Глава 15
Интерлюдия. Душегубов
Пётр Иванович Душегубов сидел за стойкой своего зоомагазина и наблюдал за тем, как стайка неонов гуляет по аквариуму из стороны в сторону. Магазинчик у него был маленький, несетевой. Из живности — только те самые неоны, выводок черепашат и хомяк по имени Гаврила. Хомяк, к слову, годовалый, то есть уже пожилой. Не на продажу. Его Пётр Иванович держал не то как арт-объект, не то как собеседника.
Однако!
Душегубов очень хорошо разбирался в специализированных кормах, и потому магазинчик имел успех. Одних лишь кошачьих кормов в нём было более двух сотен наименований, а ещё присутствовала уникальная опция — возможность заказать зерновой сбор для грызунов и птиц с учётом всех физиологических особенностей питомца. Будто старинный аптекарь, Пётр Иванович собирал подобные корма на весах прямо при клиенте. Высчитывал граммовки, пропорции и обязательно рассказывал о том, что делает и для чего. И этим самым, к слову говоря, снискал себе славу глубокого профессионала, а заодно и крепкую базу постоянных покупателей.
Короче говоря, денег на жизнь хватало.
Правда, помимо прочего Пётр Иванович был иным, — тёмным, — и вот конкретно в этом плане испытывал ни с чем не сравнимый голод. А дело тут в том, что Душегубов был потомственным Хранителем самого маленького Места Силы в городе. Настолько маленького, что радиус его действия едва простирался на панельку, первый этаж которой как раз и занимал его зоомагазин.
И вот беда — в этой панельке подобрался на редкость «нормальный» народ. К неудовольствию Душегубова, жильцы уже много лет не испытывали настоящей драмы. Хреновое настроение — да. Мелкие бытовые ссоры — да. Болезни — бывало. Но вот чтобы что-то серьёзное, мрачное и навзрыд — такого не было уже давно.
Ещё и сам его магазин по профилю вырабатывал сплошь позитивные эмоции. То какая-нибудь малявка увидит Гаврилу и начнёт пищать от восторга, а то замучавшийся владелец сфинкса-аллергика испытает облегчение, когда найдёт редчайший австралийский корм из кенгурятины и тыквы, — то есть единственный из кормов, который может жрать его кошак и при этом не чахнуть без мяса.
— Неправильный я тёмный, — вздохнул Душегубов.
И это действительно было так. Без шуток.
Как минимум, в пятьдесят лет Пётр Иванович выглядел на пятьдесят лет — уже тревожный звоночек. Ещё и сила его в таких условиях не раскачивалась вообще никак. К слову, о силе! Решив проверить, на месте ли магический дар общения с животными, Душегубов обратился к хомяку.
— Ну как ты, старый друг?
— Иди в жопу! — через одышку ответил Гаврила. — Со своими разговорами вместе! — и продолжил активно перебирать лапками, бегая в колесе. — У меня кардио, не видишь, что ли⁈ Сила! Мощь! Дисциплина! АААА!!!
Ну вот. Даже хомяк, и тот не уважает. Слишком уж добропорядочным тёмным был Пётр Иванович. Слишком уж вежливым, мягкотелым и нерешительным.
— Ну а что делать? — вздохнул Душегубов.
Таков Закон. Вмешиваться в человеческие судьбы напрямую ему было нельзя.
А впрочем… как сказать «нельзя»? С тех пор, как пропал Триста Пятьдесят Девятый и хранить баланс стало некому, ручки, что называется, оказались развязаны. И все коллеги Душегубова по тёмному цеху пользовались этим на все сто. Реально! Вся городская нечисть наперегонки нарушала все мыслимые правила и ковала, пока горячо.
Один лишь Пётр Иванович оказался на обочине этого праздника.
— Жизнь! — крикнул из динамика старенького радио Валерий Саныч Кипелов, как будто бы подтверждая эту мысль. — Идёт где-то за стеною, а ты! В плену пустоты! Ах, как жаль, но всему виною мечты, мечты, мечты!
«Не мечты», — горько подумал про себя Душегубов. «Никакие не мечты, а самая обыкновенная трусость». А затем некоторое время продолжал ругать и виноватить самого себя.
— Что ж…
Рабочий день закончился уже несколько часов назад, а магазин всё ещё был открыт. Тяжко вздохнув о своей нелёгкой судьбинушке, Пётр Иванович решил идти закрываться, как вдруг звякнул колокольчик над входной дверью. Посетитель.
— Здравствуйте! — в магазин робко заглянул белобрысый мужчина средних лет. — У вас же открыто?
Чуть пьяненький, судя по характерному амбре. С букетом цветов в одной руке и пакетом из продуктового в другой.
— Здравствуйте, — Пётр Иванович выбрался из-за стойки. — Чем могу помочь?
— Это значит, что у вас всё-таки открыто?
— Открыто.
— Ну слава тебе яйцы! — обрадовался мужик. — Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как сильно вы меня выручаете! Знакомая попросила по дороге зайти за кормом для этого… как его? — посетитель нахмурился. — Шпиц! Померанский, кажется. Есть же такая порода?
— Есть, — кивнул Душегубов и поманил мужчину вглубь магазина, к соответствующей полке. — Пойдёмте, покажу.
А по пути расспросил своего припозднившегося клиента, есть ли у пёсика аллергии или хронические болячки.
— А хрен его знает, — мужчина пожал плечами. — Наверное, если бы что-то такое было, то меня бы предупредили. Сам я не разбираюсь, извините.
— Понял.
И тут… тут что-то по-настоящему тёмное наконец поднялось из глубин души Петра Ивановича. Перелом? Катарсис? Да как ни назови. Он наконец-то устал быть правильным и неожиданно, — даже для самого себя, — решился на перемены. Глядя на то, как посетитель стоит в растерянности перед стеллажом с кормами и хлопает глазами, он подумал: «Ты! Да-да, ты! Ты просто смертная игрушка в моих руках!»
А потом взял с нижней полки пакет корма на десять килограмм для собак самых крупных пород. Причём итальянский, так чтобы на этикетке не было написано ни слова по-русски. Взял и вручил покупателю.
— Вот, — сказал Душегубов.
— Нихрена себе, — это мужчина так отреагировал на ценник. Впрочем, довольно быстро смирился, пожал плечами и принял пакет. — Карточкой у вас можно рассчитаться?
Проводя оплату, Пётр Иванович думал о том, что у померанца на такую здоровенную фракцию корма даже пасть не распахнётся. И о том, что собачка останется голодной до утра. И о том, что хозяйка собачки обязательно расстроится и отругает своего ухажёра, а сам ухажёр прямо сейчас наказывает себя рублём.
Идеальное преступление. Изощрённое. Можно даже сказать «изысканное»!
— Спасибо за покупку, — зловеще улыбнулся Душегубов. — И заходите к нам ещё.
— Благодарю!
Звоночек тренькнул ещё раз, и Пётр Иванович остался в магазине один. Какое-то время он просто стоял в тишине, упиваясь этим мрачным чувством злодейства и безнаказанности. Какое-то время он пытался пережить этот кайф молча, но вскоре сдался:
— Тварь я дрожащая⁈ — задал Душегубов вопрос самому Мирозданию. — Или право имею⁈ — а потом расхохотался во весь голос. Громко, раскатисто, прямо вот по-сатанински.
— Ну и сволочь же ты, — прокомментировал Гаврила, выпрыгнув из колеса.
— Да! — ответил хомяку Пётр Иванович. — И что⁈ Что ты мне сделаешь⁈ Может быть, настучишь на меня нейтралам, а⁈ А вот хрен тебе, понял⁈ Нету больше никаких ней…
Закончить фразу Душегубов не успел, ведь в следующий момент дверь его магазина распахнулась с такой силой, что звоночек вырвало из стены вместе с саморезом. Внутрь залетел запыхавшийся молодой парень. Залетел, огляделся, а потом захлопнул дверь, навалился на неё спиной, как следует упёрся и тут же дрогнул всем телом от удара извне. А потом ещё раз. И ещё. Кто-то или что-то билось в дверь снаружи.
— Что происходит?
— Всё нормально, Пётр Иванович! — ответил парень, повергая Душегубова в шок хотя бы тем, что откуда-то знает его имя. — Я свой!
— В смысле «свой»?
— Нейтрал я! — крикнул парень, улучив момент между ударами. — Виталий! — а потом прошипел: — Твоюш-ш-ш-ш-шмать! — это он так прокомментировал очередной «спазм» двери, из-за которого особенно сильно приложился затылком. — Ладно, посмотрим!
С тем Виталий резко отскочил в сторону, обернулся ко входу и крикнул:
— Ну давайте! В очередь, сукины дети! В очередь!
Дверь окончательно слетела с петель, и в зоомагазин Душегубова хлынула волна серых, пищащих, копошащихся тел. Целая орава крыс. Прыгая друг другу по головам, они рванули в направлении Виталия.
Но Виталий не растерялся. Каким-то волшебным образом он выхватил прямо из воздуха призрачную крышку от кастрюли, на которую принял первый удар хвостатой орды. Затем заревел на каком-то непонятном Душегубову кураже и пнул одну из крыс. Прямо пыром. Прямо в морду.
Тут Петру Ивановичу пришлось резко присесть, чтобы случайно не получить пузом пролетающей мимо крысы по лицу, а бой тем временем продолжился.
Парень, сказавшийся нейтралом, вытворял, казалось, невозможное. Он успевал следить за сотней противников сразу — уклоняться, отбивать, отпинывать. Выкручивая сальто, отталкиваясь от стен и активно работая крышкой, он буквально размешивал крыс вокруг себя. Движения его были точными, выверенными и при этом экономными. Прямо как… танец?
— Да ну нахрен, — Душегубов решил не вставать и ползком отправился к стойке. Добрался. Спрятался. Затем перевёл дух и на свой страх с риском выглянул посмотреть что да как.
Виталий в этот момент как раз принял одну из крыс на призрачный щит, затем «подработал» её ногой себе под навес, прыгнул в обратном сальто и велосипедом, достойным португальской сборной, отправил тварь в полёт. Истошно пища, крыса на невероятной скорости просвистела над ухом Душегубова и врезалась в аквариум с черепашатами.
Аквариум разбился.
Причём по логике вещей от грызуна, с такой-то дури пролетевшего сквозь битое стекло, должно было остаться кровавое месиво, но нет. Вместо этого крыса взорвалась облачком чёрного пепла и исчезла.
А нейтрал тем временем уже схватил с полки строгий ошейник, вывернул его наизнанку, раскрутил на поводке и принялся косить стальными шипами остальных противников. При этом, правда, случайно уронил один из стеллажей. Миски, поилки и прочая мелочёвка с дребезгом поскакала по полу.
Тут-то до Петра Ивановича и дошло…
Это не бой. Это карательная операция, и карают сейчас именно его. Серые хвостатые снаряды, которые отстреливал от себя нейтрал, изрешетили уже почти все пачки с кормом. Мебель разгромлена, товар валяется по полу, черепашата убегают.
Душегубов никогда раньше не встречался с нейтралами, потому как не нарушал закон, но… неужели они реагируют настолько быстро⁈ И неужели наказывают настолько жёстко за пустяковый, казалось бы, проступок⁈
— Простите! — взвыл Душегубов. — Простите, пожалуйста, я больше так не буду!
Однако Виталий был слишком увлечён, чтобы что-то ему ответить. В противостоянии как раз наметился переломный момент, и оставшиеся крысы разом начали отступать. Серые твари побежали прочь из зоомагазина, а парень рванул вслед за ними, на бегу размахивая ошейником. Остановился на пороге, с улыбкой крикнул Петру Ивановичу:
— И вот так будет с каждым! — а после исчез.
Задорный хохот Виталия, который эхом разлетался по вечерним дворам, ещё долго стоял у Душегубова в ушах.
— А я тебе говорил, — подлил масла в огонь Гаврила. — Куда ты лезешь-то, Петя⁈ Ну ты же лох! Ну серьёзно ведь, лошара!
Стоя по колено в сухом корме посреди разгромленного в чепуху магазина, Пётр Иванович много думал. Думал, анализировал, задавался разными философскими вопросами. А потом решил, что если служители Баланса действуют настолько радикально, то лучше уж он оставит в своей жизни всё, как было. Это во-первых. А во-вторых — надо бы предупредить всех знакомых о том, что Дух вернулся в город. Причём вернулся в какой-то совершенно отмороженной инкарнации.
— Не жили богато, — вздохнул Душегубов, — нехер начинать, — и пошёл в сторону подсобки за веником…
* * *
— И вот так будет с каждым? — уже в который раз пробубнил я себе под нос. Зачем я это ляпнул? К чему вообще? И откуда только у меня внезапно появилась эта страсть к пафосным фразам? Ай, ладно…
Входную дверь я открывал, проворачивая ключ в замке со скоростью один оборот в минуту. Как можно тише и осторожнее, короче говоря. Сон — это святое, а Оля вообще не виновата в том, что её муж задержался на несколько часов из-за того, что гонял крыс по дворам.
Что характерно, свет в прихожей для меня оставили. А стало быть, никаких обид нет.
— Фух, — выдохнул я, присаживаясь на дежурный пуфик. Посидел чуть, потупил в угол, а потом начал стягивать кроссовки.
Да-а-а-а… повезло, конечно. Когда на меня набросилась орда Короля, к драке я был, мягко говоря, не готов. Бежал сломя голову через дворы и раздумывал о том, что же напишет на мой счёт в своём заключении патологоанатом. Типа… потерпевший скончался от многочисленных, несовместимых с жизнью укусов грызунов? Так, что ли?
Ужас! В двух словах, страху я натерпелся. Однако тут, пробегая мимо ночного зоомагазина, — не думал даже, что такие бывают, — я внезапно спалил, как КИПЕР в один момент подключил мне способность «Штурмовик Баланса». А значит, где-то рядом находилось Место Силы. И значит, этим нужно было пользоваться.
Что интересно! Отбиваясь от крыс, какое-то время я про себя ужасался масштабу разрушений, которые мы устроили в магазине. И уже почти испытал что-то вроде стыда, однако тут КИПЕР меня похвалил. Шкала Баланса чуть выровнялась и вместо минус пятнадцати процентов теперь отображала минус четырнадцать. Совсем немножечко, согласен. Совсем чуть-чуть, но всё же.
То есть что-то я такое правильное сделал; справедливое что-то, и угодное Великому Балансу. А вот что именно — до сих пор не понимаю. Странная механика. Максимально странная, ну да ладно, потом с ней разберусь.
— Например, завтра, — прошептал я.
Далее первым делом я на цыпочках пробрался на кухню и обнаружил записку от Ольги: «Виталь, привет! Алиса сегодня у нас. Если голодный, в холодильнике есть курица. Извини, что не дождалась. Люблю, скучаю».
Курицу я вообще не хотел. А хотел я сейчас больше всего на свете помыться. Не знаю, лазают ли волшебные крысюки Короля по помойкам и ведут ли настоящий крысиный образ жизни — мне это, честно говоря, без разницы. Контактировать с этими тварями мне в любом случае было крайне неприятно.
Все эти их мерзкие розовые хвосты и… фу!
В итоге под душем я простоял не меньше пятнадцати минут — дважды помыл голову и трижды прошёлся мочалкой по всему телу. Думал ещё вещи сжечь, но потом всё-таки просто закинул их в стиралку.
В спальне тем временем горел ночник. Ольга спала на самом краю, а рядом с ней по центру калачиком свернулась Алиска. Зачем-то схватила свою тётку за руку и потешно сопела. Я постоял немного, поумилялся всей этой картине, подумал о собственных детях и наконец тоже пристроился на ночлег.
В сон провалился буквально сразу же. Причём уснул настолько крепко, что с утра первым же делом решил послать будильник к чёртовой матери. Переставил его раз, два, три… шесть⁈
— Сколько времени⁈ — подскочил я.
Глянув на телефон, понял, что уже опоздал, и потому мой выход из дома был несколько сумбурным. То есть штаны я натягивал на бегу и завтракал зубной пастой. Быстро поцеловал жену, пообещал, что постараюсь расчистить вечер для нас двоих, и лосём помчался в «ОЛЕГа».
Думал про себя вполне понятные думы. Только-только всё наладилось, только-только попёр народ, а тут, — н-н-нась! — и закрыто. А виноват в этом не кто-нибудь, а главный выгодоприобретатель ресторана в моём лице.
— Велосипед купить, что ли?
Короче говоря, накрутил я себя по дороге порядочно. А потом с удивлением обнаружил, что ресторан уже открыт. Уже знакомые мне со вчера и позавчера гости как ни в чём не бывало заходили в «ОЛЕГа» через парадный вход.
А это значит что? Пра-а-авильно! Это значит, что мой работник месяца вернулся в строй. Дашка пришла, как всегда, без опозданий, открыла двери своим ключом и запустила всех остальных. Приятно, чёрт его дери, когда всё работает без твоего непосредственного участия. В этом и смысл. В этом наша стратегия.
— Всем привет, — проходя через зал, я пожал руку Серёге и поздоровался с Мариной.
Даша же помахала мне рукой из-за барной стойки и крикнула:
— Здравствуйте, Виталий Александрович!
Бодрая, румяная и явно что как следует отдохнувшая. Я хотел было подойти к девушке и вежливости ради спросить, как она провела выходные, однако в этот момент с КИПЕРом начало твориться что-то неладное. Система засбоила. Пошла помехами перед глазами прямо как там, на Рядах, рядом с суперзащищённым ларьком бабки-терминатора.
— Ай, — тут же заболела голова.
Несильно, но неприятно, — ноющей такой, противной болью. И потому вместо светских бесед с Лёвушкиной я сразу же поспешил на кухню. Не ожидал, что это как-то поможет, однако вот же: стоило лишь закрыть за собой дверь, как боль резко отпустила.
— И что это сейчас такое было? — буркнул я себе под нос, а потом нашарил взглядом Клыканова. — Лёх, привет!
— О! — повар резко составил с огня несколько сковородок, на которых готовил гостям завтрак, и щёлкнул пальцами. — Виталя! Дорогой мой друг-начальник! Вот тебя-то я как раз и жду! — потом вдруг резко присел, скрывшись под столом, а потом…
— Какого хрена⁈
У меня аж сердечко ёкнуло. Я аж левую руку вперёд вынес, готовый в любой момент активировать «Щит Кулины». В голове пронеслась тысяча мыслей, связанных с потусторонним волшебным мирком, который никак не угомонится и не устанет меня атаковать. А всё потому, что у Лёхи в руках внезапно оказалась «Сайга».
Ну всё, блин. Приплыли.
Крысиный Король или Вий или ещё кто-нибудь пошёл ва-банк и решил достать меня через окружение. Подселили в Лёху бабайку типа чёрта, и сейчас начнётся замес. Правда, на сей раз серьёзный, с настоящим огнестрелом.
— Лёха! — заорал я, не в силах сформулировать мысль.
Повар же в ответ крикнул:
— Смотри, какая красота! — а потом вдруг резко изменился в лице. Как будто бы и сам испугался. Аккуратно, без резких движений, Клыканов положил ружьё на стол, поднял руки вверх и сказал: — Сорян, что испугал. Ты оружия боишься, что ли?
— Нет, — ответил я всё ещё на стрёме. — Другой вопрос: откуда оно у тебя⁈ И на кой-чёрт ты его сюда припёр⁈
— Э-э-э… так вот я насчёт этого и хотел с тобой поговорить, Виталь. Дело в том, что мне дядька его подарил, давно ещё, на днюху. С оформлением я замучался, честно говоря. И от психа справку получал, и на стрельбище ходил тренироваться, и бумажек разных собрал целую кучу, но вот сегодня, короче, наконец-то получил лицензию.
— Поздравляю, — сказал я, окончательно успокоившись. Кажется, миновало. — А я тут при чём?
— Во-о-о-от, — протянул Клыканов. — По закону мне его в сейфе хранить нужно, а денег на сейф пока нету. Можно оно в ресторане временно перекантуется? Дело так-то подсудное, а в первые дни ко мне как раз проверки могут прийти. Выручишь?
Сама по себе ситуация, конечно, абсурдная. Однако чего у меня в сейфе уже только нет, так что ружьём больше, ружьём меньше. Да и господин сыр себе как раз хотел что-нибудь для самообороны заиметь. Чем он только стрелять будет, без ручек-то?
— Ладно, — кивнул я. — Только я его сам уберу. Как понадобится, сразу скажешь.
— Договор.
Дальше радостный Лёха зачем-то продемонстрировал мне, что «Сайга» не заряжена. Поделал «пиу-пиу», — воображая себя на утиной охоте, из рук в руки передал мне ружьё вместе с пачкой патронов и тут вдруг резко сменил тему:
— Ах, да, — от улыбки повара не осталось и следа. — Хотел тебе на Дашку пожаловаться.
— Чего такое?
— Опять матом ругается.
— На тебя? — уточнил я.
— Нет, не на меня, — Клыканов почесал в затылке. — Знаешь? Субординация-то вроде как не нарушена, но все эти присказки её… про то, что с нами делают, пока мы крепчаем и всякое такое. Некоторые я от неё даже впервые слышал, — Лёха нервно хохотнул. — А ещё зашла тут на кухню, улыбается и говорит, мол, что-то мне, Лёша, капусты квашеной хочется. Бабкиной. Такой, чтоб аж *личико* сводило.
— Ох…
— Я даже не нашёлся что ответить, если честно.
— А капусты-то дал?
— Не смешно, Виталя! Ладно, если бы она так только со мной! Хрен с ним! Но она ведь и с гостями точно так же общается!
— Серьёзно⁈ — я обернулся на дверь в зал и хотел было уже пойти разбираться, но тут вдруг понял, что у меня в руках «Сайга». Незаряженная, конечно, но всё же. Сарафанка про ресторатора-психопата разлетится значительно быстрее, нежели про вкусную кухню и годный кофе. — Ладно, — сказал я. — Потом разберусь.
— Вот разберись, пожалуйста, — кивнул Лёха. — Дело так-то серьёзное, — и вернулся к готовке.
Я же отправился прятать ствол. Проходя мимо приёмки, поздоровался с Шофранкой, которая прямо сейчас как раз точила когти о стопку сложенных картонных коробок. Вот только вместо «здрасьте» кошка скривила морду и сказала:
— От тебя крысами пахнет.
— Ага, — согласился я. — Пахнет-пахнет, ещё как. Пойдём-ка в офис, голубушка, расскажу тебе сейчас кой-чего интересного.
Открыв дверь, я пропустил пушистую вперёд. Та сразу же запрыгнула на подоконник, а я заперся, попросил её чуть подождать и открыл сейф. И тут же:
— ВИТАЛИЙ!!! — увидел Камамберия в очередном дёрганом припадке, покрытого красной плесенью как никогда прежде. А рядом с ним пустую стопку. — Виталий, я не виноват! — задыхаясь от паники, продолжил сыр. — Я ничего не делал, клянусь! Она сама! Сама! Она догорала, а я кричал! Я кричал-кричал, кричал-кричал, но никто не приходил! Она сгорела, Виталий! Сгорела за наши грехи! Такая маленькая, такая невинная! Я тебе клянусь, что…
— Тихо!
Тут у меня врубился какой-то непонятный режим автопилота. Не истратив ни единой нервной клетки, я прислонил ружьё к стене. Затем сходил к рабочему столу за бутылкой самбуки, наполнил пустую стопку и чиркнул над ней зажигалкой. Синий огонёк тут же разгорелся и тут же сложился в уже известные мне очертания.
— Доброе утро, — сладко зевая, сказала Самбучка, а потом перевела взгляд на Камамберия. — Ой.
А сыр в свою очередь выпучил на неё глаза и принялся надсадно хрипеть. Примерно такой же звук издавал мой старый дырявый насос-лягушка, если вдруг случайно набирал воды.
— Дядь сыр, ты чего? Болеешь?
— Я не болею, — ответил тот. — Я просто медленно и глубоко дышу.
— Как спалось? — спросил я у малявки.
— Хорошо, пап!
— А почему стопка утром пустая была?
— Так я её съела, — элементалка пожала плечами. — Я ж маленькая, пап. Мне кушать много надо, чтобы расти.
— Ага, — кивнул я, прикинув, что надо бы переселить моё огненное чадушко в посуду побольше. Затем убрал в сейф ко всему прочему «Сайгу», патроны и бутылку ликёра. Сказал Самбучке, что мне нужно срочно поговорить с тётей кошкой про взрослые дела, и закрыл бронированную дверцу. — Так…
Присел. Затем немного погонял мысль о том, как Ольга отнесётся к тому, что у меня появился внебрачный ребёнок, и перевёл взгляд на Шофранку. Сказал:
— Дело было так, — а после в мельчайших подробностях поведал обо всех моих вчерашних злоключениях. Кошка слушала не перебивая, — только хвост периодически дёргался из стороны в сторону. Быстро так, явно на нервах.
— Ну всё, — произнесла Шофранка, когда я закончил. — Понеслось.
— Что понеслось?
— Нас сдали! — кошка вскочила на лапы и начала метаться по подоконнику, будто мини-тигр в мини-клетке. — Теперь Король в курсе всего! И теперь мы с тобой нигде не в безопасности, Виталик! Ни ты, ни я, ни твои люди! НИГДЕ!!!
— Успокойся, пожалуйста.
— Он будет мстить, Виталий! Он обязательно будет мстить, помяни моё слово!
— Ну… а что мы можем поделать? — спросил я.
Правда, вразумительного ответа так и не дождался.
— Ты слишком несерьёзно к этому относишься! Это опасно, Виталий! Нам нужно договариваться… нет! Нам нужно бить в ответ… нет! Нам нужно искать союзников среди светлых! Причём как можно скорее!
— О-о-о-о-о, — протянул я. — Нет-нет-нет. Спасибо, конечно, но от такого предложения я, пожалуй, откажусь. После нашей последней встречи с Жалюзи у меня… а впрочем ладно. Так, — я открыл ноутбук. — Помолчи немного, хорошо? Мне нужно чуть поработать.
Кошка, конечно же, молчать не стала. Всю дорогу, пока я составлял список продуктов на заказ и звонил Наире, она металась по офису и причитала о том-де, что нам всем конец. К слову! Со списком продуктов я чуть было не налажал. Чуть было не спалился, поскольку взял всю нужную информацию по остаткам из КИПЕРа, а к Лёхе на кухню даже не зашёл. И надо бы впредь с этим поосторожней, пока у него вопросики не появились.
— Война, Виталик! — не унималась кошка. — Война-а-а-а!
— Тихо!
Крепко сжав переносицу, я закрыл глаза и пообещал Шофранке, что вечером обязательно займусь проблемой Крысиного Короля и войной. Сейчас же мне предстояла война другая, не менее серьёзная — за будущее ресторана «ОЛЕГ» и вместе с ним за моё собственное.
Время приближалось к одиннадцати утра, и скоро-скоро меня ожидала аудиенция не у кого-нибудь там неважного и зачуханного, а у самого Петра Семёновича Курочкина! На минуточку, начальника по муниципальному чему-то там! А это значит, что прямо сейчас мне нужно было достать из стола договор субаренды с Инессой, прийти в кабинет к насквозь коррумпированному чинуше и попросить его перестать быть коррумпированным. И вот вопрос: а как это сделать? Что сказать-то?
— Жулик, — хохотнул я, — не воруй.
— Чего? — напряглась Шофранка.
— Забей, я о своём.
Ну. Либо же придётся впервые в жизни заняться настоящим шантажом.
— Хм-м-м…
Есть ещё вариант каким-то образом заманить Курочкина в «ОЛЕГа», усадить за барную стойку и использовать «Душевного Друга», уповая на то, что пятидесятипроцентная вероятность успеха сработает снова. Чистое казино, конечно. Рулетка. Но если снять его признание на видео, то это станет козырем, который вообще ничем не перебить.
Или тупо Самбучку ему на штаны выплеснуть и пытать огнём до тех пор, пока не согласится сдавать мне помещение в аренду?
— Ладно, — вздохнул я, собрал документы в папку и зашагал к выходу из офиса. — Будем действовать по обстоятельствам…