. И все из-за Гринфрога.

С сегодняшнего дня я ведь посадила его на диету. И он переносил ее со свойственными терпением и стойкостью. То есть причитал, истерил, ругался и примерно раз в полчаса репетировал смерть от бессилия. Еще и феи вовсю ему подыгрывали. Слушали многословную прощальную речь, в которой через слово упоминалось, какая я злая, и демонстративно промокали глаза крохотными платочками. На мои попытки напомнить, сколько дракончик сегодня слопал, Гринфрог лишь вопил, что это была не еда. И ему неинтересно, как полезен для него творог и овощи. Ему интересны только сладости. В итоге мы с ним разругались. И дракончик демонстративно утопал вглубь архива, и феи, как свита, последовали за ним.

Не успела я порадоваться, что хоть немного побуду в спокойствии, как тут же почувствовала чей-то взгляд — кто-то сейчас пристально за мной наблюдал. Я тут же оглянулась на лестницу, но там никого не оказалось. Получается, некто был где-то тут, затаился среди ближайших стеллажей. От нахлынувшего ужаса аж мороз по спине пробежал. Благо, громкие возмущения Гринфрога доносились с другой стороны, так что дракончик находился в относительной безопасности. Чего я не могла сказать о самой себе.

Но ощущение чужого взгляда почти тут же исчезло. Я даже толком удивиться не успела, на лестнице показался лорд Сагрейн. Видимо, его появление и спугнуло наблюдавшего.

— Добрый день, Марина! Ты уже вовсю трудишься? — улыбаясь, архивариус спустился в библиотеку.

— Добрый день, лорд Сагрейн, — чуть растерянно отозвалась я и тихо добавила: — Тут только что был кто-то посторонний. Я не видела, правда, кто именно.

Наг вмиг нахмурился, хлопнул в ладоши, и к нему тут же примчались феи одновременно с разочарованным воплем Гринфрога:

— И вы меня бросаете?! Предательницы!

Лорд Сагрейн попросил фей все здесь осмотреть, и они спешно разлетелись по архиву. Так же быстро вернулись и дружно помотали головами.

— Видимо, тебе просто показалось, — сделал вывод наг. — Устала, вот и померещилось. Присядь, передохни. Хватит уже на сегодня, и так, молодец, много сделала.

Вот только я сомневалась, что почудилось, да и списывать на мою паранойю тоже пока не хотелось. Уж лучше быть настороже. Учитывая, что архив напрямую сообщается со старыми переходами замка, то неизвестный вполне мог спешно туда ускользнуть.

Лорд Сагрейн, между тем, попросил фей организовать чаепитие. И через несколько минут на освобожденном от книг столе красовался чайничек, три чашки чая и большое блюдо с пирожными. Вмиг нарисовался передумавший погибать в забвении, на всех обиженный Гринфрог. Сделал вид, что не заметил мой укоряющий взгляд, забрался на стол и принялся за сладкое. Злая я не удержалась, тут же с полки выудила справочник про драконов, нашла изображение болотника и разворотом показала Гринфрогу:

— А ты ничего не забыл?

— А чего? — пирожные сейчас явно у него перевешивали перспективы стать увальнем в будущем. — Симпатичная картинка, — и добавил пафосно, как гид в галерее искусств: — Вот прямо чувствуется в этом драконе своя особенная природная красота. Далекая от условностей, свободная от оков чужого мнения и закостенелости обывателей.

Внимательно наблюдающий нами архивариус, вдруг произнес:

— Марина, вот, кстати, не факт, что твой дракон именно из зеленых болотников.

Гринфрог даже жевать перестал, так и замер с набитым ртом.

— То есть? — не поняла я. — Есть какой-то другой вид драконов, похожий на болотников?

— Не совсем. Но меня озадачивает одна деталь. Вот смотри, у Гринфрога перепончатый узор на крыльях идет по спирали. А у болотников просто кругами. К тому же роговые выступы у болотников более округлой формы, а у твоего, заметь, немного заостренные.

— Так, может, это по мере роста изменится, и у мелких все так и должно быть?

— Нет, — покачал головой лорд Сагрейн. — Я тебе как раз описывал детенышей болотников. То есть Гринфрог сейчас должен быть в точности таким же. И либо в его развитии сильное отклонение, либо даже не знаю, — он развел руками. — Если расценивать, что отклонений нет, то твой дракончик вообще какого-то неизвестного вида.

— Обалдеть! — с набитым ртом восхитился Гринфрог и тут же нагло меня оповестил: — Слышала, жадина и притеснительница? Я не болотник! Так что все диеты отменяются! Я вот прямо чувствую, что я — редкий вид, которому необходимо питаться исключительно сладостями! — и в доказательство своих слов он тут же откусил от двух пирожных сразу.

Лорд Сагрейн засмеялся и погладил дракончика по голове. И уже серьезно мне добавил:

— Я ведь рассказывал, что в силу особенностей моей расы, я никогда ничего не забываю. Все, что когда-то узнал, помню. Так вот, вероятность, что у тебя именно болотник, невелика. Но при этом я даже предположить не могу, что это именно за дракон. Может, признаки его вида проявятся позже. Так что тут время все расставит по своим местам.

В ответ я лишь чуть рассеянно кивнула. Странно, но порыв рассказать архивариусу про другую случайно замеченную мною расцветку Гринфрога тут же исчез. Я инстинктивно чувствовала, что не стоит об этом распространяться. Не именно лорду Сагрейну, а вообще никому-никому.

— Есть один человек, который мог бы пролить свет на это, — голос архивариуса отвлек меня от раздумий. — Хотя все же человеком, наверное, назвать ее сложно. Существует то ли легенда, то ли слух, что на Драконьих Пустошах живет некто, — наг на миг задумался, — колдунья или шаманка, даже не знаю, как сказать вернее. Живущие там дикие драконы чтят ее, и она знает о них абсолютно все

— А как туда добраться? — тут же заинтересовалась я.

— Даже не думай об этом, — лорд Сагрейн покачал головой. — На Пустоши отправляются только охотники, да и то большими хорошо вооруженными отрядами и лишь в самые незаселенные части. А в одиночку беззащитной девушке-хранителю там делать нечего, это верная смерть.

— Да не полетим мы ни на какие пустоши, — тут же вставил веское слово Гринфрог. — Главное, что я не болотник, а остальное пока мелочи. Вот вырасту, тогда и увидим, кто я, — он шумно отхлебнул чай из своей чашки.

И вот с одной стороны, хоть и грызло любопытство расспросить неведомую драконью шаманку о моем драконе. Но с другой, сразу возникал резонный вопрос: неужели мне сейчас других проблем мало, чтобы еще вдобавок отправляться на Драконьи Пустоши?

— Ты ведь хотела меня о чем-то расспросить, — напомнил архивариус.

— Вы обещали мне рассказать про иномирцев, — я отставила чашку с недопитым чаем на стол.

— На самом деле тут и рассказывать особо нечего. Лиртан хоть и занимает ведущее место в мире, но испокон веков враждует с Радданом. Это довольно могущественная страна, расположенная к востоку отсюда. Одно время радданцы даже чуть не одержали победу, но тут появились драконьи хранители. Все-таки в войне пока ничего эффективнее драконов не существует. Подчиненные и выдрессированные охотниками, они либо слишком апатичные, либо могут стать неуправляемыми из-за озлобленности на людей. И потому драконы хранителей, служащие своему обладателю верой и правдой, ценятся на вес золота. А в Раддане по каким-то причинам таких рождается крайне мало. Причины неизвестны, вот и принято считать, что все дело в иномирцах. Мол, появляются такие только в Лиртане, и самим появлением привносят сюда особую магию, которая и привлекает, так называемые, драконьи искры жизни. И вот за эту версия яро ухватились. Потому в Лиртане старательно поддерживают, что иномирцы тут — частое явление. А значит, больше особой магии, больше рождается хранителей.

— А смысл? — пока не очень понимала я.

— Смысл в том, чтобы противник был уверен в неизмеримом превосходстве Лиртана и не рисковал нападать. Но вот, к слову, в Раддане тоже начали чаще появляться хранители. Причем, весьма сильные. Но пока все равно их в разы меньше, чем здесь.

— То есть мы, иномирцы, тут совершенно не причем? По сути, никакой особой роли не играем, кроме иллюзорной?

— Да, все верно, — лорд Сагрейн допил чай и подытожил: — Фактически единственная наша особенность: это возможность понимать все языки и свободно на них изъяснятся. Что тоже, я считаю, немало.

Ненадолго воцарилось молчание. Архивариус снова наполнил наши чашки чаем из изящного чайничка. Доевший все пирожные перемазанный в креме Гринфрог довольно храпел прямо на столе. А меня все терзала некая смутная догадка, только ухватить ее я никак не могла.

— Лорд Сагрейн, а вы не могли бы мне еще рассказать о камне рода? Я расспрашивала об этом преподавательницу по основам магии, но кое-какие моменты так и остались непонятными.

— Да, конечно, спрашивай, — кивнул наг.

— Вот что будет, если к камню рода прикоснется человек, который вообще к этому роду никакого отношения не имеет?

— Боюсь, подобное невозможно, — архивариус покачал головой. — Камень излучает конкретную магию, доступную лишь этому роду. Она, как защитный барьер, не пропустит никого постороннего.

— А если, допустим, кто-то из рода возьмет постороннего за руку и вот так позволит к камню прикоснуться? — не унималась я.

— Тоже нет. Все равно магия камня не пропустит.

— А если все же допустить вариант, что пропустила, то, чтобы произошло?

— Даже ума не приложу, — задумчиво отозвался лорд Сагрейн. — Боюсь, такое прикосновение постороннего бы просто убило.

Вот теперь я совсем уже ничего не понимала. Похоже истинный ответ на этот вопрос мог дать лишь Лекс, но вот только он не спешил откровенничать.

— Лорд Сагрейн, скажите, а могут одновременно в человеке развиваться две магии? К примеру, хранителей и охотников? И к каким это может привести последствиям?

Архивариус посмотрел на меня немного странно, но все же ответил:

— Все будет зависеть от потенциала этого человека. Если он достаточно силен, то не только сохранит жизнь в столкновении противоположных магий, но, при определенном везении, и рассудок. Но вероятнее всего, конечно, смерть. Нужно быть могущественнейшим магом, чтобы удержать свою душу нетронутой магией. Видишь ли, столкновение магий разрывает саму ткань человеческого мироздания. Как бы попроще объяснить… Вот смотри, если представить душу или духовную сущность, как удобнее называть, в виде белого шара. То буйство воинствующих магий каждым выплеском создает на этом шаре черное пятно. И так постепенно белого цвета совсем не останется. Вот тогда человек умрет. Он просто не может существовать с такой измененной душой. И тут единственный шанс — взять под контроль обе магии, сдерживать их, не давая разрушать духовную суть. Но такое, скажу честно, почти невозможно.

А я ведь так надеялась, что лорд Сагрейн расскажет что-нибудь оптимистичное, и сложившаяся ситуация покажется вовсе не такой ужасной… Ага, как же. И если в потенциале Лекса я не сомневалась, то вот в своем пока очень даже.

Но при этом возникало просто громаднейшее противоречие! Я была стопроцентно уверена в одном: Лекс знал, что делает, и он ни за что не причинил бы мне вреда. Несмотря на все его не особо приятное поведение в последнее время, в глубине души я все равно ясно чувствовала, он не только не желает мне зла, но и стремится уберечь от любой опасности. Так что тогда все же произошло у рунного камня?! Ведь теперь что-то с Лексом не то, да и с моей магией явно не то! Это прекрасно соответствует описанным лордом Сагрейном ужасам, но… Лекс знал, что делает. Стопроцентно. Без сомнений. И уж точно он выяснил заранее все свойства камня рода и о губительных последствиях в том числе. Неужели он все же нашел какую-то лазейку? Другого объяснения я попросту не видела.

Сегодня силовое развитие выдалось еще более лютым, чем вчера. Не знаю, что тому виной: больное воображение госпожи Таран или же сама по себе учебная программа все это подразумевала. Но последнее вызывало у меня явные сомнения. Хотя бы потому, что Иллара под руководством своей тетушки наверняка, максимум, тягала розовые гантельки, и уж точно для нее не устраивали такое светопреставление.

А у нас, как выяснилось, несколько студентов после прошлого занятия даже попросились обратно к Заналли, но получили от ворот поворот. А госпожа Таран продолжала лютовать… Сегодня так вообще устроила ту еще жуть.

На арене хаотично были размещены небольшие арки — эдакие мини-мосты над мини-озерцами. И именно под этими арками нам и предстояло прятаться от пикирующих сверху драконов. Вот только в сымпровизированных озерцах затаились милые рыбки, чуть ли не аналог земных пираний. И в итоге получался круговорот студенток в природе: девушки с воплями мчались от воздушных драконов, прятались под арки и через пару секунд с еще большими воплями оттуда выскакивали. И все повторялось заново. Милейшая госпожа Таран назвала это издевательство «Тренировка на скорость реакции» и с довольным видом наблюдала со стороны, изредка что-нибудь на нас нелицеприятное рыкая. Да даже приведшие драконов стражи больше нервничали из-за происходящего, чем наша милая преподавательница!

И кроме всего прочего, мне еще пришлось постоянно держать Гринфрога на руках. Он так объелся у лорда Сагрейна, что вообще теперь шевелиться не хотел. Еще и возмущался, что вместо комнаты с удобной мягкой кроватью я притащила его неизвестно куда, где все орут и ему спать мешают. При более-менее небольших размерах весил уже дракончик килограмм десять, не меньше. В общем, к концу занятия я была такая вымотанная и злая, что от меня даже местные пираньи шарахаться начали.

Да и перед тем, как отпустить нас, милейшая Таран сказала:

— Ну что ж, пара дней легкой разминки позади, а завтра уже приступим к серьезным тренировкам.

Судя по выражениям лиц, мои сестры по несчастью собирались то ли упасть в обморок, то ли разразиться потоком нецензурных выражений. А я лишь устало вздохнула. Мне уже казалось, что такими темпами я просто не доживу до этого злосчастного вылета.

И в столь радужном состоянии я побрела в комнату. Мечтала только о том, чтобы поскорее помыться и лечь спать. Ну и чтобы завтра с утра пораньше произошло чудо: и вылет отменили, и все загадки получили ответ, и, главное, Лекс стал прежним. Уж очень вымотанной мне хотелось, чтобы все мои проблемы решил кто-нибудь другой.

Лекса в спальне не оказалось, Клементина спала на моей кровати, я туда же опустила уснувшего Гринфрога. Потом дракончиков потесню, сначала мыться. Прихватив с собой полотенце и чистые вещи, я набрала в купальню воды с ароматной пеной и, раздевшись, с удовольствием туда забралась. И тут же встала проблема номер один: как бы не уснуть прямо здесь, а успеть добраться до постели — настолько теплая вода расслабила.

Так я и нежилась с закрытыми глазами, пока вдруг не объявился Лекс. Ну да, вот как раз его мне сейчас и не хватало для полного счастья. Он даже сказать ничего не успел, я его опередила:

— Лекс, вот и без тебя сейчас тошно, хоть ты не выноси мне мозг, а.

— А я почему-то наивно надеялся, что тебе в моем обществе очень даже хорошо, — мрачно усмехнулся он. Но уходить не спешил, подошел к купальне и присел на край.

— Так и было. Пока у тебя в голове какие-то шарики за ролики не закатились, — чуть лениво отозвалась я. И с одной стороны, смущало, что я сейчас совсем без одежды. Но с другой стороны, шапка пены все надежно скрывала.

Лекс ничего не ответил. А я закрыла глаза, тем самым намекая, что аудиенция закончена, и надеясь, что он сейчас уйдет. Но он не только не ушел, но и через примерно пол минуты вода всколыхнулась — Лекс ко мне присоединился, предварительно раздевшись.

Вот в нормальном состоянии я бы тут же заорала и выскочила из ванны, проклиная кое-кого. Но пофигистичная усталость даже этот порыв свела на нет. Я приоткрыла глаза, вперив мрачный взгляд в сидящего напротив довольно улыбающегося Лекса. Раскинув руки, он облокотился на стенку, вода доходила ему до пояса. Благо, размеры купальни позволяли разместиться напротив, даже не касаясь друг друга.

В первое мгновение хотелось сказать какую-нибудь гадость, но вместо этого вдруг залюбовалась, как он хорошо слажен: рельеф мышц, широкие плечи… Но зависла я лишь на долю секунд, отвела взгляд. Ведь что толку от красоты мужчины, если у него явные проблемы с адекватностью и самоконтролем? И то спасибо, что сейчас вел себя спокойно. Впрочем, если что, всегда можно схватить вон ту щетку с тяжелой деревянной ручкой и доходчиво Лексу объяснить, что ему уж точно ничего не обломится. Если только этой щеткой со всей дури по затылку.

Между тем, царила созерцательная тишина. Правда, Лекс мог созерцать лишь мою голову, остальное скрывали пена и вода. Но, может, у него и воображение неплохо работало. Но самое интересное, выглядел он тотально спокойным. Я едва не ляпнула «Ты ко мне присоседился, чтобы теперь просто молчать?», но, боюсь, он бы мог расценить это как намек к прямым действиям.

Но Лекс и сам вдруг нарушил тишину. Я бы не удивилась неприличным намекам и заигрываниям или пафосному «Давай поговорим о нас», но он не оправдал моих ожиданий:

— Марин, вот смысл ты мучаешься, лучше сразу откажись от вылета.

— Я уже сказала тебе свое мнение на этот счет и повторять не собираюсь, — парировала я невозмутимо, но в душе начало неуклонно подниматься раздражение.

— И толку тебе от этого упрямства? — Лекс со вздохом покачал головой.

— А тебе нужно, чтобы я во всем с тобой соглашалась? — не удержалась от ехидства я.

Он мрачно усмехнулся:

— Боюсь, я умру от старости раньше, чем этого дождусь, — и уже серьезно добавил: — Ну вот зачем тебе сдался этот вылет? Чтобы лишний раз меня позлить?

— Извини, если нанесу тебе душевную травму, но мир вообще-то не вращается вокруг тебя, единственного и неповторимого, — сорвалась я. — И раз я что-то делаю, то это имеет значение. Этот вылет для меня крайне важен!

— И чем же? — скептически приподнял брови Лекс. — Возможностью остаться в университете? Твое будущее и так полностью обеспечено, так что по меньшей мере глупо рисковать своей жизнью ради учебы. Пойми, я ведь о тебе забочусь.

— Да-да, я заметила. У меня уже скоро нервный тик будет от этой твоей заботы. Лекс, отстань ты от меня, а. И так своими выходками в последнее время уничтожил все мое к тебе уважение и хорошее отношение, — устало ответила я. — Вот ты весь такой умный и все просчитывающий, и неужели сам не понимаешь, что только сильнее меня отталкиваешь? Хотя, видимо, тебе тупо все равно, раз важна только постель.

— Это для меня далеко не главное, — хоть и ответил он спокойно, но желваки на лице выдавали охватившую злость. — Я думал, ты понимаешь.

— Угу, а ты сам себя в последнее время понимаешь? — с вызовом смотрела на него я. — А узнаешь? Лично я не узнаю. Видимо, раньше ты просто маскировался под уравновешенного и заботливого, а теперь открыл свое истинное лицо.

— Ну вот зачем все усложнять? — он раздражался все сильнее. — Есть я, есть ты, есть определенные чувства между нами, которые мы оба признаем. Так смысл всех этих представлений и ссор?

Очень хотелось в ответ его послать далеко и надолго, но я все же пояснила:

— Определенные чувства, как ты выразился, у меня возникли к совсем другому Лексу. Тому, кто с первого дня здесь был моей защитой и опорой. К тому, который искренне заботился и беспокоился, не требуя ничего взамен. Тому, который вызывал смущенное волнение и умиротворенную радость. Тому Лексу, который не пытался меня переделать под себя. Жаль только, что этот Лекс мне лишь почудился. А истинный безвылазно погряз во лжи и самомнении.

— Ааа! — раздался вопль Гринфрога. — Какой кошмар! — дракончик нарисовался в дверях ванной. — Клементина, ты только глянь! Хотя нет, не смотри, это слишком шокирует! О, мои глаза! Я хочу это развидеть!

— Мелкий, ты чего разорался? — хмуро смотрел на него Лекс, явно недовольный, что наш тет-а-тет прервали.

— Нет, они еще спрашивают! — дракончик возмущенно всплеснул лапками.

— Что случилось? — теперь еще и сонная Клементина появилась. — Ой, — смущенно улыбнулась она, увидев нас.

— Слушайте, это совсем не то, что вы подумали, — внесла ясность я. — Мы просто разговаривали.

— Ага. Голышом. Наедине, — прокурорским тоном парировал Гринфрог и тут же снова заголосил: — Нет, ну какой кошмар!

Лекс, похоже, едва сдерживал смех, да и Клементина непонятно чему откровенно радовалась, а я чувствовала себя преглупо.

— Маринка окончательно сошла с ума! — продолжал громогласно сокрушаться дракончик. — Маринка, ну ты что?! Это же Лекс! — указал на него лапками и даже хвостом. — Главный зануда всея этой комнаты, университета и мира в целом! К тому же вечно орущий на меня тиран, жадина и…и…да и вообще он мне не нравится!.. Нет, ну то есть он в общем-то ничего, но не до такой же степени, чтобы я разрешил вам тут разврат устраивать! — потрясал лапками он, мол, куда катится этот мир.

— В общем, так, — уперев лапки в бока, Гринфрог направился прямиком к Лексу. — Ты теперь, как честный мужчина должен…

— Жениться! — радостно подсказала драконочка.

— Да причем тут жениться? Он теперь должен мне восемь тортов и четыре сундука пирожных для лечения этого стресса! Каждодневно!

Мда. Дорого же Гринфрог ценит мою честь.

— Жениться дешевле, — тут же прикинула Клементина.

— Слушайте, давайте-ка вы оба отсюда, — со смехом скомандовал Лекс.

— Чего?! И оставить вас тут наедине?!

— Да сейчас мы придем, мелкий, не буянь. Буквально через минуту.

— Отсчет пошел, — сердито предупредил дракончик, но все-таки покинул ванную следом за Клементиной и дверь прикрыл.

Лекс выбрался из купальни первым. Я закрывала глаза, хотя его это, по-моему, только забавляло.

— Марин, я отвернулся, можешь вылезать из воды. Или тебе помочь?

— Уйди вообще отсюда, пожалуйста, — я открыла глаза. Лекс уже одетый, стоял спиной ко мне.

— Я и так не смотрю.

— Я тебе не доверяю. Выйди из ванной, а.

Демонстративно вздохнув, он все-таки ушел в спальню. А я быстро выбралась из купальни, вытерлась и надела пижаму. Вот почему-то даже настроение лучше стало. Может, мне, конечно, и показалось, но до Лекса все же начало доходить, что он не прав.

Я страшенно не выспалась. Гринфрог полночи читал нам нотации о благопристойном поведении. И даже угроза Лекса выставить дракончика в коридор не возымела результата. В итоге следующим утром на занятие к магистру Диссеру я пришла сонная и вялая. Лекс хоть и выглядел бодрым, но тоже явно пребывал не в духе. Зато Клементина все чему-то втайне радовалась, исподтишка на нас поглядывая. А Гринфрог обиженно сопел.

Стражники привели драконов. Мой сразу же распластался на траве, и я ему даже позавидовала. Я бы вот тоже сейчас с удовольствием поспала… А Гринфрог даже церемониться не стал. Забрался ездовому на спину, удобно свернулся и засопел. Ну да, не выспался же бедненький.

А мои одногруппники уже вовсю летали на своих драконах под куполом. Магистр Диссер на меня уже даже внимания не обращал, видимо, списал со счетов окончательно. Но я не унималась, все пыталась расшевелить ездового. И говорила с ним по-драконьи, и в порыве раздражения, даже распихнуть его рискнула. Но на эти мои жалкие попытки сдвинуть с места, тот лишь лениво открыл один глаз и тут же закрыл. Честно, я чуть не взвыла от бессилия и злости.

И почти тут же к нам спланировал черный дракон. Лекс спрыгнул с него и подошел ко мне.

— Злорадствуешь? — невольно вырвалось у меня. Вообще его лицо не выражало никаких эмоций, это я просто сейчас от дурного настроения на него сорвалась, получается.

Но, видимо, Лекс и сам это понимал, проигнорировал мое высказывание.

— Вот знаешь, в чем проблема, Марин? — внимательно оглядел амебного ездового. — Ты с ним нянчишься. Тебе давно пора понять, что драконы — это не милые зверушки, с которыми надо сюсюкаться. Это безжалостные хищники. И понимают они только одно обращение.

— Не вздумай его обидеть! — тут же воспротивилась я.

Но Лекс решительно отодвинул меня в сторону и рявкнул:

— Вставай!

Проснувшийся Гринфрог тут же с перепуганным воплем свалился на траву. Но я глазам своим не поверила, ездовой тут же поднялся на лапы! Одно слово! Одно простое слово и так подействовало! Не часовые уговоры, которые я тут вела который день, а короткий приказ! Правда, таким тоном, что, наверное, и мертвые бы из могил с перепугу повставали.

Больше Лекс ничего не говорил. Он просто смотрел в глаза дракону. Тот, бедный, аж чуть сжался, словно видел во взгляде нечто неизмеримо жуткое. Ну да, они же панически боятся магию охотников…

— Марина, попробуй забраться на него.

— Но…он же боится…

— Он и должен бояться, — Лекс явно едва сдерживал раздражение. — Это единственный способ ими управлять. Не веришь мне, считаешь извергом, так сходи у магистра в лоб спроси.

— Да вы оба с ним одинаковые изверги, — пробурчал Гринфрог.

Я все же колебалась. Ведь так хотелось наладить с ездовым хорошие отношения, и…

— Марина! — у Лекса кончалось терпение. — Ты сама мне сказала, что этот вылет для тебя крайне важен, так чего теперь ждешь?

Осторожно подойдя к дракону, я замерла. Все чудилось, что это он при Лексе смирный. А стоит нам подняться в воздух, как на мне отыграется.

— Не волнуйся, дракон не причинит тебе вреда, — Лекс вмиг разгадал мои опасения. — Главное, сама помни, кто из вас главный.

Я все-таки забралась на дракона и как можно увереннее произнесла:

— Вверх.

И тут же ездовой взмахнул крыльями и взлетел. А ведь я уже сомневалась, что он вообще летать умеет… Но он послушно парил под куполом, ловко разминаясь с другими драконами. Похоже, мой вылет был все-таки спасен… Вот только я так и не поняла, почему Лекс все же решил мне помочь.

В конце занятия, когда ездовых увели, а дракончики отдыхали на траве, магистр Диссер выстроил группу и огласил:

— Итак, вы все научились взлетать на драконах. То, что и десяти минут в открытом полете не продержитесь, это другое дело. Как и то, что даже моя пробабушка научилась бы быстрее, чем вы, — он был как всегда мил. — Да, времени у нас в обрез, подготовиться сложно, но не невозможно. Ну а сейчас, пока вы шустро не разбежались, необходимо решить еще один вопрос. Как вы знаете, — старший куратор вышагивал вдоль строя, — хранители всегда действуют отрядом в восемь человек. Это, так называемая, боевая единица. И, естественно, у каждого отряда есть лидер. Вот и вам предстоит выбрать себе предводителя. Как на мой взгляд, тут может быть лишь одна кандидатура, но решать все равно вам, — он развел руками, мол, давайте решайте.

И, конечно, первой вякнула Иллара:

— Что тут выбирать? Мало того, что я — потомственный хранитель, так и магический потенциал у меня сильнейший. Несомненно, командовать отрядом буду я, как вы и сказали.

Не удержавшись, я закатила глаза.

— Вообще я имел в виду Лекса, — с усмешкой уточнил магистр.

Но Иллара даже возмутиться не успела, Эйдан ее опередил:

— А я не считаю Лекса подходящей кандидатурой, — скрестив руки на груди, с вызовом бросил взгляд на совершенно невозмутимого соперника. — Я справлюсь с ролью лидера отряда куда лучше.

— Лидер должен быть суров и немногословен, — Дит вдруг напомнил о том, что он вообще умеет говорить. — А не несерьезным балаболом.

Ого, у них с Эйданом разлад?

— А я считаю, — даже Тебрен встрял, — что возглавлять отряд должен самый умный и начитанный.

— А я…а я бы вот тоже смогла быть лидером, — вдруг расхрабрилась Рисса, но тут же заглохла под уничижительным взглядом Иллары.

И все выжидающе перевели взгляды на меня, явно любопытствуя, какие доводы я в свою пользу приведу. Ну я и ответила честно:

— Я в предводители вообще не рвусь. И мне кажется, лидером должен быть Лекс.

Но меня, похоже, даже не услышали. Лишь Иллара презрительно фыркнула, что мне с моим «тупым увальнем», естественно, никогда отряд не возглавлять. Одногруппники принялись спорить, кто из них самый подходящий. Лекс по-прежнему не вмешивался. А магистр Диссер смотрел на это безобразие и чесал затылок:

— Мда. Как вас, таких несовместимых, вообще в одну группу набрали? Обычно в отрядах хранителей лидер выбирается сразу и единогласно. И никто вот такие словесные поединки не устраивает.

Тут как раз и Орен нарисовался, которого до этого магистр отправлял помочь стражникам вернуть драконов в ангары.

— Вот, кстати, да, — поддакнул младший куратор. — В моей группе в свое время мы сразу определили.

— Так а почему ты сейчас не со своей группой? — полюбопытствовала я. — Я думала, после обучения хранители так единым отрядом и служат.

Вместо помрачневшего Орена довольно резко ответил магистр Диссер:

— Группа Орена погибла еще на первом курсе. В драконьих ангарах во время так почитаемого некоторыми идиотами посвящения в студенты, — но тут же сменил тему, рявкнул на галдящих студентов: — Так, хватит! До вылета у вас еще есть время определиться, кто будет возглавлять отряд. А сейчас все прочь с глаз моих!

Сегодня лорд Сагрейн уехал из университета на весь день, по словам одного из младших библиотекарей. Но на столе в архиве меня уже ждали новые стопки древних фолиантов. А Гринфрога, в свою очередь, ждали феи, которых он подговорил таскать ему из трапезного зала сладости. В общем, мой дракончик очень даже хорошо устроился, и в этот раз даже не гундел, что ему скучно. Развалившись в кресле лорда Сагрейна, уминал вкусности и на меня даже внимания не обращал. А я в глубокой задумчивости принялась за книги.

Ведь после занятия у магистра Диссера произошло кое-что. Мы с Лексом уходили с арены последними, чуть позже одногруппников. Мне просто любопытно было спросить у него, почему же он не отстаивал свою кандидатуру. Но когда мы поднимались по ступеням к дверям замка факультета, навстречу вдруг появилась Вейла. А я в последнее время вообще и думать о ней забыла! Первым же делом она кинулась к Лексу на шею и Клементину бы с его рук смела, так и не заметив, но драконочка и сама быстро спрыгнула на ступеньку, едва завидев девушку.

Мне очень хотелось посмотреть, как поведет себя Лекс, но в то же время так противно стало. Забрав Клементину, я быстро ушла. Отнесла понурую драконочку в комнату, ведь нам с Гринфрогом пора уже было в архив.

Но вот теперь я очень жалела, что не осталась и не понаблюдала, как Лекс будет с невестой миловаться на моих глазах. Уж точно после такого у него не хватило бы наглости что-то мне высказывать про наши отношения. Но, увы-увы, в тот момент эмоции пересилили…

Сегодня сортировка книг шла быстрее. Восприятие других языков заметно улучшилось и перестраивалось почти сразу. Но, главное, это позволяло отвлечься от гнетущих мыслей.

— Все, я наелся и мне скучно! — неожиданно огласил Гринфрог.

— Так спи, как ты обычно и делаешь, — отмахнулась я, рассматривая очередную книгу.

— А вот не хочу! — насупился он. — Мне сейчас и спать скучно!

В общем, пострадал он так минут десять и в итоге утопал играть с феями в прятками. И теперь с глубины архива периодически раздавались его возмущенные вопли «Вы жульничаете! Не находите меня так быстро!».

Я снова было занялась книгами, но в один миг вдруг по спине пробежал холодок ужаса от знакомого ощущения чужого взгляда. Тут же обернулась, и дыхание перехватило. Из-за стеллажа вышел тот самый таинственный незнакомец.

— Доброго вечера, — пусть верхняя часть лица так и оставалась скрытой капюшоном, но зато улыбку прекрасно было видно. — Полагаю, ты уже успела соскучиться и очень рада меня видеть.

Ну как сказать… В общем-то рада. Но только если получится быстро подговорить фей его связать, и вот тогда выпытать все, что он знает. Да и выяснить, наконец, кто он такой. Я вот совсем не сомневалась, что этот тип в курсе абсолютно всего происходящего и со мной, и с Гринфрогом, и в целом.

— Добрый вечер, — вполне нейтрально поздоровалась я. — Надеюсь, в этот раз ты появился, не чтобы очередные загадки подкидывать.

— Все верно, — он не переставал улыбаться, — сегодня у меня цель вполне определенная и безо всяких намеков. Я даже согласен, так и быть, ответить на какой-нибудь один твой вопрос. За исключением, конечно, расспросов о моей личности. Для этого уж точно еще не время.

Кто бы сомневался. Мне уже казалось, что я состарюсь раньше, чем узнаю тайные смыслы всего происходящего. И вот даже сейчас крайне сложно было выбрать всего один вопрос из всех накопившихся.

— Какие цели относительно меня и Гринфрога ты преследуешь? — спросила первое пришедшее на ум.

— Тут все просто. Я лишь хочу сохранить ваши жизни, — судя по интонации вроде бы даже не врал.

— Но зачем это тебе?

— А это уже второй вопрос, — он снова улыбнулся, на миг будто бы прислушался к чему-то и подошел ко мне чуть ближе. Теперь нас разделял лишь стол с книгами.

А я все пыталась угадать, кто же он. Но и голос казался ни на чей не похожий, да и по подбородку и губам тоже было крайне сложно определить сходство с кем-либо. Да и походка, и фигура совсем никого не напоминали. Так что, может, его намек «ближе, чем ты думаешь» вовсе не говорил, что этот тип — кто-то из знакомых? А просто, что он тоже где-то тут в университете?

— Так а сейчас ты зачем появился? Опять о чем-то предупредить?

— Не совсем, — уклончиво ответил тот. — Всего лишь кое-что ускорить.

Я не успела спросить, что он имеет в виду. В мгновение ока он оказался рядом со мной и, схватив за плечи, силком поцеловал. Одновременно с раздавшимися шагами на лестнице. Дальнейшее произошло настолько быстро, что я даже толком опомниться не успела. Лекс с абсолютно черными глазами… Багровое свечение… Сильнейший поток магии во все стороны… И даже грохот падающих стеллажей казался не столь оглушительным, все мое сознание сосредоточилось на смехе. На совсем не громком искреннем смехе типа в плаще, и следом его небрежно-снисходительном:

— Все будет еще проще, чем я думал, — он не обращался ни к кому конкретно, явно просто подумал вслух.

И исчез. А светопреставление продолжалось…

Я вообще толком не понимала, что происходит. Что за магия, что с Лексом? Что именно спровоцировал сейчас этот мутный тип?! Но и некогда было размышлять. Благо, меня магия не трогала, я чувствовала ее просто как поток ветра. Но настолько сильный, что едва не сбивал с ног.

Несколько раз едва не упав, я все же ухватилась за столбик перил винтовой лестницы. Лекс стоял на самой нижней ступени, вообще не двигался, словно его сознание напрочь отключилось. Он вообще будто бы просто превратился в неиссякаемый источник этой неведомой магии! Стоит ли говорить, сколько лестных слов я за эти мгновения успела мысленно высказать в адрес подстроившего все это типа!

Честно, я не знала, что мне делать. Докричаться до Лекса не получалось, он словно бы ничего и не слышал. Ждать, пока наверху в библиотеке услышат царящий здесь грохот, и сбежится стража? Тоже не вариант? Я и так лишь всей душой надеялась, что Гринфрога еще не придавило очередным падающим стеллажом.

Мне пришел в голову только один вариант. Ничего другого я попросту не придумала. Ухватившись за светящегося багровым Лекса, я едва не вскрикнула. У меня в самой в душе начало подниматься то жуткое нечто, что я ощутила не так давно на занятии, когда еще Гринфрог меня испугался. Опасаясь, что и я вот-вот потеряю остатки адекватности, все-таки завершила задуманное. Крепко за него держась, Лекса поцеловала.

Естественно, он не ответил на поцелуй. И в первый миг никакого чуда не произошло. Но я продолжала за него держаться и, казалось, будто как губка впитываю это багровое свечение. Голова кружилась, уже даже мутить начало, перед глазами все поплыло. Но и поток магии все же ослабевал…

На контрасте внезапно воцарившая тишина казалась оглушительной. И от того неожиданнее прозвучал чуть хриплый голос Лекса:

— Марина?..

Сам он чуть пошатнулся, едва не упав, но держался одной рукой за перила, а второй обнимал за талию меня, иначе я бы уже тоже от навалившейся слабости осела на пол.

Я хотела спросить: «Что это было?». На нервах сорваться на «Что вообще происходит?! Что ты сделал с собой?! Что ты сделал с нами?!». Но я молчала. Просто смотрела в его глаза, принявшие нормальный цвет без той засасывающей черноты. Да и багровое свечение пропало.

Лекс тоже ничего не говорил. Просто молча смотрел на меня. А в моей голове успел пронестись целый вихрь мыслей… Как там сказал тот тип? Что он пришел «кое-что ускорить»? Он знает, что именно происходит с Лексом! И ему это явно на руку! Видимо, Лекс это нечто сдерживает и немалыми усилиями. И незнакомец вознамерился лишить его этого контроля… Скорее всего, подстраивалось еще что-то чуть раньше, просто я не знала. И сегодняшний демонстративный поцелуй просто стал последней каплей, чтобы Лекс сорвался на эмоциях. Он и раньше не мог сдерживать ревность, а теперь, в таком состоянии на грани, и подавно.

Лекс сколько раз мне говорил, что у него все просчитано и продумано. Ага. Да вот только у неизвестного типа все, похоже, куда продуманнее. И как бы ведущий свою игру Лекс в итоге и сам не оказался всего лишь пешкой на чужом поле. Проклятье, но я-то тут каким боком?!

— Вы чего здесь устроили?! — вопль Гринфрога вмиг снял с нас оцепенение.

Дракончик, живой и невредимый, пробирался к нам через залежи книг между поваленных стеллажей. Мельтешащие вокруг него феи хором причитали.

Лекс чуть мотнул головой, словно пытаясь прийти в себя. Тихо спросил:

— Марин, ты в порядке? Я…я не причинил тебе вреда?

— А моральный вред считается? — я вяло улыбнулась и серьезно добавила: — Лекс, пожалуйста, давай поговорим на чистоту. Неужели ты и теперь не считаешь нужным ничего мне объяснить?

— А ты не можешь мне верить просто так, без каких-либо объяснений? — чуть устало вздохнул он. — Марина, поверь, если бы мог, я бы объяснил. Но пока не время, пойми.

— А когда будет время? — во мне снова всколыхнулась злость. — Когда вот в таком вот приступе ты кого-нибудь не покалечишь?

— Этого больше не повторится, — довольно резко ответил Лекс.

— Да неужели? Раз уж неведомому типу так надо вывести тебя, то он явно не остановится. И что же, будем ждать, пока ты вдруг внезапно вот так вот не застанешь меня с ним в одной кровати? — сорвалась я.

— Марина! — он довольно ощутимо сжал мои плечи.

Но я вырвалась из его хватки и даже отошла на несколько шагов.

— Знаешь что, Лекс, идите-ка вы оба далеко и надолго. Устраивайте себе и дальше ваши непонятные интриги, но уж без меня, пожалуйста. Все эти таинственности и недомолвки уже поперек горла стоят. Так что все, хватит. Я сегодня же пойду к распорядителям насчет отселения. Что уж точно следовало сделать еще давно.

Лекс ничего не ответил. Вообще не возразил и не пытался отговорить! Естественно, я бы все равно не изменила решения, но сам факт, что он отнесся к этому так спокойно… Впрочем, слово «спокойно» явно было далеко не самым уместным. Хоть Лекс и молчал, но глаза выдавили чуть ли не бушующую в нем бурю. Но почему-то он все это оставил при себе.

Под аккомпанемент причитаний феи и нотаций Гринфрога мы принялись наводить в архиве порядок. Лекс поднимал и расставлял по местам стеллажи, я раскладывала книги. Вот только, без сомнений, они все перепутались. Так что потом еще мне предстояло их правильно рассортировывать. А учитывая размеры архива, на это уйдет не один месяц… Если я, конечно, вообще в университете останусь.

Так ни слова не сказав, Лекс закончил помогать мне навести здесь порядок и ушел. Мне хоть и пора было на занятия к Таран, но я не стала откладывать, вместе с Гринфрогом сразу направилась к распорядителям. Ну и пусть опоздаю, и лютая преподавательница разорется, сейчас есть вопросы поважнее.

Дежурный распорядитель был не тот, что напутал с расселением. Внимательно выслушал, как я врала ему в три короба о причинах отселения от «брата». В основном упирала на то, что каждый раз все приходится объяснять, что мы с Лексом родственники, а то те, кто не в курсе, сначала видят неприличный подтекст. Но распорядитель в ответ лишь развел руками:

— Сейчас факультет хранителей будоражит из-за назначенного королем ответственного вылета. Давайте вопрос с расселением отложим на потом. Как вернетесь с вылета, снова приходите ко мне, и я подберу вам комнату. Как раз несколько наверняка освободится, ведь далеко не все студенты справятся с вылетом.

Ну что ж, хоть решение вопроса и отложилось, но теперь, по крайней мере, я знала, что все осуществимо. Осталось лишь переждать это время, каким-то чудом не завалить вылет, потом отселиться от Лекса. Правда, вариант «забыть его как сон» пока отпадал из-за совместного обучения. Но, кто знает, вдруг такими темпами Лекс уже не будет хранителем, к охотникам перейдет.

И я поспешила на занятия по силовому развитию. Уже на выходе из замка факультета по пути к арене все это время молчащий Гринфрог вдруг тихо произнес:

— И мы бросим Клементину? Так, получается?

— Мы ее с собой заберем. У нас с Лексом определенная договоренность, некий спор. Как раз к тому времени и закончится. А по итогам я смогу забрать Клементину.

Но Гринфрог почему-то не спешил радоваться. Все-так же с крайне редкой для него серьезной задумчивостью добавил:

— А Лекс? Ему так будет лучше, да? Ну без Клементины и без нас?

— Конечно, — раздраженная я в этом сейчас и не сомневалась. — У него есть драгоценная невеста и светлое обеспеченное будущее, в которое не вписываемся ни мы, ни Клементина. Иначе бы он… — я даже договаривать не стала, настолько тошно было.

— Знаешь, Марин, я вот сегодня наблюдал… Мне кажется, Лекс теперь считает, что нам и вправду будет куда лучше без него. Вот та магия, что бушевала в архиве, это что-то такое странное… Я так ее и не распознал. Но явно нечто настолько мощное, что очень сложно сдерживать. Похоже, после сегодняшнего Лекс просто опасается, что случайно причинит нам вред. Потому и вправду отпустит и тебя, и Клементину. И я бы, знаешь, порадовался, но… — внимательно смотрел на меня. — Я почему-то не уверен, что так и вправду лучше.

Я ничего не ответила, отвела взгляд. Вот как объяснить Гринфрогу, насколько все сложно, если я и сама крайне мало что понимаю в происходящем? Впрочем, до вылета осталось не так много. Быть может, эти дни все расставят по своим местам.

Время до вылета прошло в общем-то незаметно. Каждый новый день походил на предыдущий: сначала обучение полету у магистра Диссера, потом работа в архиве и вечером занятия у госпожи Таран. В итоге я так выматывалась, что едва хватало сил добрести до комнаты. Ну а Гринфрог вообще беспрестанно возмущался и причитал, что с таким хранителем погибнет от усталости раньше, чем вырастет. В остальном же царило спокойствие. Видимое и иллюзорное. Обстановка все незримо нагнеталась, причем не только в университете, но и в нашей комнате.

После случившегося в архиве мы с Лексом почти не разговаривали, не считая каких-нибудь дежурных фраз по необходимости. Я так опасалась, что ближе к концу спора он перейдет в наступление, но в итоге получилось наоборот — он меня избегал, даже не смотрел лишний раз. Казалось, Лекс наглухо закрылся вообще ото всех. И если меня в этом все же поддерживали злость и обида, подавляя беспокойство и волнение. То на бедную Клементину вообще смотреть было жалко, так она переживала. По ее словам выходило, что Лекс теперь всецело сосредоточен на сдерживании все нарастающей магии. Только ведь у всего есть предел, и у самоконтроля в том числе…

Меня так и подмывало спросить, на что вообще Лекс рассчитывал, раз пошел на такой риск со смешиванием противоборствующих магий. Ведь наверняка у него был некий конкретный план. Но я оставила все вопросы при себе. Все равно ведь ничего объяснять не станет. Вот только, несмотря на все уверения гордости, как же в глубине души мне было за Лекса страшно… Но самой себе в этом признаваться очень не хотелось.

Тот долбанутый тип в плаще больше не объявлялся за эти дни, и попутно никаких вселенских тайн не раскрылось. Меня хоть и радовало, что никто больше не пытался Гринфрога украсть, но все же удивляло, почему все же попытки прекратились. Казалось, весь мир вокруг затаился в ожидании чего-то. Но вот только чего? И ведь драконы это явственно предчувствовали. Даже мой Гринфрог немного притих, ну а Клементина так вообще была сама не своя. Но она, конечно, больше из-за Лекса.

Накануне вылета в университет прибыл сам король в сопровождении довольно внушительной свиты. Мне его увидеть не удалось, я в это время как раз занималась расстановкой книг в архиве. Честно ведь лорду Сагрейну призналась в произошедшем погроме, он хоть и расстроился, но сердится не стал. Ну и, соответственно, мне же и предстояло все перепутавшиеся книги вернуть на их законные места. Так я приветственную речь короля перед студентами и пропустила, но и не особо по этому поводу расстроилась.

Зато на следующий день к нам на занятия пришел отряд хранителей из королевской свиты. Их предводитель оказался хорошим другом магистра Диссера, даже провел нам небольшую лекцию, поделившись некоторыми секретами в обращении с драконами. Обсудили и предстоящий вылет. Но признавая, что это непростое испытание, никто и слова не сказал про абсурдность или опасность. Наоборот, даже похвалили, что мы хорошо держимся на драконах. Но за всем этим от моего внимания не ускользнуло, что предводитель отряда отчего-то внимательно наблюдал за Лексом. Быть может, почувствовал необычную магию? Ну и на Гринфрога тоже внимание обратили. Вот только, увы, не из-за каких-либо его внезапно проснувшихся выдающихся способностей. Просто мой мелкий внаглую подошел к предводителю отряда и, уперев лапки в бока, возмутился:

— Вот почему это у тебя есть печенье, а ты им не делишься?

Честно, я чуть под землю не провалилась. А королевский хранитель лишь рассмеялся и угостил всех дракончиков печеньем.

В остальном же занятие прошло тихо-мирно. Вот только меня не покидало предчувствие — хранители сюда прибыли не просто так. Как и, похоже, не просто так из университета выпроваживали всех студентов факультета. И такие сомнения посещали не меня одну.

Айра вдруг вообще мне выдала втихую чуть ли не по-дружески:

— А я знаю, зачем устроили этот вылет. Чтобы в университете не было ни хранителей, ни наших драконов в то время, пока тут будут грозового убивать. Все-таки для драконов смерть собрата — всегда очень болезненно. А грозовой, как-никак, здесь у всего этого племени негласный предводитель. На ближайшей территории любой дракон его смерть почувствует. От такого даже наши взбунтоваться могут и навсегда покинуть хранителей, а этого местному руководству совсем не надо. Вот и придумали вылет, чтобы все прошло незаметно.

— Ты что такое говоришь? — обомлела я.

— Банальная логика на основе всех известных фактов, — она пожала плечами, мол, мелочи какие. — Вывозить отсюда грозового слишком проблематично. Оставлять здесь — опаснее с каждым днем. И не случайно ведь среди королевской свиты несколько отрядов охотников. Видимо, они и устроят для соответствующего факультета «показательное выступление». Грозовой — вид крайне редкий, считается самым опаснейшим. И убить такого — чуть ли не целая наука. Так что начинающим охотникам будет весьма полезное обучающее занятие, а королю с его придворными зрелищное развлечение.

Меня даже замутило, настолько страшно и противно стало. Может, конечно, Айра и все это нафантазировала, ну а если нет…

— И ты так спокойно обо всем этом говоришь?

— А чего мне беспокоиться? — фыркнула она. — Меня в этом волнует лишь предстоящий вылет. Не знаю, как ты, но я не собираюсь уходить из университета, — и добавила уже без гонора: — Да и что тут сделаешь? Сильные мира сего обрекли этого дракона на смерть, тут никак не исправишь. И на том спасибо, что никого из нас тут в это время не будет.

Меня так впечатлили слова Айры, что этим же вечером, не сдержавшись и забив на все личные недомолвки, я рассказала обо всем Лексу. Он выслушал меня внимательно, хмурился. Но в ответ лишь вздохнул:

— Марин, понимаю, для тебя это малоутешительно, но каждый день в нашем мире люди убивают драконов. И точно так же драконы убивают людей. Не буду говорить, кто же принес смертей больше, но факт в том, что такова жизнь, как бы избито это ни звучало. Да, неприятно, но мир так устроен, и если грозового и вправду намерены убить, значит, но то есть некие веские причины. Он же порядком в ангарах обездвижен, за это время он стал еще опаснее. В отличие от нас, драконы не истощаются, они способны в таком состоянии лишь накапливать силы. И прибавь к этому еще ненависть к пленившему его человечеству. Да если его выпустить на свободу, конец и университету и всем близлежащим людским поселениям. Марин, — добавил Лекс чуть мягче, — я не оправдываю сейчас охотников. Просто попытайся понять, что иногда даже жестокость становится необходимостью. В данном конкретном случае, считай, платой за ту чудовищную ошибку, которую совершили пленившие грозового и заточившие его здесь. Но суть в том, что мы ничего тут сделать не сможем.

И все равно мне это казалось чудовищным. Жил себе дракон свободно, тут люди его пленили, держали взаперти, а теперь еще и убьют, устроив при этом зрелище. Что-то этот мир с каждым днем мне казался все неприятнее…

Вот так день за днем время докатилось к назначенному вылету. Накануне вечером магистр Диссер собрал нашу группу у себя в кабинете. Тут же был и нервный, едва не кусающий локти от волнения Орен. Да и сам наш старший куратор, несмотря на лютый взгляд, словно бы тоже за нас переживал.

— Ну что ж, — вышагивал перед нами он, — завтра у вас, так сказать, знаменательный день. И у меня две новости. Хорошая и плохая. Хорошая в том, что, может, вы и не свалитесь с драконов в первые десять минут полета. А плохая, что вряд ли доберетесь до цели. И дело не в том, что перелет долгий и сложный, а вы совсем еще юные хранители. А в том, что вы все по отдельности. Вы не группа, не команда. Вы просто сборище невесть каким образом оказавшихся вместе студентов. Я до сих пор не понимаю, как могли так при распределении ошибиться и подобрать столь несовместимых друг с другом людей. Но теперь уж, что есть, как есть… Итак, — обвел нас цепким взглядом, — я знаю, предводителя вы себе так и не выбрали, хотя каждое занятие по этому поводу собачились. Значит, я назначу сам. Так что отсюда вы вылетите с лидером. А в процессе уже сами решите, кто у вас главный, кроме собственной дурости в голове. Лекс, — скомандовал он, — я вверяю тебе это сборище твоих собственных одногруппников. И, знаешь ли, совсем тебе в этом не завидую, — мрачно усмехнулся. — О, я уже вижу недовольные физиономии. Ну ничего-ничего, вылет все расставит по своим местам. Орен, что ты выяснил?

Младший куратор тут же сбивчиво ответил:

— К ночи обещают дождь, а завтра к вечеру сильную грозу.

— О, да вы вообще везунчики! — магистр Диссер чуть нервно хохотнул и уже серьезно добавил: — Как только погода начнет ухудшаться, сразу снижайтесь и ищите укрытие. Даже при малейшем дожде не вздумайте продолжать полет. Все поняли?

Группа нестройно кивнула.

— Что ж, у меня на это всем, — довольно безрадостно подытожил магистр. — Завтра вам выдадут отслеживающие магические браслеты и путевые карты. Ну а сейчас все марш отсюда. Советую тщательно заранее собраться в дорогу и хорошенько выспаться. И еще, не вздумайте устраивать соревнование. А то слышал я этот клич среди вашего курса, что, мол, какая группа раньше вернется. Да вы просто живыми и здоровыми вернитесь — и это уже будет, поверьте, немалое достижение. Ладно, все-все, идите, — махнул рукой и отвернулся к окну.

И вот только после этих наставлений магистра мне стало совсем жутко. Раньше казалось самым сложным банально удержаться на драконе. Но теперь не покидала мрачная уверенность, что предстоящий вылет будет крайне непростым испытанием. По крайней мере, для меня.

После этой напутственной речи мы с Лексом хоть и возвращались в комнату вдвоем, но оба молчали. Впрочем, в последние дни мы и так почти не разговаривали. Но уже в спальне Лекс вдруг достал из шкафа внушительный сверток и протянул мне.

— Марина, возьми. Здесь специальная упряжь, с ней ты сможешь удержаться без проблем. Все-таки университетская довольно хлипкая. И, пожалуйста, давай хоть сейчас обойдемся безо всяких «Мне ничего от тебя не надо!» и тому подобного, — чуть устало попросил он. — Просто иначе ты рискуешь упасть с дракона прямо в полете. Пойми, рискуешь и своей жизнью, и жизнью Гринфрога. Но я надеюсь, это все же для тебе дороже гордости и всех недопониманий между нами.

Я уняла эмоции, постаралась мыслить трезво.

— Спасибо, — взяла сверток.

— Завтра перед вылетом я помогу тебе закрепить упряжь на драконе.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Остаток вечера прошел в сборах. Точнее, я в основном ругалась с Гринфрогом, который и без того небольшой заплечный мешок все стремился набить печеньем, утверждая, что больше ничего нам в пути и не нужно.

И спать я ложилась с тяжелым сердцем. Дракончики почти сразу засопели, а я просто смотрела в темноту и терзалась противоречивыми мыслями. Знала ведь, что Лекс тоже не спит. И даже, вероятно, думает сейчас о том же, о чем и я — что завтра любой из нас может погибнуть. Но сейчас вместо того, чтобы откровенно поговорить друг с другом, мы оба предпочли молчать и оставить все при себе. Казалось, что разраставшаяся до этого между нами пропасть теперь стала просто гигантской. И я вообще не представляла, что должно такого случиться, чтобы один из нас смог ее преодолеть. Может, это уже и неосуществимо даже. И нужно ли вообще?.. Вот только самой себе я не могла пока дать ответа на этот вопрос. Но не покидало смутное предчувствие, что грядущий вылет, как сказал магистр, все расставит по своим местам. И не только в группе, но и в наших отношениях с Лексом.