Глава 11

— Ну! — капитан Калюжный поднял рюмку. — Будем! — и опрокинул в себя полтяш ледяной водки. К слову, температуру водки он оценил по достоинству и даже соизволил похлопать меня по плечу. — Ах-х-хорошо!

Обе дочки поддержали Геннадия Михайловича, пригубив «Апероль Шприц», который я как бывший бармен добровольно вызвался мешать до конца вечера. Сам же я скромненько хлебнул чайку.

Но не! Дело тут не в том, что я хочу казаться лучше, чем есть на самом деле, и корчить из себя праведного трезвенника. Тут вообще другое. Суть в том, что с моим тестем нельзя выпить «просто так». Вместо приятного досуга он всякий раз пытается втянуть меня в какое-то жесточайшее алкогольное противоборство. Стоит согласиться и всё: в глазах Калюжного разгорается азарт, и ему срочно нужно меня перепить, чтобы… чтобы что-то доказать, наверное?

Чёрт его знает.

Но в итоге, стоит мне принять вызов, как мы начинаем на скорость истреблять спиртное и делать вид, что «чота не берёт». А заканчивается эта весёлая игра тем, что я держу удар до последнего. Держу, держу и вроде бы даже действительно не хмелею так, как дОлжно, но… По пути домой наступает расплата. То есть меня резко нахлобучивает, и следующее утро можно смело вычёркивать из жизни. Причём я уверен, что капитан после моего ухода тоже расслабляется и тоже переходит в полутвёрдое агрегатное состояние.

Так что не. Я в эти игры не играю. Одну с Геннадием Михайловичем я выпил, чтобы «уважить старика», но больше — ни-ни.

— Точно не будешь? — спросил капитан, заново наполняя рюмку.

— Не-не-не, спасибо.

— Болеешь, что ли?

— Нет, — я постарался улыбнуться. — Завтра ресторан рано утром открывать.

— Понятно, — капитан многозначительно вскинул бровь и замолчал.

Сидим дальше. Единственная комната квартиры Калюжного прямо сейчас выглядела довольно уныло — уголки обоев отходят, на полу затёртый линолеум, потолок местами потрескался, и тусклая жёлтая лампочка вообще никак не добавляет уюта. Из мебели: старинный сервант во всю стену, диван напротив и раскладной стол для приёма гостей по центру.

Короче говоря — обычная съёмная хата, которую обставляли как можно дешевле. Так, чтобы было не жалко, если жильцы что-то испортят.

Но теперь хозяин въехал в неё сам, — вон в углу целая куча неразобранных клетчатых сумок валяется, — и грядущий ремонт до сих пор был основной темой для разговора за столом. Геннадий Михайлович рассказывал, что собирается купить, куда поставить, кого нанять и что в итоге с квартирой сделать.

Рассказывал, как это за ним водится, в деталях:

— … сперва хотел сделать стяжку полусухую с фиброй, но потом подумал — а может, всё-таки тёплый пол бахнуть?

«Полусухим» в моём понимании могло быть только вино, а что такое фибра, остаётся лишь догадываться. Но кивать в нужных местах я не забывал!

— … каркас из профиля на подвесы посадим, чтобы перепад скрыть…

Тут надо бы, наверное, объяснить: Калюжный к каждой мелочи на свете старался подойти с экспертной точки зрения, и если брался за что-то, то сперва въедливо изучал всю информацию по теме, до которой только мог дотянуться. А после почему-то считал, что все вокруг обязаны знать то же, что и он сам.

Помнится, как-то раз капитан Калюжный при мне выбирал себе новый телефон и довёл до слёз парнишку-консультанта из магазина электроники. Бедняга вроде бы даже уволился тогда день в день…

— … стены в пузо, под штукатурку ротбанд…

Ольга тоже кивала, — ну а что ей ещё оставалось? А вот для Натали, старшей сестры, почему-то было сделано исключение. Откинувшись на спинку стула, она положила на колени телефон и что-то увлечённо скролила.

И что хочется сказать о моей свояченице? Внешне — красотка. Правда, с перебором инстаграммная, как на мой вкус: волосы нарощены, ресницы как два бабочкиных крыла и длинные острые ногти, с которыми некоторые бытовые вещи становятся тупо невозможными. И грудь ещё. Новая. Сделанная спустя три года после родов Алиски, и непропорционально большая относительно телосложения Натали.

Однако если всё это убрать, то… невольно ловишь себя на мысли: в производстве дочерей Геннадий Михайлович поднаторел. Может, тоже какие-то мануалы изучал в своё время? Потому что дюже качественные они у него получаются.

— Колька же! — вдруг резко сменил тему Калюжный и дальше начал традиционное восхваление любимого зятя и по совместительству бывшего старпома. Речь зашла о том, какой Николай молодец и что в скором времени он сам дослужится до капитана. Преемственность поколений, семейное дело и всё такое прочее.

Я продолжил кивать, прихлёбывая чай, но от ехидной улыбки удержаться не смог. А дело в том, что краем глаза я заметил, как Натали в этот самый момент свайпает не что-нибудь, а приложение для быстрых знакомств.

Относительно всей этой ситуации у меня было множество мыслей. Весьма чётких, ярких и облачённых в нецензурную брань. Однако Оля неоднократно просила меня не вмешиваться и не лезть в чужую семью. Говорила, что сама капает Натали на мозги и пытается направить на путь истинный. Потому что кататься с Арсеном на машине, пока твой супермуж бороздит моря и океаны…

Ай, ладно.

— Ма-аааа-ам, — Алиска начала дёргать Натали за рукав. — Ну ма-а-а-ам…

— Подожди, — отмахнулась та, не в силах оторваться от экрана.

— Мам, а у дядь Витали в ресторане кошка живёт!

— Ага.

— Дядь Виталя мне её назвать разрешил!

— Ага.

— Знаешь, как назвали?

— Нет, не знаю.

— Мы её назвали Красавицей!

— Ага.

Девчонка вздохнула. А потом обошла стол, залезла на колени к Ольге и ещё раз рассказала историю про кошку деду, который отреагировал на историю гораздо ярче, — с эмоциональностью актёра ТЮЗа. Капитан Калюжный сказал Алиске, что она молодец, потрепал её по волосам, а после вдруг щёлкнул пальцами.

— Точно! — воскликнул он. — У меня ведь и для тебя подарок есть!

С тем Геннадий Михайлович отошёл к горе сумок, порылся в одной из них и вручил любимой внучке плюшевую игруху. Причём не какую-нибудь, а модную — эти уродцы сейчас на каждом углу висели, насколько я мог заметить. И говоря «уродец», я вообще не кривлю душой. Эта хрень была похожа на существо, которое здоровается словами: «Убей меня», — и страдает каждую секунду своего существования. Однако:

— Оригинальная! — широко распахнув глаза, выдохнула Алиска, а потом крепко-крепко обняла игрушку.

— Конечно, оригинальная, — с гордостью заметил Калюжный.

— Спасибо, деда!

До сих пор он уже успел подарить дочерям по брендовой сумке, которые привёз из своего заключительного плавания в роли капитана. И тут вдруг:

— А это тебе, Виталик, — сказал он и передал мне какую-то непонятную штуковину. То ли очень маленький слоновий бивень, то ли очень большой клык какого-то хищника.

— Благодарю, — кивнул я, рассматривая штуковину в руках. — А это что?

— Зуб младенца кашалота, — ответил капитан Калюжный, начисляя себе новую рюмку.

Неожиданно. Однако вместо вопроса: «На кой-хрен он мне сдался?» — я, конечно же, ответил:

— Спасибо, — и добавил ещё: — Не поверите, всю жизнь о таком мечтал.

— Не благодари, — отмахнулся тесть, а потом поднял рюмку и пристально заглянул мне в глаза. — Лучше скажи мне вот что, Виталик. Получается, что ты всё ещё этой своей столовкой занимаешься, да?

— Не столовкой, а рестораном, — сказал я, перехватывая умоляющий взгляд Ольги. — И да, занимаюсь.

— Ну значит, у меня хорошая новость для тебя. Семья! — тут капитан Калюжный сделал многозначительную паузу. Такую, что даже Натали оторвалась от телефона. — Танцуй, Виталя! Я купил сеть шиномонтажек. И официально предлагаю тебе, Виталий, стать в ней управляющим директором.

От таких вестей я поперхнулся чаем и, будто бы цепляясь за реальность, покрепче сжал в руках зуб младенца кашалота.

— Зачем? — сипло спросил я, всё ещё откашливаясь.

— Затем, что это настоящая мужская работа, Виталий, — Калюжный махнул рюмку и на выдохе закончил мысль: — А не этот твой… прости-господи ресторан.

А Ольга напряглась. А Ольга понимала, что прямо сейчас её отец начал топтаться по больному и что у меня уже заканчиваются силы общаться вежливо.

— Прошу прощения, Геннадий Михайлович, — ответил я. — Но у меня уже есть работа. Дела в ресторане идут хорошо, а скоро пойдут ещё лучше.

Капитан вздохнул. Капитан посмотрел в тарелку с недоеденным оливье, покачал головой, а потом вдруг заявил:

— Подводишь ты меня, Виталик.

— Простите?

— Я тебе реальный бизнес предлагаю, а ты сопротивляешься. Вцепился мёртвой хваткой в эту свою дохлую лошадь и сидишь на жопе ровно. Ну ведь не получается у тебя, Виталь. Ну ведь все вокруг это уже давно прекрасно понимают. Ну сколько можно уже, а?

Внутри закипело. Как дружелюбно ответить на такое, я даже близко не предполагал, но в этот момент выручила Оля.

— Пап, — сказала она. — Ты же сам говорил, что главное в жизни — заниматься любимым делом.

— Да, но…

— Но вот Виталик и занимается любимым делом. И вообще…

Выдохнув и в очередной раз думая о том, как же мне повезло с женой, я пропустил весь последовавший далее диалог мимо ушей. И вернулся из своих мыслей только тогда, когда Геннадий Михайлович окончательно сдался под натиском любимой доченьки. Вздохнул и сказал, мол, делайте что хотите. Но всё же решил оставить последнее слово за собой:

— Если бы не Ольга, которая тебя почему-то любит и ценит, то я бы…

— Пап, хватит!

— Ладно-ладно, — капитан недовольно запыхтел. — Найду себе другого управляющего. И через полгодика, Виталик, ты поймёшь, чего ты лишился.

— Думаю, я смогу это пережить.

— Да? — хмыкнул Геннадий Михайлович, а потом вдруг резко оживился. — О! А давай поспорим!

— Папа!

— Не, ну а что⁈ Чисто по-дружески! На то, кто за полгода больше заработает!

— Папа, прекрати!

— А-а-аа-ай, — капитан в очередной раз отмахнулся и замолчал.

На какое-то время слово взял диктор программы о рыбалке, которая вместо музыки орала фоном всё это время.

— Ресторан так ресторан, — вздохнул Калюжный. — Ладно, Виталий, ты всё-таки не чужой человек. Помогу я тебе с этим твоим рестораном.

— Как? — спросил я, уже переживая пробный инфаркт.

— Пока не знаю, — ответил капитан. — Но изучу вопрос.

Страшные слова. По-настоящему страшные. Честно говоря, я даже представить себе боюсь, в чём может заключаться помощь Геннадия Михайловича. Ведь сколько я его помню, он умудрялся наводить шороху даже за время своих редких визитов домой. Ну а теперь, на пенсии, он наверняка станет опасно деятельным.

При этом если он реально полезет в дела «ОЛЕГа», то тут взглядами Ольги и просьбами не сердиться уже не обойдёшься. Это будет полноценный… полноформатный срач со всеми вытекающими.

Не собираюсь я никого к ресторану подпускать. «ОЛЕГ» — это моё. Моё место, моя территория и моя зона комфорта, если позволите. И любые поползновения в его сторону нужно пресекать сразу же.

— При всём моём уважении, Геннадий Михайлович, — начал я.

Начал и тут же запнулся, потому как в этот момент Ольга пнула меня под столом ногой.

— Всё нормально, — сказала она. И наверняка сказала бы что-то ещё, но тут капитан Калюжный снова перескочил с темы на тему:

— Вы мне лучше скажите, ребята, когда я от вас уже внуков увижу? Может, вам денег не хватает? Вон! Посмотрите на Кольку с Натахой! — в этот момент Натали снова отвлеклась от тиндера и кивнула, мол, да, посмотрите на меня. — Какую они мне радость голубоглазую подарили! — капитан снова потрепал Алиску по волосам. — Наглядеться не могу!

Ну… а вот это уже была не моя война. Господин ведущий, на вопрос: «Когда дети?» — отвечает Ольга Геннадьевна Мишина. Внесите в студию чёрный ящик! Парам-пара-пара-пара-пам-пам! Пара-папа-пам-пам!

Моя жена вступила в словесную дуэль со своим отцом, а я тем временем допил чай и начал тоскливо поглядывать на часы. Как долго мне ещё здесь мучиться осталось? Хотелось уже наконец-то добраться до дома, забраться в свою постель, под своё одеялко и…

И тут я увидел его.

— Пс, — привлекая моё внимание, Жалюзи махнул рукой. — Эпс, Виталий, я здесь.

А я, блин, и так прекрасно видел, что он здесь! Глава светлых, — или кто он там такой? — вообще ни разу не палился! Выглядывал прямо из-за шторы!

— Ты чего? — нахмурился капитан Калюжный.

Ну да. Должно быть, морду лица я сейчас состроил в крайней степени ошалевшую.

— Ты чего там такое увидел? — проследив за моим взглядом, тесть обернулся к шторам. — Моль, что ли? — но Жалюзи к этому моменту уже и след простыл.

— Не-не, — ответил я. — Ничего.

— Точно?

— Ага, — кивнул я. — Показалось.

И стоило капитану отвернуться от окна, как штопаный Фёдор Евгеньевич выглянул вновь. Вот только на сей раз он не шептал, а вместо этого очень выразительно, будто сурдопереводчик, говорил одними губами: «Зайди в ванную».

И вот вопрос: какого чёрта эти фрики продолжают меня преследовать⁈ И ладно бы только преследовать, и только меня, так нет же! Жалюзи в чужую квартиру залез! И надо его срочно выгнать, пока у меня никто из семьи тоже случайным образом не инициировался, потому что «иного» капитана Калюжного я тупо не выдержу.

— Прошу прощения, — я встал из-за стола и, стараясь случайно не перейти на бег, отправился к уборной.

Включил свет, зашёл, заперся на щеколду и на всякий случай пустил воду. Затем внимательно оглядел каждый уголок объединённого санузла, — под крышку унитаза заглянул в обязательном порядке, — но ничего странного не заметил.

— Фу-у-у-ух, — вздохнув, я облокотился на раковину и посмотрел на себя в зеркало.

А в следующий момент шторка душа за моей спиной зашуршала, и в отражении показался Жалюзи. При полном своём параде, — в котелке и лоскутном пиджаке, — он прямо в обуви стоял посередь ванны капитана Калюжного.

— Привет, — поздоровался Фёдор Евгеньевич. — Ох, ничего себе! Какой у тебя классный зуб младенца кашалота! — сказал он, а затем мечтательно добавил: — Всегда хотел себе такой…

Я же резонно спросил:

— Какого хрена тут происходит⁈ Зачем вы… зачем ты здесь⁈ И как ты вообще здесь очутился⁈

— Это моя способность, Виталий, — будничным тоном ответил светлый, осматриваясь по сторонам. — Я умею телепортироваться, но с одним небольшим условием. Для этого мне нужны шторы. Шторы, занавески, портьеры, гардины… жалюзи, в конце концов, — Фёдор Евгеньевич улыбнулся. — Очень удобно, знаешь ли.

— Поздравляю. И что дальше?

— И дальше ты должен помочь нам, Виталий, — шурша занавеской, Жалюзи кое-как выбрался из ванны. — Прямо сейчас в городе происходит очередной захват очередной точки. Светлой точки, понимаешь? Слишком мало их осталось, и нам никак нельзя этого допустить!

— «Нам»? — переспросил я.

— Ну да, нам!

— Честно говоря, я себя к «нам» не причисляю. И искренне не понимаю: с чего бы мне кому-то помогать?

— Так ты же нейтрал, Виталий! — тут Жалюзи положил мне руку на плечо. Однако спалил мой недовольный взгляд, неловко похлопал по плечу, сделал вид, что именно так и задумывалось, а после руку убрал. — Думаешь, нейтралы действительно ничего не делают? Думаешь, их никто не трогает и они никого не трогают?

— Не поверите, Фёдор Евгеньевич, но именно так я и думаю.

— Виталий! На тебя возложена великая миссия по поддержанию баланса!

— Не возложена, — ответил я.

— Нет, возложена!

— Нет, не возложена.

— Виталий! — взвыл Жалюзи. — Ну что ты хочешь, а⁈ Ну хочешь, я перед тобой на колени встану⁈ Хочешь, умолять буду⁈ Тебе ведь уже говорили, что в городе сильный перекос, а теперь дело ещё хуже становится! — Фёдор Евгеньевич посмотрел на часы. — Пока я тут прошу тебя о помощи, время уходит безвозвратно. Нам нужно действовать срочно. То есть вот прямо сейчас!

Честно говоря, на слух всё это было вообще неубедительно. И я опять почувствовал себя каким-то инструментом, который пытаются использовать. Причём… а с какой стати-то? Я в этом потустороннем мире всего ничего, и не подписывался ни на какие разборки. Я просто хочу спокойно жить и спокойно работать в своём ресторане.

Так что услышать бы Фёдору Евгеньевичу категорический отказ, если бы не одно «но».

Поздравляем! Вам доступно задание: «Помощь с Местом».

Награда:

— очки опыта для ветки способностей «Хранитель»;

— 3-й уровень способности «Душевный Друг» из ветки способностей «Бармен».

(Виталий, я тут вот что подумал: тебе ведь скоро с Инессой Викторовной разговаривать, верно? Ну… для того, чтобы ты смог «спокойно жить и спокойно работать в своём ресторане», который, — напоминаю! — пока что вообще ни разу не твой. И способность «Душевный Друг» очень пригодилась бы тебе в этом разговоре. Ну так что?)

Отклонить / Принять

Что ж. А вот так соблюдать баланс мне очень даже нравится. И использованным я себя при этом не чувствую, и способность КИПЕР предлагает очень даже полезную. Сейчас «Душевный Друг» может сработать с вероятностью десять процентов, что как бы приравнивается к тычку пальцем в небо. Но если на более высоких уровнях это значение подрастёт хотя бы до пятидесяти процентов, то это ведь совершенно другой разговор.

— Нас и так мало, — опустив глаза в пол, продолжил прибедняться Жалюзи. — А если тёмный доведёт ритуал захвата до конца и укрепится, то нам вообще конец…

— Так, — сказал я, пытаясь определиться. — Фёдор Евгеньевич, а до утра оно никак не обождёт?

— Нет, конечно! — Жалюзи резко поднял взгляд. — Помоги, Виталий. Прошу тебя. Пожалуйста.

Ай, ладно! Система первый раз подкинула мне квест, и это как минимум интересно.

Принять

— Хорошо, — кивнул я. — Куда мне надо идти и что надо делать?

— Отлично! — искренне обрадовался Жалюзи. — Ритуал идёт прямо сейчас в баре «Робин Гуд». Тебе надо добраться до него, найти тёмного и отобрать у него Отражение, пока не стало совсем поздно. Вот, собственно, и всё.

— Э-э-э, — протянул я, почесал в затылке и решил переспросить. — В баре? А что, все Места Силы располагаются под точками общепита?

— Не-не-не, — замотал головой Фёдор Евгеньевич. — Просто так совпало.

— Ну ладно…

— А теперь вперёд, Виталий! Я пошёл, встретимся на месте! И умоляю тебя, не задерживайся!

С прытью молодой горной козы, Жалюзи запрыгнул в ванну, обернулся в шторку и исчез. Я же остался стоять посередь санузла тестя с зубом младенца кашалота в руках и думать.

Мысль первая: а почему светлым не удержать свою точку самостоятельно, раз всё так просто? Мысль вторая: как бы мне теперь технично свалить из гостей?