Глава 18

Шло время. Ничего не происходило. Прямо сейчас Геннадий Михайлович как раз заканчивал лекцию о том, почему «ОЛЕГ» не переживёт зиму, если я не переиграю концепцию в сторону борща с пампушками и приглашённого на вечер пятницы шансонье. Чем, по правде говоря, выдавал в себе лютого дилетанта, ведь рестораны, как правило, «не переживают» лето. А зима — как раз-таки тот сезон, который потом весь год кормит.

Ну да не суть. Придираюсь.

Жалюзи активно мотал головой и поддакивал, я как мог сдерживал зевоту, а Серёжа с Мариной от греха подальше спрятались на кухне. И тут у моего тестя зазвонил телефон.

— Слушаю, — рявкнул в трубку капитан Калюжный. Причём рявкнул с таким серьёзным выражением лица, как будто ему должны были передать коды для запуска ядерки. — Что? — спросил он, нахмурившись. — Когда? Ага. Ага. Ясно, еду.

Тут Геннадий Михайлович поднялся со стула, поправил пиджак и сказал, что у него появились срочные дела на шиномонтажке. Уточнил, все ли его гениальные идеи записаны, пожал руку Жалюзи и двинулся к выходу.

— Продолжим позже! — пригрозил он, обернувшись на ходу.

В этот момент в зал как раз входила молодая парочка, — парень с девушкой примерно моего возраста, — и оба при виде капитана Калюжного сказали:

— Ой.

Потом, правда, парень быстро сориентировался, поздоровался с моим тестем и попросил его запилить совместное фото. Геннадий Михайлович откровенно не понял, зачем и почему, но ему явно было приятно. Улыбался.

Парочка сфотографировалась с «аниматором в малиновом пиджаке», потом показала мне большие пальцы, мол, интересно у вас тут, и присела за столик. Капитан Калюжный в свою очередь покинул ресторан, и наконец-то мы с Жалюзи остались вдвоём.

Фёдор Евгеньевич сидел за барной стойкой, элегантно забросив ногу на ногу, и какое-то время молча смотрел на меня.

— Так-так-так, — улыбнулся он. — Кажется, кому-то всё-таки понадобилась помощь фракции Света? Как интересно.

Я же внутри себя моментально рассвирепел. От одной искры, что называется, вспыхнул.

— Вообще-то это услуга за услугу, — выпалил я. — Короткая у вас память на добрые дела, Фёдор Евгеньевич. Это во-первых. А во-вторых…

— Стой! — перебил меня Жалюзи и рассмеялся. Причём очень удачно, ведь что будет «во-вторых», я придумать не успел. Так что, скорее всего, начал бы просто обзываться и качать. — Я пошутил, Виталий, — сказал он. — Извини, если вышло неудачно. Ну конечно же, мы всегда рады помочь тебе! Всегда, запомни. Даже если ты не просишь и даже если ты нас… кхм… недолюбливаешь.

Тут человек-штора сделал паузу, как бы предлагая мне проникнуться. Проникаться я не собирался, однако кивнул.

— Просто помни, Виталий, что на нас всегда можно положиться. И что тебе всегда рады на светлых точках, что бы там между нами ни случилось. Ну а теперь давай больше не будем терять времени. Дело ведь срочное, верно?

— Верно.

Персоналу я представил Жалюзи устроителем квиза, — чёртов квиз теперь никак из головы не идёт! — и провёл его в офис. Что характерно, связанный ёлочной гирляндой дед-культурист Фёдора Евгеньевича вообще никак не удивил, и он с порога начал глазеть на Шофранку. Холодно так причём, надменно.

— А, это ты, — кошка нервно дёрнула хвостом.

— И тебе не хворать, цыганва.

— Заткнись.

— Сама заткнись.

Вот и поговорили. Очаровательно, на самом деле. И видно, что отношения между этими двумя действительно испорчены, так что хотя бы Шофранка мне не лжёт.

— М-м-м? — Свен Сныкалсон тем временем окончательно обессилел и валялся в полусознательном состоянии.

Едва глаза держал открытыми, ну а на членораздельную речь и вовсе оказался неспособен. Жалюзи прошёл к дивану. Присел перед гномом на корточки, спросил:

— Ну что ты? — и панибратски похлопал его прямо по лицу. Затем повернулся ко мне и сказал: — Нам очень сильно повезло, что тварь ещё не освоилась в нашем мире.

— Это я уже понял, — кивнул я. — А дальше-то что?

— А дальше ждём полуночи, — ответил Жалюзи, вставая в полный рост. — Ждём, а после устраиваем сеанс экзорцизма…

Внутренне я уже напрягся. Уже ожидал, что сейчас прозвучит фраза типа: «но есть один нюанс» — и дальше выяснится, что мне предстоит устроить забег по Мытищам в поисках какого-нибудь артефакта. Или, — того хуже, — экзорциста. Однако Фёдор Евгеньевич меня успокоил. Сказал, что для обряда ему понадобится зеркало, колода карт и губная помада.

— И всё?

— И всё. Расслабься, Виталий.

— Ну да, конечно. Прямо вот взял и расслабился.

— Я, наверное, неправильно выразился, — Жалюзи улыбнулся. — Мы не будем изгонять гнома самостоятельно, понимаешь? Мы просто позовём его друзей, которые сами утянут его обратно в Зазеркалье.

— Так, — я попытался переварить информацию. — Минуточку. Карты? Помада? Друзья?

— Ага.

— Я сейчас правильно понимаю? То есть мы будем вызывать…

— Именно, — театральным жестом Фёдор Евгеньевич снял котелок и прижал его к груди. — Мы будем вызывать Пиковую Даму.

— О-гошпади! — крикнул Св. Камамберий. — Пиковая Дама! — и даже выронил мишуру изо рта. Кошка в свою очередь фыркнула:

— Позер, — ну а я уточнил у Жалюзи, что именно потребуется от меня.

— Ни-че-го, — нараспев ответил человек-штора. — Я ведь уже говорил, Виталий, что ты можешь положиться на светлых в любой ситуации. И расслабиться тебе я тоже уже предлагал. Так что просто жди полуночи, а потом получай удовольствие от шоу.

Честно говоря, на этой ноте я впервые по-настоящему проникся к Фёдору Евгеньевичу симпатией. Всё-таки человек только что избавил меня от головняка, в котором я вообще не разбираюсь. То есть чувствовал я себя сейчас как бабушка, которой любимый внучек наконец-то установил скайп и расписал подробную инструкцию о том, как им пользоваться.

— Спасибо.

Далее я разрядил Лёхино ружьё, поблагодарил сыр за службу и оставил Жалюзи караулить гнома. Вышел в зал, встал на позицию в баре и понял, что до полуночи времени у меня вагон и маленькая тележка. И надо бы провести его с пользой.

А что именно делать, я понял, когда в очередной раз зашёл на кухню за посудой и стал свидетелем одного очень интересного диалога.

— … я живу на улице Терешковой, — на полном серьёзе рассказывал Клыканов лежащей перед ним кроличьей тушке. И сам же себе отвечал, только другим, гораздо более тоненьким голосом:

— Терешковой⁈ Ух ты! А это кто такая⁈

— О-о-о, мистер кролик, такие вещи нужно знать. Валентина Владимировна Терешкова — это первая в мире женщина-космонавт.

— Правда⁈ Женщина⁈ В космосе⁈ И что же она там делала⁈ Мыла космические тарелки⁈

— Фу, мистер кролик! Вы шовинистская свинья, и за это я купирую вам лапку.

— Не надо, Лёшенька!

— Надо, мистер кролик.

Да-а-а-а-а…

Долго так продолжаться явно не может. Клыканов уже даже не на грани. Он где-то ЗА гранью физического и морального истощения. Вон — еле ноги волочит. После того как попёр народ, ему срочно нужна подмена и выходные, иначе в один момент вообще из строя выйдет.

— Потерпи, Лёх, — прошептал я и на автомате полез в карман за телефоном.

Хотел найти в сети номер кадрового агентства, но тут же жестоко обломался. Дело в том, что у кнопочной «нокии» браузера не было. Это минус. Зато не было и платформ с короткими видео, что есть несомненный плюс, но всё равно с этим нужно что-то делать.

— Оль, привет, — вернувшись за бар, я первым же делом набрал жене. — Как дела? Что делаешь?

А выслушав развёрнутый ответ, попросил её купить мне нормальный смартфон. Мол, так и так, деньги появились, хватит уже с кирпичом гонять. Ну а пока говорил, в голову мне бахнула неожиданная мысль.

«Воспоминание разблокировано», что называется.

Секундочку! Оля же у меня одно время работала эйчаром! Года четыре назад и всего пару месяцев, — не осталась исключительно потому, что приходилось кататься на другой конец Москвы, по полтора часа только в одну сторону. Но ведь какие-то знакомства должны были остаться?

— Ну да, — ответила жена. — С Ксюхой до сих пор иногда пересекаемся.

— А она ещё работает? — уточнил я. — Ну… в том агентстве?

— Работает, — сказала Оля. — Недавно вроде бы даже на повышение пошла.

— Отлично! Можешь дать контакт?

— Сейчас скину.

Вот как-то так. И всё бы хорошо, но напоследок пришлось сообщить жене, что сегодня мне снова придётся остаться в ресторане на ночь.

— О, — расстроилась она. — Понятно.

— Ты чем-то хотела заняться вечером?

— Да нет-нет, ничем таким, — ответила Оля. — Просто… забей. Работай, если надо.

Осадочек остался. Стоя с телефоном в руке, я чувствовал, как в груди скребёт очень неприятное чувство. Неприятное, но вместе с тем очень противоречивое. Ведь, с одной стороны, ничем дурным я не занимаюсь, и в подтверждение тому мой ИП-шный счёт пухнет, как мопс, получивший неограниченный доступ к корму. С другой же стороны, в последние дни я действительно уделяю Оле катастрофически мало времени.

— Ладно, — выдохнул я. — Исправлюсь, — и следом тут же набрал некой Ксении. Поздоровался, представился, объяснил, откуда её знаю и обрисовал проблему. А в ответ услышал:

— Да без проблем, Виталий. Завтра же направлю к тебе в ресторан целую кучу людей из базы.

Слово «база» обнадёживало. Может быть, у людей из этой «базы» даже справка от психиатра имеется. И может быть, их даже ни разу не увольняли по статье.

— Оплата по факту приёма на работу, — добавила Ксения, чем привела меня в неописуемый восторг.

Отлично! Ещё один камень с души упал. И почему-то верилось мне, что завтра к нам придут вменяемые люди. И что Лёха отоспится, и что сам я наконец-то выкрою хоть немного времени на то, чтобы побыть с женой.

Дальше работа шла совершенно штатно. Гости приходили, ели, пили и уходили. Лёха доделал жаркое из кролика, Марина лутала какие-то совершенно бесстыдные чаевые, а Серёжа тихонько завидовал. Вот, вроде бы, и всё.

Одиннадцать часов вечера подкрались незаметно. Стоя в приёмке, я выпроваживал свою команду мечты и пытался придумать — как бы объяснить им то, что мне придётся остаться?

— А ты чего не идёшь? — нахмурился Лёха, остановившись в дверях.

— Да я… это… жду. Тараканов придут травить.

— Так ведь у нас же нету тараканов.

— Потому и нету, — ответил я с умным видом.

Клыканов задумался. Потом счёл это логичным, кивнул, пожал мне руку и ушёл. Я же запер входную дверь и отпер офисную.

— Ты-ы-ы-ы! Гнида светлая! Развяжи меня немедленно!

— Нет.

— Развяжи, тебе говорят!

— Не-а.

Как оказалось, гном ближе к ночи чутка восстановил силы. Но лишь чутка. Хватало их только на ругань с Жалюзи, но разорвать гирлянды он по-прежнему не мог. Ну… новость-то, на самом деле, хорошая.

— Фёдор Евгеньевич, — сказал я. — Ресторан полностью в нашем распоряжении. Руководи.

— Отлично! — отозвался человек-штора. — Бери за ноги, а я за руки…

Итого: в следующие полчаса мы отволокли господина Сныкалсона на кухню. Заботливо уложили его на рабочий стол из нержавейки и для надёжности примотали к столешнице целым рулоном пищевой плёнки. Далее я притащил из персональской раздевалки зеркало, а Фёдор Евгеньевич непонятно откуда вымутил свечи и расставил их практически в каждом углу. Зажёг. Выключил основной свет.

— Не надо, — хныкал гном, уже сознавая своё положение и то, что будет происходить дальше. — Прошу, не надо, пожалуйста…

Впрочем, никто с ним разговаривать даже не собирался.

Вместо этого Жалюзи принялся за оккультизм. Вытащил из непочатой колоды карт даму пик и прилепил её при помощи двустороннего скотча на зеркало. В левый верхний угол. Далее взялся за губнушку, — к слову, помаду я нашёл в шкафчике Даши, и кажется мне, что в этом есть некая ирония судьбы, — и начал рисовать ступеньки. От карты и вниз, к самому краю рамы.

— Ну вот и всё, — объявил Фёдор Евгеньевич. — Осталось дождаться полуночи, — и глянул на часы.

— Отлично, — прокомментировал я и тут вдруг понял, что, несмотря на близость ритуала, меня начинает рубить. Совсем обвыкаюсь в потустороннем мире, видимо. — Пойду сварю кофе. На вас сделать?

— Нет-нет, — отказался Жалюзи. — Спасибо, Виталий.

«Не хотите, как хотите», — подумал я и направился в бар. Подошёл к машине и только-только зарядил холдер, как вдруг…

Жалоба аннулирована.

КИПЕР отозвался как-то… э-э-э… невпопад, что ли? Следом за пробежавшей перед глазами строчкой я увидел, что Шкала Баланса выравнивается до значения «+1%», и понял, что вообще нихрена не понял.

Почесал затылок свободной рукой, сказал:

— Ну и ладно, — а после продолжил варить кофеюху.

Подумал ещё: да. Определённо. Удивить меня чем-то становится всё сложнее и сложнее. Давненько я уже не пучил глаз, не глотал ртом воздух от праведного шока и не кричал: «Да ладно⁈» — на манер незабвенного Леонида Аркадьевича. Свой я в этом мире уже, получается. Прижился.

Однако тут мир поспешил меня осадить. В кармане завибрировал телефон, а на экране высветился незнакомый и незаписанный номер. При этом времени было уже без малого двенадцать, и звонков от нормальных людей ждать не приходилось. Хм-м… Коллекторы? Опять будут орать и просить меня не крутить задницей?

— Алло? — осторожно сказал я в трубку и услышал в ответ:

— Алло.

Голос я узнал сразу же, и от этого узнавания по спине пробежал холодок.

— Здравствуй, Виталий, — сказал Вий Вадимович. — Слышал тут о твоих недавних подвигах в городе. Смотрю, ты уже совсем освоился.

Сказано всё это было таким тоном, который как бы подразумевал, что сейчас мне предстоит оправдываться. Однако тут Вий вильнул вообще в другую сторону.

— Хотел сказать тебе, Виталий, что мы, по всей видимости, не с того начали наше знакомство. Я был слишком резок к тебе. И, возможно, чуточку несправедлив.

Тут мне наконец-то довелось вставить свою реплику:

— Ага.

— Зла я на тебя не держу, — продолжил озвучивать совершенно непонятный мне набор слов тёмный. — Считай, что на первый раз прощаю. На первый, — поднажал на слово Вий. — Хотя ты и наворотил дел, мягко говоря, неправомерных для нейтрала.

— Прощаете? — повторил я. — Наворотил дел? Неправомерных? — тут спохватился и выключил машинку, пока кофе из чашки на пол переливаться не начало. А потом добавил: — Вы о чём вообще?

На том конце повисла пауза. Долгая такая. Секунд, не соврать, десять.

— Так, — наконец отозвался Вий. — Погоди-ка. А ты не знаешь, что ли?

— О чём⁈

— О захвате «Робин Гуда». Это ведь ты там был.

— Ну да, — ответил я. — Был. Фёдор Евгеньевич сказал, что вы захватываете его точку и…

— ЕГО точку⁈ — внезапно взорвался Вий. — Чего⁈ Это ОН тебе так сказал⁈

— Э-э-э…

— Франсуа там совсем уже охренел, что ли⁈

Я оказался совершенно сбит с толку и решил промолчать. Тёмный же отдышался, успокоился и сказал:

— Значит, так, Виталий, слушай.

А после поведал мне удивительную историю, причём со мной в главной роли. И с его слов выходило так, что кабак был Местом Силы тёмных ещё с момента начала строительства здания, то есть тридцать лет подряд. А Жалюзи самым подлым образом использовал меня, чтобы перехватить точку в момент смены Хранителей и поставить у руля своего человека. Ну то есть не совсем человека, конечно. Рептилоида.

— Да-а-а-а, — под конец протянул Вий. — Ну теперь-то мне вообще всё понятно. И в таком случае извини ещё раз, Виталий. Понимаю теперь, насколько был неправ.

Да и у меня самого теперь картинка наконец-то нарисовалась. Слишком уж много было странностей в тот вечер. Слишком много логических несостыковок и спешка нездоровая.

— И ещё, — сказал Вий Вадимович. — Рекомендую тебе впредь чуть более осторожно относиться к выбору друзей, Виталий.

— Жалюзи мне не друг, — выпалил я, толком даже не подумав. Наверное, потому что не врал.

— Ну так тем более, — Вий немного помолчал. — Не знаю, короче говоря, как ты решишь. И не знаю, как в итоге поступишь. Но знай одно: тёмные тебе всегда рады. Мой номер телефона у тебя теперь есть, так что можешь звонить в любое время дня и ночи…

Вий Вадимович продолжил душещипательный спич о том, что всегда поможет и придёт на выручку. Я же, несмотря на искренность момента, чуть было не заржал. Ведь всё то же самое, — почти слово в слово, — сегодня днём мне прогонял Жалюзи, склоняя на сторону Света. Никаких требований и никаких предложений — просто бескорыстная дружба.

Сперва мной пытались манипулировать, — причём некоторые небезуспешно, — а теперь все те же самые люди изо всех сил втираются мне в доверие. А это значит что? Это значит, что и светлые, и тёмные могут брать в руки вымпелы, строиться в шеренгу и маршировать в жопу. А мне отныне перед каждым чихом придётся думать трижды.

«Овца всю жизнь боялась волка», — вспомнилась мне народная мудрость: «А зарубил её пастух».

— Спасибо, что прояснили некоторые моменты, Вий Вадимович.

— Да без проблем, Мишин, обращайся.

В трубке пошли гудки. Совершенно позабыв про кофе, я зашагал в сторону кухни с целью хорошенечко поругаться с Фёдором Евгеньевичем. Тем, собственно говоря, и занялся:

— Какого чёрта⁈

— Виталий?

— Ты меня использовал! Ты сказал, что тёмные захватывают «Робин Гуда», и тебе надо срочно помочь! Ты меня подставил! Меня потом из-за тебя штрафанули и на целые сутки отлучили от системы!

Жалюзи спокойно, даже немного скучающе, выдержал мой взгляд. Потом пожал плечами и сказал:

— Такова се ля ви, как говорят французы.

— Чего⁈

— Ничего личного, Виталий, просто забота о своих интересах. Ты обязательно поймёшь это, но чуть позже.

И ведь по лицу Жалюзи я видел, что он реально считает всё это нормальным. Урод. Однако уже устоявшийся как личность урод, и доказывать его неправоту — это всё равно что ругать тигра за то, что он жрёт мясо. А ещё «светлый» называется.

Но! Своя рубашка один хрен ближе к телу. Между «войти в положение» и «схавать лажу» проходит тонкая грань, которая разделяет благородного человека от терпилы. И потому я уже даже открыл рот, чтобы конкретно так наехать на светлого. Уже даже придумал, что именно скажу, но тут… наступила полночь. Причём понял я это по тому, что начали бить часы с кукушкой.

Хотя никаких часов, — и уж тем более с кукушкой, — на кухне «ОЛЕГа» отродясь не было. Волнуя свечи, по кухне пронёсся ледяной ветер, и как будто бы стало темнее.

— Начинается, — сказал Жалюзи.

Шофранка резко метнулась в сторону. Запрыгнула на стол-холодильник и спряталась за слайсером так, что лишь хвост торчал. Причём, судя по хвосту, можно было понять — пушистую аж колотит от страха.

— Возьми, — Фёдор Евгеньевич протянул мне перемотанный грубой ниткой пучок сухой травы.

— Это что?

— Это болимение.

— Чего? — не понял я.

— Болимение, — повторил светлый и нахмурился так, будто бы я спрашивал о какой-то глупости. Затем буквально силой всучил мне в руку пучок, перевёл взгляд на зеркало и шепнул: — Идёт…