ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

О новых союзниках и старых врагах

Первые дни университет гудел как пчелиный улей. Ректора стражи увезли в кандалах, а заодно и его подручных, которые, как выяснилось, тоже были замешаны в продаже хранителей в Раддан. В итоге большая часть руководства вообще сменилась. И к тому же почти на половину опустел наш факультет. После всех этих событий некоторые студенты сами отчислились. Кто-то под давлением перепугавшихся родителей, кто-то по своей инициативе, мол, лучше выучиться на какого-нибудь ткача или повара, чем вот так вот рисковать своей жизнью. Хотя, конечно, прямых возмущений не было, но втихую вовсю ходил ропот на короля с этой его смертельно опасной затеей ловли на живца. Но постепенно весь ажиотаж сходил на нет, сменяясь учебными буднями.

Из-за ухода студентов проблем с расселением не возникло вообще, я переехала сразу же в день возвращения. Конечно, Лекс пытался меня остановить. Пусть силком этого сделать не мог, ведь сам же по итогам спора обещал не препятствовать, но и молчать не стал. Вот только стремление поговорить снова закончилось яростной ссорой. Увы, моя попытка спокойно и аргументированно ответить на его вопрос «Зачем ты все усложняешь?» не помогла. Я ведь даже рассказала, что с драконами разговариваю, но Лекс об этом и слушать не захотел. Вот словно у него блок в голове стоял, и пробиться через это я никак не могла.

Клементина осталась с Лексом, хотя я и уговаривала ее уйти со мной.

— Марина, я все понимаю, — вздыхала драконочка, — но что будет с ним, если и я его покину? Поверь, это точно не сделает Лекса терпимее и сговорчивее. Пусть его разрушительная магия теперь под контролем камня рода, но все равно что-то не так, словно бы что-то затаилось и ждет своего часа… Я понимаю, почему должна уйти ты, но я все же останусь.

Гринфрог, конечно, тоже не пришел от этой идеи в восторг. Впрочем, и особого возмущения не высказал. Его непонятное затишье не только продолжалось, но и усугублялось. Мало того, что он спал очень беспокойно, словно мучаемый кошмарами, так еще и стал просыпаться посреди ночи и меня будить. Каждый раз испуганно пояснял:

— Мне показалось, что ты не дышишь.

Но как я ни пыталась его разговорить, он упорно не хотел объяснять, что же с ним происходит. Будто бы даже боялся это озвучивать.

И вот теперь мы с ним жили в отдельной спальне. Сначала распорядитель, правда, мне предложил:

— Как раз освободилось место в комнате вашей одногруппницы Иллары Заналли, вполне могу подселить вас к ней.

Но я наотрез отказалась. А то как бы при моем постоянном соседстве у Иллары не пропали те редкие проблески адекватности, которыми она радовала окружающих в последнее время. В общем, нам с Гринфрогом досталась спальня вообще без соседки. Вторая пустая кровать стояла прислоненной у стены и все. Да и сам этот жилой этаж почти полностью пустовал.

Первое время я по рассеяности и привычке чуть было не возвращалась в комнату к Лексу, пару раз опомнилась вообще уже у самой двери. И это радости совсем не прибавляло, часть меня упорно стремилась туда, где, если совсем уж откровенно, и должна была я быть.

Нет, я не хотела ставить окончательную точку в наших отношениях с Лексом. Я ни на миг не теряла надежду, что можно как-то прийти к пониманию. Но именно поэтому нам и надо было побыть вдалеке друг от друга хоть какое-то время. Слишком многое мне предстояло обдумать на трезвый рассудок, а рядом с Лексом это не светило. Слишком при нем обострялись все чувства, и разум отступал.

Но совместные занятия еще никто не отменял. Да и Лекс не собирался смирно стоять в стороне, дожидаясь. Тут еще Эйдан основательно масла в огонь подливал. Но он просто после вылета окончательно обнаглел. Именно ему ведь Лекс поручал возглавить спасенных хранителей по пути в университет. И пусть все прекрасно знали, кому именно обязаны свободой, Эйдан тоже успел насладиться своей, так сказать, минутой славы. После чего этот «победитель-предводитель» буквально прохода мне не давал, не воспринимая всерьез мои прямые посылы далеко и надолго. Правда, Лекс как-то быстро решил этот вопрос. Может, провел с Эйданом воспитательную беседу или еще что, но тот враз поубавил запал.

А тут еще Клементина мне кое-что по секрету рассказала. Лекс ведь и вправду сразу разорвал помолвку с Вейлой, и на следующий день в университет нагрянули его родители. Драконочка, конечно, тут же спряталась, но прекрасно слышала весь разразившийся в комнате семейный скандал. Лекс на своей позиции стоял намертво, да и что ему могли сделать? Магию их камня рода он успел получить, часть состояния и так ему уже принадлежала, как наследнику. Ну а сами отношения с отцом и матерью, по словам Клементины, у него всегда были не особо идеальными.

В итоге его родители хотели отыскать «ту гадину, которая сбила с пути истинного их сына», но, к счастью, не нашли. Зато как я порадовалась, что к тому моменту из комнаты уже съехала! Нет, я не сомневалась, Лекс бы непременно за меня вступился и не дал бы в обиду, но и участвовать конфликте совсем не хотелось. Честно говоря, даже совесть мучала, что отчасти и вправду я виновата в этом семейном разладе.

Разговор с лордом Сагрейном состоялся на следующий же день после возвращения в университет. И если сначала библиотекарь слушал спокойно, то под конец моего повествования даже разволновался. Откровенничать я начала, когда Гринфрог уснул, да и в архиве никого, кроме нас, не было, так что дракончик по-прежнему оставался в неведении.

— Сереброкрылый светозар! — восхищался лорд Сагрейн, внимательно рассматривая спящего прямо на столе среди книг Гринфрога. — Как же я сам не догадался! К сожалению, я не знал, что маленькими они похожи на болотников.

— Но вот что теперь? — это волновало меня больше всего.

— Сложный вопрос, — наг выглядел озадаченным. — Мы считали, что уже само появление в нашем мире светозара окажет незримое влияние на драконов. Но что-то ничего не меняется… Может, нужно ждать, когда твой дракончик сменит обличие уже на истинное. Понимаешь, Марина, тут точного ответа никто не знает, к сожалению. Последний светозар погиб еще в древние времена, его образ заложен прародителями в саму суть драконов, потому всякий его узнает.

— То есть нам остается просто ждать? — что-то это мне казалось сомнительным. — Но раз грозовой здесь из-за Гринфрога, то наверняка тут вопрос куда срочнее. Так а что скажете насчет второй составляющей союза?

— Впервые от тебя о таком услышал, — лорд Сагрейн развел руками. — Я, конечно, попытаюсь найти ответ, но пока даже предположить не могу. Считалось, что ключ к установлению вечного мира между расами — именно сереброкрылый светозар. Но не волнуйся, мы обязательно все выясним, да и ты ведь не одна. Пусть я не маг, но Диссер и Белгас одни из сильнейших, они смогут вас защитить.

— Кстати, о защитниках, — я рассказала архивариусу про таинственного незнакомца.

— Кхм… — наг задумчиво потер подбородок. — Насколько мне известно, из ордена на территории только мы трое, но вполне мог примкнуть кто-то извне просто втайне от остальных. Судя по твоему описанию, он явно из хранителей. Впрочем, как и Белгас с Диссером.

Я раньше как-то не задумывалась, что наш старший куратор и декан — тоже хранители. Хотя в общем-то это было и вполне логично. Да и драконы у них наверняка уже большие, с собой по университету и на занятия не потаскаешь.

— Ну вот, получается, у вас с Гринфрогом целых три защитника, — радостно подытожил лорд Сагрейн. — Так что тебе вовсе не стоит так унывать, все же хорошо.

И тут я просто не выдержала. Пусть архивариус был явно не лучшей кандидатурой для излияния наболевшего, но мне уже слишком тяжело было держать все это в себе. Он ни разу не прервал мои сбивчивые откровения, слушал очень внимательно, словно чуть ли не каждый день нервные девицы жаловались ему на трагедии в личной жизни.

— Простите, пожалуйста, — я кое-как взяла себя в руки, — просто не сдержалась, я…

— Тебе вовсе не стоит извиняться, — мягко перебил лорд Сагрейн, на миг задумался. — К тому же, сама ты явно не учитываешь один крайне важный момент. Даррейн ан Виттари — это же старинный и самый могущественный род охотников на драконов. В Лексе течет кровь его великих предков, а вместе с нею и та неотъемлемая ненависть, на которой и основана их магия. Пусть он и выбрал стать хранителем, но разве от этого столь сильнейшее наследие могло вмиг испариться? Вовсе нет. Увы, Лекс и может быть хранителем по выбору, но по сути он был, есть и будет охотником. Ненавидеть драконов — не его прихоть или взгляд на жизнь, это просто суть рода, к которому он принадлежал. Пусть теперь и создал новый, но в его личности от этого совершенно ничего не изменилось. Новый камень рода сможет влиять только на ваших потомков, если, конечно, они вообще будут.

— И что же, получается, ничего тогда не сделать? — у меня даже в глазах защипало. — Лекс так и будет ненавидеть драконов и жаждать всех их поработить, это никак не изменить?

— Боюсь, это тот случай, когда благие намерения приведут к еще большей катастрофе, — лорд Сайгрейн вздохнул. — Пусть и цель у Лекса изначально светлая, но мир такой ценой… — он покачал головой. — Думаю, тут только один выход. Заключить союз с драконами раньше, чем Лекс решит этот вопрос по-своему. Насколько я понял, сейчас только ты удерживаешь его от решительных действий. Ну а если добьемся союза, и Лекс увидит, что это и вправду установило мир между расами, то и сам откажется от своего замысла. Магия магией, но насколько я успел узнать, он довольно разумный молодой человек.

— Знать бы еще, как этот самый союз установить… — я досадливо вздохнула.

— Я сегодня же напишу королю, — заверил архивариус и на мое недоумение пояснил: — Его Величество ведь возглавляет наш тайный орден, король, как никто другой, заинтересован в заключении мира с драконами. Быть может, придворные архимаги знают, что же за такая таинственная вторая составляющая союза. Не волнуйся, Марина, — оно ободряюще улыбнулся, — мы обязательно найдем ответ.

А вот декан и старший куратор восприняли все не так благожелательно. Первый аж сердце схватился, а второй сразу на меня наехал:

— Ну все! Больше никаких поблажек! Теперь на моих занятиях будешь выкладываться больше всех! Ты обязана стать идеальнейшим хранителем! И станешь, никуда не денешься!

— Да и воспитание будущего правителя — это же, это… — у декана Белгаса даже слов не хватало. — Марина, вы хоть понимаете, какая на вас лежит ответственность?

— Понимаю, — убито отозвалась я.

— Ничего, воспитает, — магистр Диссер даже кулаки размял для пущего впечатления. — Уж поверь, дружище Белгас, там воспитывать не перевоспитывать, — и уже без наезда добавил: — Явно не зря сереброкрылый светозар появился не просто драконом, а магическим, связанным с человеком. Уж очень я сомневаюсь, что это просто случайность.

Я тоже не сомневалась. Наверное, чтобы просто был кто-то, кто сможет такого безответственного оболтуса, как мой Гринфрог, наставить на путь истинный.

В эту ночь Гринфрог спал особенно беспокойно. Просыпаясь от того, что он ворочался, я успокаивающе гладила дракончика, он вроде бы замирал, но через несколько минут все повторялось снова. Я так устала от этого, что под утро уже просто вырубилась. Но ненадолго. Меня разбудило прикосновение лапок к лицу.

— Гринфрог, ну ты что? — я сонно разлепила глаза.

В предутреннем сумраке комнате прекрасно было видно, что дракончик аж дрожит. Он лихорадочно касался моего лица, словно опасаясь, что я вот-вот исчезну.

— Пожалуйста, расскажи, что с тобой происходит, — я села на кровати, бережно его обняв.

— Просто я…я боюсь… — его голос дрогнул.

— Поверь, тебе обязательно станет легче, если ты поделишься, — я успокаивающе его гладила. — Я ведь тоже очень за тебя переживаю и обязательно помогу всем, чем смогу.

— Тут ты не поможешь, — совсем тихо ответил Гринфрог, опустив взгляд. — Во мне ведь часть твоей души, и потому я… — и вдруг лихорадочно выпалил: — Марина, это совсем скоро, я чувствую все отчетливее с каждым днем и…

— Чувствуешь что? — нахмурилась я.

Он ответил совсем тихо, едва слышно и даже со всхлипом:

— Смерть. Твою смерть.

У меня на миг ком в горле встал. Но я ответила как можно бодрее, даже улыбнулась:

— Гринфрог, не переживай, будущее все равно не определено, мы каждым мгновением жизни его меняем. Тебе совершенно нечего бояться. Как же я тебя оставлю.

Он ничего не ответил. Да и я больше ничего не говорила. Просто успокаивающе его гладила, пока дракончик не заснул. Но сама так до рассвета не смогла сомкнуть глаз. И без этих слов дракончика отчетливо чувствовала все последнее время, как сгущаются тучи. Но умирать я уж точно не собиралась. Рановато мне на тот свет, слишком многое еще не сделано на этом. Вот только выполнить все нужно как можно скорее. И начать с осуществления того варианта, который вчера вдруг выдал магистр Диссер.

Похоже, мне и вправду удалось успокоить Гринфрога. С самого утра он вовсю ворчал и возмущался, как и прежде. Даже традиционно назвал меня злой и бессердечной, раз заставляю его идти на занятия. И пусть я ужасно не выспалась, но сам факт, что дракончик стал прежним, не мог не радовать. Я даже подумывала о том, чтобы сегодня рассказать ему правду об истинной сущности и предназначении. Все равно это когда-нибудь надо было сделать. Да и тем более нам с наступлением ночи предстояло идти в ангары. Как и предложил магистр Диссер, спросить о второй составляющей союза у самого грозового. Наверняка Гнев точно в курсе, что еще необходимо драконам, чтобы заключить мир с людьми. Раз уж одного сереброкрылого светозара недостаточно.

Ну а пока нам ждали две лекции и практика. Да и в архиве я по-прежнему работала. Хотя, узнав о нас с Гринфрогом, король и поручил выплачивать внушительную стипендию, но бездельничать тоже не хотелось.

Вообще я старалась лишний раз с Лексом не пересекаться. В последние дни мы с ним даже не разговаривали. Но на лекциях все равно по-прежнему сидели рядом. И, видимо, сегодня сказался недостаток сна, я прямо на занятии незаметно для себя уснула. Как потом выяснилось все это время проспала, уютно устроившись на плече Лекса. Пусть он и прикрыл меня иллюзией, чтобы преподавательница не заметила, но сам факт ужасно выбил из колеи. И толку я стараюсь быть от него как можно дальше, если все равно вот так вот получается? Правда, сам Лекс по этому поводу ничего не сказал, хотя я бы и не удивилась какому-нибудь ироничному замечанию.

А на практике вовсю лютовал магистр Диссер. Мне уже казалось, что я скопытнусь раньше, чем стану достойным хранителем. Так что в архив я пришла уже вымотанная и усталая. Хотелось просто устроиться в кресле и уснуть на пару недель, но где уж там.

Магистра Сагрейна сегодня не было, но к вечеру обещал вернуться, ведь к грозовому мы планировали идти всей бравой делегацией. Ну а пока я сортировала книги на одном из стеллажей, Гринфрог схрумкал все оставленное ему заботливым нагом печенье и играл где-то в недрах архива с феями в прятки. Пока вдруг внезапно не появился вроде меня. Я аж взвизгнула, мелкий пакостник тащил за собой, держа за хвост, дохлую крысу.

— Гринфрог! — я отскочила в сторону. — Ты что принес?!

— Э, нет, даже не надейся, — он тут же лапкой изобразил знак стоп, — это не тебе, и не проси. Это моей Клементиночке подарок.

— На кой Клементине дохлая крыса?

— Да и не особо дохлая, вон еще дрыгается, — веско возразил он. — И как это на кой? Наглядная демонстрация, какой я выдающийся добытчик, и подарок к тому же шикарный. Я где-то слышал, что девушки любят меха.

Крыса и вправду уже подергивала лапками, вот-вот собиралась прийти в себя. Меня аж дрожь пробрала, я на всякий случай на кресло заскочила.

— Гринфрог, поверь, Клементина такому подарку точно не обрадуется. Ты бы лучше цветы ей подарил или сладости.

— Это банально, — упорствовал дракончик. — Тем более зря я, что ли, героически ее вылавливал! Жизнью, можно сказать, рисковал!

— Где ты вообще ее взял? — насколько я знала, в архиве никаких грызунов точно не водилось.

— Туда ходил, — Гринфрог махнул лапкой вправо, и в этот момент крыса таки вырвалась и удрала. — Ну вот… Это ты все виновата! Второй раз блукать в темноте я не пойду!

— Так ты на старых путях был? — я похолодела. А ведь и вправду архив напрямую сообщался с заброшенной частью университета…

— Ну а где же еще, — Гринфрог уже вовсю разобиделся.

— Но это же опасно!

— Да что там опасного? Только тип этот шлындает.

— Какой тип? — вмиг насторожилась я.

— Ну этот, который с комплексами, все в плаще ходит, ну ты знаешь его. В этот раз у архива караулил, но при моем появлении сразу во тьме скрылся.

— Наверное, просто не хотел быть замеченным, — растерянно пробормотала я.

С одной стороны, конечно, надо было радоваться, что нас охраняет, но с другой, все равно как-то было не по себе. И ведь, как выяснилось, лорд Сагрейн и вправду не писал той записки. И на ум приходил только тот тип в плаще. Но тогда он, получается, тоже иномирянин? Увы, пролить свет на его личность никто не мог. Декан говорил, что у их ордена много тайных служителей, даже сам король не знал всех поголовно. Но я почему-то не сомневалась, что совсем скоро незнакомец перестанет таиться, откроет свое истинное лицо. Быть может, как раз в момент той опасности, которую предчувствовал Гринфрог.

С наступление темноты мы отправились в драконьи ангары. Гринфрог спал и будить его я не стала, так спящим и понесла. Сопровождали меня архивариус, декан и старший куратор. Причем, как оказалось, лорд Сагрейн в отсутствии какого-либо света всегда принимал свой изначальный змеиный облик, чем не догадывающуюся об этом меня чуть до заикания не довел. Зато хоть прояснилось, что же за шипение мы тогда слышали, когда впервые добрели до архива.

У входа в ангары горели факелы, и наг сменил облик на более привычный. Стараниями декана Белгаса стражи сегодня здесь не было, нам же тоже лишний раз никому попадаться на глаза не стоило.

— Остается надеяться, что драконы не начнут буянить, — декан, похоже, нервничал.

— Нам, главное, до грозового добраться, а уж он-то всех утихомирит, — магистр Диссер был настроен вполне решительно.

А вот лорд Сагрейн аж сиял в предвкушении:

— Наконец-то услышу драконью речь!

Он ведь и вправду раньше с драконами не общался, хотя и пытался разговаривать. Но они упорно молчали, так что архивариус даже начал сомневаться в существовании их мифичного наречия. Зато вот теперь представился случай убедиться.

Я так надеялась, что Гринфрог все переговоры проспит, но как назло он проснулся прямо у входа в ангары.

— Есть смысл спрашивать, что мы тут делаем, сумасшедшая моя Маринка? О! — заметил сопровождающих. — Еще и с отрядом пенсионеров! Старички, без обид, просто у меня сегодня был трудный день, злая Маринка единственную крысу отобрала, ну вы понимаете.

Боюсь, они не понимали. Магистр Диссер являл «рукалицо», лорд Сагрейн лишь улыбнулся, а декан явно был в тихом шоке. Просто ему пока еще не доводилось с Гринфрогом пообщаться. Видимо, по представлениям Белгаса легендарный сереброкрылый светозар должен был вести себя немного иначе.

— А он точно…? — с сомнением уточнил декан.

— Без сомнений, — вместе ответили наг и куратор.

— Нет, мне вообще кто-нибудь что-нибудь объяснять собирается? — Гринфрог упер лапки в бока.

— Мы все вместе сейчас пойдем к грозовому, — пояснила я. — Спросим у него, как заключить союз с драконами.

— О, ну это полезное дело. Ладно, идем, — одобрил он. — Но если что, я с вами не знаком, а то мало ли, как драконы на такую сумасбродную затею отреагируют.

— А его вообще можно воспитать? — декан по-прежнему пребывал в ступоре.

— Нам остается только на это надеяться, — лорд Сагрейн по-дружески похлопал его по плечу.

— Хватит уже разговоры разводить, — скомандовал магистр Диссер. — Идите за мной и не на шаг не отставайте, там легко заблудиться.

И мы прошли под аркой входа в драконьи ангары.

Нас встретила неестественная тишина. Но при этом никто из драконов не спал, каждый провожал нас взглядом, когда мы проходили по залам. И пусть с одной стороны, мне было довольно жутковато, но с другой, аж тошно становилось при виде всех этих клеток и привязей.

Мои спутники тоже хранили молчание, даже Гринфрог не вякал, как ни удивительно. И так мы добрались в самый дальний и просторный зал, в котором за магической завесой ожидал самый большой из виденных мною драконов — грозовой. Гнев тоже не спал, он словно заранее знал, что мы придем. Да, наверное, все тут знали. Дракон сначала внимательно посмотрел на Гринфрога, потом перевел взгляд на меня.

— Кхм, — выразительно кашлянул магистр Диссер, красноречиво на меня глянув, мол, чего молчишь, не на экскурсию пришли.

Набравшись храбрости, я сделала шаг вперед и как можно вежливее по-драконьи произнесла:

— Приветствуем тебя, великий дракон. Нам очень нужен твой мудрый совет. Дело в том, что для союза людей с твоим народом необходима еще одна некая составляющая, кроме сереброкрылого светозара. Если ты знаешь, прошу, подскажи. Мы, да и не только мы, хотим заключить мир с вами, чтобы обе расы жили в спокойствии и согласии. Ты ведь тоже здесь ради этого, верно?

Грозовой молчал. Я уже даже начала думать, что он вообще не намерен с нами разговаривать. Прошло не меньше минуты, прежде чем он, наконец, произнес:

— Да, многие мечтают о мире, — могучий рык хоть и приглушался, но все равно звучал устрашающе. — Давно пора положить конец этой затянувшейся вражде, уносящей и драконьи, и человеческие жизни.

За моей спиной лорд Сагрейн шепотом переводил его слова и мои Диссеру и Белгасу. Но в остальном мои спутники пока не вмешивались.

А Гнев продолжал:

— Но установить вековечный союз непросто. И сереброкрылый светозар здесь не сыграет весомой роли. Да, драконы признают его власть и будут подчиняться как единственному предводителю, но даже его воля не изгонит ненависть и страх из сердец нашего народа. Увы, ты ошибаешься, хранитель, твой дракон — вовсе не составляющая союза.

Я обомлела.

— Но как так? Живущая на Драконьих Пустошах шаманка сказала, что одна составляющая союза у нас уже есть! Но если это не светозар, то что тогда?

— Все проще и одновременно сложнее, — Гнев не стал отмалчиваться. — Да, эта составляющая у вас. У тебя. Это чистейшее милосердие человека с частичкой драконьей сущности. Незримая сила, которую ощущает каждый из моих собратьев. Ты пришла из иного мира, твоя душа свободна от царящих здесь испокон представлений, и потому ты способна видеть всю несправедливость и боль. Всю неправильность отношения к драконам. И, поверь, мы все чувствуем это в тебе.

Он немного помолчал и добавил тише, даже немного сокрушенно:

— Но, увы, одного милосердия недостаточно. Необходимо еще то, что мои собратья ценят не меньше. Собрав две составляющие в священном месте Драконьих Пустошей, можно установить мир на века.

Священное место — это, видимо, где скалы образуют тот символ союза… Хоть это понятно.

— Но что же за вторая составляющая? — у меня вообще ни одной догадки не было.

— Это сила, хранитель.

Повисла тишина. Наверное, грозовой считал, что мы должны вот сразу все понять. Я обернулась на своих сопровождающих, но судя по их недоуменным озадаченным лицам, их тоже никакого внезапного озарения не посетило. Мы все дружно переглянулись, но без толку. Даже лорд Сагрейн, как самый мудрый из нас, лишь развел руками. И в царящей растерянной тишине Гринфрог вдруг задумчиво выдал:

— Нам понадобиться веревка. Очень крепкая веревка. И пара верзил, чтобы связать. Нет, штук шесть верзил. А лучше для верности не только связать, но и какой-нибудь дубиной по затылку шарахнуть, чтобы сознание потерял. Ну и по пути, если вдруг очнется, снова дубиной. Тогда, может, нам и удастся доставить Лекса на Пустоши.

— Лекса на Пустоши? — обомлела я. — Гнев, вы, конечно, извините, но вы с ума сошли? Лекс же прирожденный охотник на драконов! А с объединенной магией он вообще для вас всех крайне опасен! И если вы рассчитываете, что я смогу как-то на него повлиять, то это очень зря. По поводу союза он вообще слышать меня не хочет!

Но грозовой на мою вольность не обиделся, спокойно ответил:

— Он — это воплощение той силы, которую признают драконы. Вместе с твоим милосердием это ключ к вечному миру между нами. Но ты права в одном, он должен прийти не как охотник, а как хранитель. Если его сила будет отравлена хоть каплей ненависти к нам, все бесполезно.

— Все и так бесполезно, — я устало потерла глаза. — Магия охотников — сама сущность Лекса, неотделимое наследие его предков. Я вообще не представляю, что такого должно случиться, чтобы он так переменился.

Снова повисла тишина и довольно гнетущая. Но Гнев нарушил царящее молчание:

— Я все же надеюсь, способ есть. Ну а если нет, то все останется как прежде. Я буду здесь, пока здесь светозар. А когда он со временем примет истинный облик, заберу его на Пустоши. Поверьте, я могу в любой момент вырваться из этого заточения. Пусть не воцарится союза между расами, но я уже стар, моему народу нужен новый достойный предводитель.

Больше грозовой не сказал ничего. Закрыл глаза словно в знак окончания разговора. Мы тоже задерживаться не стали, поспешили покинуть ангары, чтобы снаружи все толком обсудить.

Вот только и обсуждать особо было нечего. Тут даже лорд Сагрейн ничего подсказать не мог:

— Вообще ни разу не слышал, можно ли как-то убавить в человеке магию. Да даже если и есть способ, сомневаюсь, что он тут сработает. Мало того, что древнее могущественное наследие, так еще и теперь объединенное с другой магией. Это же уникальнейший случай! Я постараюсь, конечно, разузнать, но если рассуждать логично, ситуация тупиковая.

— Не надо нам тупиковых ситуаций, — хмуро перебил магистр Диссер. — Так что ищем решение.

Декан Белгас задумчиво добавил:

— Теоретически ведь магии охотников и хранителей — противоположные. Насколько я понял, сейчас они у нужного нам человека каким-то немыслимым образом в гармонии друг с другом словно единая сила. Но вот если их столкнуть, и чтобы победила именно магия хранителей, полностью уничтожив противоборствующую…

— Поверь, в случае столкновения магий победит сильнейшая, — возразил архивариус, — и это будет точно магия охотников.

— Увы, это так, — нехотя подтвердил магистр Диссер. — Я ведь наблюдал за Лексом на занятиях, видел его силу. И если магию охотников представить в виде горы, то магия хранителей тогда будет одуванчиком на ее вершине. Они вообще не сопоставимы по мощи, понимаете?

— Ладно, этот разговор, похоже, затянется, давайте Марину-то проводим, — спохватился наг. — Время за полночь, бедная девушка спать хочет.

— Да я сама дойду, — я едва подавила зевоту. — Сожалею, но от меня толку тут мало. В магии я пока не очень разбираюсь.

И оставив их дальше дискутировать, я поспешила к себе в комнату. Гринфрог тоже уже вовсю позевывал. Пока мы перемещались по магическому туннелю из замка факультета на нужный жилой этаж, сонно пробормотал:

— Так а чего ты мне сразу не сказала, что я этот, как его, серебряный цветазавр? Почему я должен узнавать об этом от всяких левых драконов?

— Сереброкрылый светозар, — поправила я. — Я собиралась тебе рассказать, но просто ждала подходящего момента. Все-таки тема очень серьезная, не наспех же ее вот так обсуждать.

— Но раз я не болотник и мне не грозит превращение в тот жуткий кусок желе, то, значит, я могу хряпать все подряд сладости и сколько угодно? — уточнил он самое актуальное.

— Как будто раньше ты так не делал. Гринфрог, на самом деле, на тебе огромнейшая ответственность и ждет великое будущее. Но, пойми, до этого нужно стать хоть немного серьезнее и мудрее.

Гринфрог ничего не ответил, уже вовсю посапывал на моих руках. И чему я удивляюсь? Я тяжело вздохнула. Вообще пока не представляла, как же его воспитать должным образом. Да я вообще воспитывать не умею! Тем более будущих предводителей всех драконов мира.

Спальня встретила нас как всегда неуютной необжитой тишиной. На волне хандры так и хотелось пострадать на тему одиночества и как же все-таки хорошо было вместе с Лексом. Но толку страдать, если это мой осознанный выбор, который с каждым днем усугублял пропасть между нами все сильнее. Мы ведь теперь с Лексом даже разговаривать перестали.

Снова невольно вздохнув, я опустила крепко спящего Гринфрога на кровать. Собиралась тоже ложиться, но первым делом стоило запереть дверь. Я подошла, задвинула засов и…

Время остановилось. Я не могла ни пошевелиться, ни сместить взгляд. Все тело просто замерло, и лишь мысли лихорадочно метались. Пропали заодно и все звуки, но пусть я не могла обернуться, пусть ничего не слышала, но я чувствовала. И затопивший мое сознание ужас был даже сильнее чем тогда, в крепости риквестинцев.

В таком состоянии я не могла отмерять время. Может, прошла минута, хотя мне казалось, что уже целая вечность. Враз все восстановилось, но так резко, что я чуть не упала, едва вернулся контроль над телом. Тут же повернулась, и крик просто замер на губах, даже не хватило сил его озвучить.

Вместо стены с окном теперь зияла внушительная обугленная дыра в каменной кладке. Гринфрога в комнате не было… Кто-то магией остановил для меня время, проломил вход снаружи и украл моего дракона! Я точно чувствовала, что он жив, его не убили. Вот только расстояние между нами с каждым мгновением все увеличивалось…

Я едва не задыхалась от паники и ужаса. Сейчас как никогда был необходим трезвый ум, но в таком состоянии я даже думать не могла! Куда бежать, где искать — что же мне делать?! Но скорее, скорее, скорее!

Чьи-то сильные руки схватили меня за плечи.

— Марина?

В таком неадекватном состоянии я даже с трудом узнала Лекса. А ведь я была в его комнате! Получается, ничего не соображая, просто сразу инстинктивно кинулась к нему! Сонный, взволнованный и такой родной…

— Гринфрог… Его украли! — мой голос срывался. — Лекс, я не знаю, где он! Я никак не могла помешать!

Лекс крепко обнял меня.

— Все-все, успокойся. Откуда его забрали и когда?

— Из комнаты, — всхлипывала я, в его объятиях враз почувствовала себя обессиленной и неимоверно слабой. — Но когда, я не знаю, время останавливалось. Мы пришли за полночь, а потом…

— Значит, прошло не больше часа, — отрывисто констатировал Лекс, пусть бережно, но все же отстранил меня: — Марин, не плачь, — нежно вытер слезы на моих щеках, — все поправимо.

Он принялся спешно переодеваться, а я по инерции взяла взволнованную Клементину, драконочка пока молчала, лишь переводила испуганный взгляд с него на меня и обратно.

Лекс оделся, обулся и собрался выходить, но я схватила его за руку:

— Подожди, я с тобой, — к счастью, истерика уже унялась и способность нормально мыслить вернулась.

— Нет, — мягко возразил он, — останься здесь. Я пойду один.

— Но…

— Марин, доверься мне. Клянусь тебе, я верну нашего мелкого.

Я даже ничего ответить не смогла, снова захотелось разреветься. Лекс ушел, закрыв дверь. А я, обнимая Клементину, опустилась на кровать. Драконочка вовсю всхлипывала, и я тоже не смогла сдержаться. Да как тут вообще не сойти с ума от страха и беспокойства?! Гринфрог, маленький и совершенно беззащитный, где-то там неизвестно у кого! Я старалась успокоить себя, что он наверняка нужен неведомым похитителям живым. Скорее всего, это риквестинцы или радданцы, ведь без сомнений та больная на голову госпожа и начала охоту на сереброкрылого светозара. Ну да, дракон, способный подчинить всех остальных, много кому нужен.

— Почему же Лекс не взял меня с собой, — нервно вырвалось у меня, — ну не могу я тут просто сидеть и ждать!

— Я думаю, он просто не хотел, чтобы ты видела, — тихо предположила Клементина, пусть еще всхлипывая, но уже успокаиваясь.

— Видела что? — не поняла я.

— Ведь вдруг ему придется кого-то убить, мало ли. Мне кажется, Лекс просто не хотел, чтобы ты видела, как он расправляется со злоумышленниками, — драконочка опустила глаза, словно ей было неловко. — Нам с тобой остается только ждать. Лекс же поклялся, что вернет Гринфрога. И я в это верю.

— Я тоже верю, — я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь, перевела взгляд на темноту за окном. — Верю Лексу и верю в него.

Жаль только, что вера эта, о которой он всегда говорил, появилась при таких обстоятельствах. Лишь бы только не было слишком поздно…

Время тянулось невыносимо медленно. А я не только не могла успокоиться, но и нервничала все больше с каждой минутой. Благо, я чувствовала, что Гринфрог жив, а Клементина точно так же ощущала Лекса. Чтобы хоть немного отвлечься от панического беспокойства, я рассказала драконочке про союз и возникшую загвоздку.

— Марина, но разве такое вообще возможно? — Клементина выглядела донельзя растерянной. — Магия охотников — неотъемлемая часть Лекса. Ее никак не отнять. Ну мне так кажется.

— Вот и мне тоже, — я сокрушенно вздохнула. — Вообще теперь не знаю, что делать, — и не сдержавшись, на эмоциях добавила: — Проклятье, да какая разница: охотник или хранитель, лишь бы только с ним все было в порядке!

— Он сейчас жив, — спешно сказала Клементина и вдруг перепугано замолчала.

— Что? — я испугалась не меньше.

— Кажется, ранен… — пролепетала драконочка взволнованно. — Не очень серьезно, но… Марина, значит, он уже нашел похитителей!

У меня дыхание перехватило.

— А если их там с десяток или еще больше? — я снова начала паниковать. — И все — сильнейшие маги, как та сумасшедшая риквестинка? А Лекс ведь один! Он там один против всех! Он…

— Марина, — перебила Клементина, — но он ведь справится, — пусть и переживала явно не меньше, но все равно старалась меня успокоить. — Лекс ведь сильный, ты знаешь. Тем более наверняка взял с собой своего ездового дракона. Пожалуйста, давай верить, что все будет хорошо, — она даже всхлипнула.

Я порывисто драконочку обняла.

— Прости, — прошептала я виновато, — но мне очень сложно сохранять спокойствие. Я очень боюсь за них. Очень-очень. И самое ужасное, ничего не могу сейчас сделать! Если бы только я была там, с Лексом…

— Тогда он бы еще отвлекался на то, чтобы защитить тебя. Лекс поступил правильно. И он обязательно вернется! Они оба с Гринфрогом! Живые и невредимые… — она с таким рвением это говорила, словно и не меня даже, а себя пыталась убедить.

Но несмотря на все это мы ведь обе прекрасно понимали, что все может закончиться весьма плачевно. Я изо всех сил гнала эти мучительные мысли, но они навязчиво мелькали вновь и вновь. А за окном уже забрезжил рассвет…

Морально вымотанная Клементина спала на моих коленях, нервно вздрагивая во сне. А я сидела на кровати и смотрела в одну точку на стене напротив. Старалась совершенно ни о чем не думать. Казалось, что иначе я просто с ума сойду. Новый день клонился к вечеру, безумно долгий мучительный день…

Я ведь даже к руководству университета обратилась. К счастью, они не стали отмахиваться. После осмотра пробоины в моей комнате, новый ректор отправил отряд стражников на поиски, но пока не было ни слуху, ни духу. Да и сколько часов с похищения прошло, злоумышленники уже могли быть далеко. Я очень хотела сама отправиться на поиски, но Клементина меня отговорила. Ведь никто из нас понятия не имел даже, в какой стороне искать. Драконочка не чувствовала ни местоположения Лекса, ни Гринфрога. Говорила лишь, что какая-то мощная магия мешает. Видимо, похитители и об этом позаботились, чтобы их выследить не могли.

И вот, миновал целый день, снова подкрадывалась ночь. Мне казалось, что я ее не переживу, просто с ума сойду. Даже уверенность, что Лекс и Гринфрог живы, не помогала. Вдруг они оба в плену? Тем более Лекс же ранен! Ему вполне могут зачистить сознание и отправить в Раддан, как до этого поступали с несчастными хранителями! Силы небесные, лишь бы только все обошлось…

От нервного измождения уже закрывались глаза, но стоило только-только уснуть, как я тут же вздрагивала и просыпалась. Казалось, это мучительное ожидание уже никогда не кончится!

Опустились сумерки, но я не зажигала света. Так и сидела в полумраке, прислушиваясь к каждому шороху. И когда дверь внезапно отворилась, мне даже показалось, что я ослышалась. Но последовавший возмущенный голос Гринфрога точно не был галлюцинацией:

— Нет, я же говорил, бессовестно дрыхнут! Даже не волновались о нас!

Лекс как раз вошел в комнату, вместе с дракончиком на руках. Радостная Клементина взлетела с моих колен, ну а я кинулась в объятия Лекса и просто разревелась.

— Ай, пустите же! Устраивайте свои телячьи нежности без меня! — Гринфрог продолжал ворчать, хотя на миг все же ко мне прижался.

Лекс тут же отпустил дракончика, вмиг рванувшего к Клементине, а сам снова обнял всхлипывающую меня.

— Теперь все позади, Марин, — шептал он успокаивающе, — все обошлось…

А я все никак не могла унять слезы, отчаянно прижималась к нему, всей душой надеясь, что происходящее мне не чудиться. Они живы, они вернулись…

— Нет, ну вам еще не надоело? — бурчал Гринфрог. — Маринка, а, Маринка, ты вообще-то своего единственного и неповторимого дракона чуть ушами не прохлопала! Я не понял, где извинения? Где слезное раскаяние и клятвы, что подобной халатности больше не повториться?

— Мелкий, уймись, — осадил его Лекс. — Марина, ни в чем не виновата, и ты прекрасно это знаешь.

Кое-как я все-таки взяла себя в руки и отстранилась от Лекса.

— Прости, — спешно вытерла слезы, — просто я… Я так рада, что с вами все в порядке. Вас так долго не было, мы с Клементиной очень переживали. И сейчас даже не вериться, что… — голос сорвался, я снова всхлипнула.

Ласково взяв в ладони мое лицо, Лекс едва уловимо коснулся губами поочередно моих глаз, будто безмолвно прося больше не плакать. Его прикосновения, его тепло безмерно успокаивали и умиротворяли. Я наконец-то окончательно справилась со своей истерикой.

— Лекс, ты ведь ранен! — спохватилась я.

— Да ничего страшного, просто царапина на плече, не волнуйся, и безо всякого яда, — с улыбкой заверил он и вдруг резко посерьезнел: — Марина, почему ты не говорила, что спала меня тогда от неминуемой смерти? Я ведь понятия не имел про яд.

— А сейчас откуда знаешь? Среди похитителей была эта сумасшедшая госпожа?

— Была. И безмерно изумилась, что я жив-здоров. Ну а дальше я уже сделал выводы из ее «Ты же должен был сдохнуть! Я тебя ранила кинжалом с ядом! Ты никак бы не смог спастись!», — Лекс смотрел на меня очень внимательно. — Получается, то лекарство, что ты мне тогда дала, когда я вас нашел, было противоядием? Но где ты его раздобыла?

— Она его не просто раздобыла, а еще и собственноручно сделала, — Гринфрог по-прежнему ворчал. Видимо, его возмущало, что не ему сейчас все наше внимание.

— Сделала? Сама? Для меня? — удивился Лекс. — Марина, но почему ты молчала?

— Мне не казалось это важным. Главное, что ты остался жив, — я спешно сменила тему: — Так Гринфрога похищали риквестинцы?

— Да, я нагнал их отряд во главе с той ведьмой. Правда, я так и не понял, зачем им понадобилось мелкого похищать. Ну а толком порасспрашивать и не пришлось.

— Там было не до расспросов! — горделиво добавил Гринфрог, подбоченившись. — Я их всех там уложил одной левой! Этому так справа — хать! А тому слева! — скакал по комнате как заправский ниндзя. — Этому вот так вот хвостом с разворота — хлобысь! Они, конечно, молили о пощаде, ведь куда им там справиться с Гринфрогом Доблестным Победителем! Но я был неумолим! Всем им так наподдавал так, что на всю жизнь запомнят! Кхм… — осекся он под нашими взглядами и справедливости ради добавил: — Ну и Лекс тоже немного поприсутствовал там, но это, конечно, несравнимые мелочи.

— Какой же ты смелый и сильный! — уже вовсю восхищалась Клементина.

— Да, детка, я такой, — небрежно подтвердил он с интонацией главных героев американских боевиков.

Дракончики уже спали. К счастью, Гринфрог был в полнейшем порядке, хоть и успел меня перепугать до полусмерти. На мой вопрос, все ли с ним хорошо, вдруг выдал:

— Как со мной может быть хорошо?! Я ужасно устал! Мало того, что пришлось практически в одиночку уложить целую банду головорезов с сумасшедшей колдуньей во главе, так меня еще до этого жестоко пытали!

— Пытали?.. — у меня чуть сердце не оборвалось.

— Безжалостно и беспощадно! Один из них по пути ел печенье, а мне не дал! Как я вообще смог весь этот кошмар пережить?!. — даже собирался в картинный обморок упасть, но все же решил, что образ крутого героя ему нравится больше, чем несчастного страдальца: — Но я справился! Аплодисменты мне!

Восторженная Клементина тут же захлопала лапками. Впрочем, именно для нее он и старался.

И вот, дракончики уже спали, уютно устроившись в кресле. Лекс первым делом усилил защиту комнаты и как бы между делом произнес:

— Марина, надеюсь, ты понимаешь, что я больше тебя отпущу? Тут уже не до споров, банально вопрос безопасности.

Я и не стала спорить. Честно говоря, вообще теперь не знала, что же делать. После всех переживаний последних суток чувствовала себя выжатой как лимон и неимоверно уставшей. Сначала надо отдохнуть и выспаться, а завтра уже на свежую голову решать, как же жить дальше.

Лекс сидел на кровати в одних брюках, а я нанесла ему на внушительную царапину на плече немного целительной мази и теперь аккуратно перебинтовывала. Пусть рана и была не такой серьезной, но все равно кровила.

Мы пока оба молчали. Я не спрашивала у Лекса, как он поступил со злоумышленниками. Он обмолвился лишь, что теперь их точно опасаться не стоит. Да и задержался он с возвращением лишь потому, что ездового ранили, и потому летел он медленнее, чем обычно.

И вот, с одной стороны, мне столько всего хотелось Лексу сказать. Но с другой… Я все равно молчала, не зная даже с чего начать, да и как сформулировать. Он так же молча наблюдал за мной, пока я обрабатывала и бинтовала его рану. Я старалась все же не встречаться с ним глазами, хотя его пристальный взгляд чувствовала явственно.

— Спасибо, — наконец, нарушил тишину он, когда я закончила с ранением.

— Это тебе спасибо. Честно говоря, вообще не знаю, что бы я без тебя делала…

Лекс не дал мне договорить. Резко поднявшись и обхватив за талию, вдруг притянул меня к себе.

— Марина, ты главного не сказала. Ты останешься? — но тут же постарался смягчить серьезность: — Или мне все-таки придется тебя силком связывать и держать тут в плену? — даже улыбнулся.

— Я и не хотела уходить, ты же знаешь, — тихо ответила я.

Осторожно взяв за подбородок, Лекс заставил посмотреть на себя.

— Знаю, — его взгляд было крайне сложно выдержать. — Но знала бы ты, как меня это злит. Разозлило сразу и злит до сих пор. Ты любишь меня, ты хочешь быть со мной, но при этом сама же отталкиваешь. А все из-за чего? Из-за каких-то драконов!

— Лекс, пожалуйста, давай не будем ругаться, — у меня не было ни сил, ни желания спорить. — Я все тебе объясню, ты только, очень прошу, выслушай и попытайся понять.

Я ничего не стала скрывать. От начала до конца поведала и о разговоре с шаманкой в Пустошах, и про орден союза, и про слова грозового, и, конечно, про истинную сущность Гринфрога. Лекс ни разу не перебил, но слушал довольно бесстрастно, без каких-либо эмоций. Я и определить не могла, как он отнесся к моим словам.

— Но только без твоей ненависти охотника можно будет заключить вечный мир с драконами, — подытожила я. — И, наверное, я не должна была тебе все это рассказывать, но я больше ничего не хочу скрывать.

— Ты все правильно сделала, — Лекс ласково провел пальцами по моей щеке. — По крайней мере, я не буду терзаться догадками, что же с тобой происходит.

— Но что ты скажешь насчет союза? — взволнованно спросила я.

— Я скажу лишь, что мы оба сейчас слишком устали и вымотаны, чтобы решать такие вопросы, — Лекс почему-то ушел от ответа.

Но я и так догадывалась, что через призму магии охотников все воспринималось им иначе. Даже столь светлый и благородный замысел как мир между расами.

Только я не успела ничего ответить, Лекс увлек меня на свою кровать. Нет, он ни на чем не настаивал, поцелуи были легкими и очень нежными, без откровенной неудержимой страсти. Он словно бы опасался меня спугнуть излишним напором, помня, как я реагировала на это раньше. Но одно мы с ним оба и так понимали прекрасно: теперь я никуда от него не денусь. Мы можем бесконечно спорить насчет драконов, да и вообще по любом поводу, но это все равно никак не повлияет на главное: я люблю Лекса, а он любит меня; я не хочу уходить, а он и так меня больше не отпустит.

И засыпая в его объятиях, я думала лишь о том, что теперь все проблемы будут казаться мелочными. Даже вопрос с союзом мы обязательно с ним решим так, как обоих устроит. Теперь все непременно будет хорошо и никак иначе… Так с улыбкой я и заснула, еще не догадываясь, что главное испытание еще впереди. И остались до него считанные минуты.