Глава 21
— Чего? — уточнил я.
— Нет-нет, Виталий, ничего, — ответил господин Мглистый и продолжил пялиться на меня так, будто я был солистом его любимой мальчуковой группы или старым мудрым учителем кунг-фу, что подобрал его в трущобах Гонконга.
Как же горели его маленькие глазёнки! Сколько же в них было преданности и обожания! Таксист, к слову, тоже обратил на это внимание и какую-то часть дороги до Администрации поглядывал на нас косо. Я в свою очередь зачем-то начал перед ним оправдываться. Сказал, что Мглистый будет сниматься в новом сезоне «Битвы экстрасенсов», а сам я — его пиар-менеджер. Ну да неважно…
В чём суть?
Суть в том, что между нами случился разговор на кухне. И практически тут же оказалось, что Бронислав всегда что-то подозревал об иных и другом мире. Ну… как минимум потому, что Тамара Чесаловна была настоящей ведьмой, и сомневаться в её способностях не приходилось. Бабушка водила маленького Броню в лес, показывала травы, учила слушать ветер и всячески пыталась пробудить его дар. Безуспешно, конечно, но вот такое околооккультное детство наложило на Бронислава отпечаток.
То есть корчить из себя экстрасенса он стал не на пустом месте. Снежную бабу лепит маленький йети, с деньгами играют чиновника дети, сын укротителя возится с кобрами, а дочь поварская с говяжьими рёбрами. Вот и Мглистый решил продолжать «семейное дело». Непыльное, к слову говоря, и весьма прибыльное.
А тут вдруг появляюсь я и в качестве переводчика с загробного на русский начинаю общаться с ним от имени Чесаловны. Чётко, дословно и без обмана.
Короче говоря, долго его обрабатывать не пришлось. И как итог, теперь я ментор Мглистого. Сам пузан думает, что всё это ради его инициации в колдуны, но я-то знаю, что задачка перед нами стоит куда более сложная. А именно: оставить на этой грешной земле Мглистое потомство, — в идеале девочку, — и продолжить тем самым великий ведьминский род.
Поздравляем! Вам доступно новое задание: «Брониславовна»
Награда: скрыто
(Виталий, сам понимаешь, что это очень сложная игра, да к тому же в долгую. Но если вдруг решишься, поверь: приз тебя не разочарует)
Принять / Отклонить
Чесаловна наказала внуку, чтобы тот отныне во всём слушался меня, а Броня не задумываясь ответил:
— Я готов! — и, подчёркивая торжественность момента, даже очки снял. — Я готов всюду следовать за вами, учитель. Слепо и безоговорочно.
И вот это «слепо и безоговорочно» было сейчас весьма кстати. Потому что далее я объяснил Мглистому, в чём заключается наша с ним первая миссия, и мы без промедлений поехали на приём к Курочкину.
— Благодарю, — поставив таксисту пятёрочку, я вылез из машины.
Девушка на ресепшн Администрации запомнила меня ещё со вчерашнего дня, так что на сей раз внутрь мы попали гораздо быстрее. Поднялись на нужный этаж и сразу же ввалились в кабинет Петра Семёновича.
— День добрый! Вот человек, о котором я вам говорил.
— М-м-м-м… чувствую, — вместо «здрасьте» сказал Мглистый и с самым экстрасенсорным выражением лица начал бродить по кабинету. Водить руками, таращиться в углы, шептать чего-то там мистическое. Как мы с ним и договаривались, короче говоря.
Тут-то до Курочкина и дошло, во что он вообще ввязался. С неприкрытым скепсисом поглядывая на Мглистого, он подозвал меня поближе на пошептаться:
— Виталий, всё это должно остаться между нами, ты же понимаешь? Если кто-то узнает, что я обращался к гадалкам, моей репутации конец. Я же начальник отдела, на минуточку.
— Гарантирую вам полную конфиденциальность, Пётр Семёнович, — заверил я.
Тот в свою очередь вздохнул и сказал:
— Ладно. Что мне нужно делать?
— Вам — ничего. Бронислав сам всё сделает. Бронислав, приступайте!
Сказано — сделано. Мглистый расположился на подоконнике: положил на него сумку, расстегнул молнию и начал доставать всякое. Амулеты, карты, свечи, бубен, какую-то деревянную фигурку в виде то ли воробья, а то ли птеродактиля. Ну и маску свою, конечно же.
Нацепив её, Бронислав принялся ходить по кабинету и бубнить чушь. Благо, в генерации чуши ему реально не было равных:
— Вщящий мех, кулдыба онемоэ, — шептал он. — Кузлык величаво чешет дозреватель большой любви, но синий цвет и цвет латыни слишком грубы…
— Чего? — тихо спросил меня Курочкин.
— Так надо, — ответил я. — Господин экстрасенс работает.
— Духи неба! — заорал Мглистый. — Духи земли!
— А не мог бы он работать чуть потише?
И тут мне в голову пришла замечательная идея. Вспомнив про способность «Синие Кружева», я решил опробовать её в деле. На столе у Курочкина как раз стояла спортивная бутылка с водой, — примерно на пол-литра, — её-то я и выбрал целью заклинания. После активации способности у меня перед глазами возник ползунок, который можно было двигать туда-сюда между нулём и семьюдесятью градусами крепости.
Я выбрал пятнадцать. Всё-таки цель моя — не ушатать Петра Семёновича на ровном месте, а немножечко раскрепостить его. Расширить сознание, так сказать. В голове зашумит, и взявшееся из ниоткуда лёгкое опьянение подстегнёт Курочкина к выводу — а экстрасенс-то настоящий.
— Вам надо выпить, — шепнул я и всучил бутылку Курочкину в руки. Его же бутылку, в которой, как он знал наверняка, плескалась самая обычная вода. — Бронислав уже зарядил.
— Что зарядил?
— Всё.
И невольно мне поверилось в то, что Пётр Семёнович действительно придерживался здорового образа жизни. Ведь захмелел он буквально сразу же; что называется — «с непривычки».
— Достаточно, — я отобрал у Курочкина бутылку, прежде чем он напьётся в сосиску, а после жестами начал показывать Мглистому, мол, хорош, пора сворачиваться.
Бронислав понял с первого раза. Тут же прекратил бубнить, остановился, снял маску и сказал:
— Теперь мне всё понятно. Духи сказали своё слово.
— Какое слово?
— Пётр Семёнович, всё дело в вашем столе. Он проклят.
— Чего?
— Проклят, — повторил Мглистый, а дальше рассказал чиновнику плюс-минус всё то же самое, что я узнал от КИПЕРа. Расстрельные списки, доносы, все дела. — Где вы его вообще взяли⁈
— Из… музея, — выдохнул Пётр Семёнович, на ходу сращивая факты. — Краеведческого. Думал, слишком уж хорошая вещь, чтобы ей там пылиться без дела. Всё равно ведь в музей никто не ходит!
— О-хо-хо, — покачал головой экстрасенс. — Ну вот вы и доигрались, голубчик. Нельзя было тревожить духов. Вещи, которые принадлежат мёртвым, никогда не станут служить живым, и потому их лучше оставить в покое. Навсегда. Иначе последствия могут быть…
Тут Мглистый загадочно замолчал. Я же чуть было в ладоши не захлопал. Воистину — актёр, у которого ещё нет «Оскара».
— Но это можно исправить, — продолжил Броня. — Причём очень просто. Вы ведь наверняка замечали: на выходных, вдали от стола, вам становится лучше. Так ведь?
— Так, — кивнул Курочкин.
— И это неспроста.
— Да давайте уже проверим, чего уж? — влез в разговор я. — Бронислав, ассистируйте.
— С удовольствием, Виталий.
Я схватился за один край стола, экстрасенс за другой, а Пётр Семёнович остался сидеть на месте, хлопая глазами и наблюдая за тем, как мы выносим проклятую мебель из его кабинета. И не удивлю, наверное, если скажу, что стол оказался тяжеленным. Просто неподъёмная гробина какая-то.
— Ну как? — переводя дух, спросил я. — Лучше?
А Курочкин прислушался к своим ощущениям и ответил:
— Лучше.
Эффект плацебо, «Синие Кружева» да плюс шарлатанский талант Бронислава Мглистого сделали своё дело.
— Но просто так избавиться от него нельзя, — через одышку добавил Броня. — Я сам его уничтожу.
— Да без проблем! — кивнул чиновник. — Мне же легче! Забирайте эту хрень к чёртовой матери!
Поднявшись со стула, Пётр Семёнович вышел в коридор и начал собирать с проклятого стола все свои вещи. Уточнил ещё у Бронислава на всякий случай, не заразились ли они проклятьем.
— Не-не, — ответил Мглистый. — Всё в порядке.
Ну а пока Курочкин ходил туда-сюда и перекладывал бумаги, — очень довольный и вдохновлённый перспективой по щелчку пальцев избавиться от всех проблем, — я напомнил о себе. Задание заданием, но явился я сюда совершенно не за этим.
— Помню, — кивнул Пётр Семёнович. — И слово своё сдержу. До какого ты Инессе заплатил?
— До июля.
— Ну всё, значит. Считай, что с июля ты арендуешь помещение непосредственно у города. Бумаги подготовлю на днях.
— Спасибо!
— Но есть один момент.
— Что такое?
— Насчёт меченых купюр, — Курочкин воровато оглянулся. — Ты это серьёзно говорил? Инесса баба вздорная, может и в прокуратуру пойти. А у неё связи, насколько мне известно.
— Нет у неё никаких связей, Пётр Семёнович, — отмахнулся я. — Блеф. И насчёт купюр не переживайте, всё там чисто.
— Точно?
— Точно.
— Ну хорошо, — кивнул Курочкин. — Тогда договорились.
Я же обрадовался, но… не очень. Рано ещё. Дело в том, что прямо сейчас Пётр Семёнович действительно мне благодарен, но благодарность — штука хрупкая, а громкие слова про «сдержу слово» — просто слова. Стоит мне выйти из кабинета, как через неделю он даже не вспомнит о том, кто я такой.
И потому надо бы подстраховаться. Надо бы сделать так, чтобы я продолжал мелькать у Петра Семёновича перед глазами. Ну или как минимум хотя бы регулярно напоминал о себе. В идеале — каждый день.
— Слушайте, — сказал я. — Раз у нас с вами такая сделка чудесная впереди маячит, то я предлагаю пойти дальше.
— Это как?
— Скажу прямо, — тут я на всякий случай прикрыл дверь в кабинет Курочкина. — Тем более вы сами затронули тему с прокуратурой.
— Та-а-а-ак…
— Я ведь знаю, что вы берёте с Инессы откаты наличными, так? Так, — сказал я. — Но сам я не хотел бы замазываться в таких делах, понимаете? Если хотите, называйте это принципами, если хотите — трусостью. Но вот уж как есть говорю: не хотелось бы мне по глупости присесть за дачу взятки должностному лицу.
— Не понимаю, к чему ты ведёшь.
— Давайте я буду платить городу полную сумму? — предложил я. — А вас, в качестве моей личной благодарности, кормить ланчем? Во-первых, совесть у всех почище будет. А во-вторых, — тут я кивнул на стопку коробок из-под пиццы в углу. — Проклятие проклятием, но вам бы питаться начинать нормально.
Курочкин нахмурился. Понятное дело, что деньги были ему ближе и роднее, чем какая-то там еда; расставаться с ними было физически больно. Однако сейчас некоторые струны чиновничьей души оказались затронуты правильным образом, и столько благодарности было в его глазах, что мне аж чуть неловко стало.
— И что ты предлагаешь?
— Ланч, — повторил я. — Пробная неделька бесплатно, а дальше с хорошей скидкой. Посмотрим, как пойдёт. Если понравится, то продолжим, а если нет, то что-нибудь ещё придумаем.
— А я, — очень вовремя подключился Бронислав, — буду вам пищу положительными эманациями заряжать! Чтобы восстановление разорванного энергетического контура и эгрегорных связей быстрее пошло. У вас ведь сейчас кармический узел перепутан! Скорее всего, ретроградный аркан…
Господин экстрасенс явно нарывался на премию. Ну… при условии, если бы я ему вообще что-то платил. Чудак-то он чудак, но цель всей операции понимал прекрасно.
Пётр Семёнович ведь на свой пост не за красивые глаза попал. Рано или поздно что-нибудь заподозрит. Это сейчас у него в голове гуси-лебеди; господин чиновник пьян, впечатлён и восторжен. Так что сперва договоримся на «волшебный ланч», а дальше уже всё в наших с Лёхой руках. Не зря же КИПЕР подкинул мне способность продукты насквозь видеть. Сделаем по красоте, — вкусно, сытно и полезно, — так что потом за уши не оттащишь.
— … и хрен вам на блюде вместо солнечной энергии, — закончил Бронислав.
— Вот видите? — как по мне, здесь настал идеальный момент, чтобы протянуть чиновнику руку. — Идёт?
Пётр Семёнович посмотрел на неё. Подумал. Затем вздохнул, мысленно прощаясь с откатом, и всё-таки пожал её.
— Идёт.
Ну вот и всё, получается. Вот и срослось!
Правда, в скором времени оказалось, что всё самое трудное ещё впереди. Самое трудное и самое тяжёлое. Я бы даже сказал «тяжеленное», блин. Стол не влез в лифт, и пришлось нам с Мглистым спускать его по лестнице на руках. Мглистый потел, краснел, охал и постоянно норовил трагически погибнуть, будучи придавленным этим самым столом. Прямо как Роман Израилич роялем.
— Виталий, — утирая потный лоб после первого же пролёта, сказал Броня. — На такое я не подписывался.
— Слишком быстро сдаёшься. Слишком. Бабушке было бы стыдно за тебя.
— Ы-ы-ы, — взвыл экстрасенс и снова схватился за столешницу.
Само собой, на выходе из Администрации нас тормознула охрана. Мол, куда это вы, ребятки, мебель казённую потащили? Благо, что у меня был рот. И потому я мог сказать, что это распоряжение самого Петра Семёновича. Что, в свою очередь, подтвердилось после первого же звонка.
Охранники переглянулись, пожали плечами, а после даже были так любезны придержать нам двери. Ну и вот: стоим мы, значит, с Мглистым возле Администрации. Лето. Солнце. Хорошо. Напротив через дорогу фонтаны включились, народ мимо по делам спешит, а я думаю — что теперь делать дальше?
Не бросать же его прямо здесь, верно?
— Ладно, — вздохнул я. — Отдохнул?
— Нет.
— Тогда погнали дальше.
— Но я ведь сказал «нет»!
— Броня, ты меня разочаровываешь…
Экстрасенс застонал, как раненый тюлень, однако подчинился. Долго ли, коротко ли, мы перенесли стол через пешеходку и практически сразу же нырнули во дворы, искать мусорку. Ближайшую нашли только на полпути до «ОЛЕГа», и Мглистый к этому времени вымотался в чепуху. Рожа пунцовая, чёрный балахон прилип к телу, очки запотели.
— Ы-ы-ы-ыкх! — последним волевым рывком Бронислав затащил стол за помоечную оградку из профнастила и бросил его. — Всё!
Миссия была выполнена.
Поздравляем! Квест «Злой Антиквариат» успешно завершён.
«Хранитель» — 1 уровень
Прогресс до следующего уровня: 50%
И тут же:
Поздравляем! Вам доступна новая способность!
«Всё полезно, что в рот полезло» — активная
1 уровень: Виталя, пляши! Теперь у тебя есть уникальная возможность «спасти» продукт! Откатить сроки годности, вернув ему первоначальную свежесть, либо же избавиться от вредных веществ в его составе. Как-то: красители, консерванты, усилители вкуса и прочая химия. Заряд: 1 раз в сутки. КД: полночь.
А вот и поварские перки подъехали, получается. Что ж! Согласен, могло бы быть что-нибудь поинтересней, но дарёной способности в зубы не смотрят. К тому же она сейчас всего лишь первого уровня и неизвестно, что будет дальше.
И ещё! Ну точно же! Её можно в моменты критической опасности на Камамберия применять, чтобы бедолага окончательно не испортился. Почему сыр постоянно находится в критической опасности — это уже другой вопрос.
— Ну всё, вроде, — сказал я с чувством выполненного долга. — Расходимся.
И уже развернулся, чтобы уйти. Уже даже сделал шаг в сторону от помойки, как вдруг поймал на себе взгляд. Жадный, азартный, почти осязаемый.
— Так, стоп.
С балкона третьего этажа дома напротив за нами наблюдал дедок. Очки, лысина, футболка с пятнами и ни намёка на потустороннее происхождение. Тут-то я и понял, что он как коршун уже наметился на этот стол. Он хотел его. Он его вожделел. Дедок видел в проклятой дряни сокровище, которое парочка глупых малолеток выбросила на помойку ввиду собственной испорченности.
— Не-не-не, — выдохнул я. — Так дело не пойдёт.
Ведь всё бы ничего, но стол по-прежнему тёмный. Оставить его здесь — значит подвергнуть окружающих страшной опасности. Какого-нибудь невинного человека, который вообще не при делах. Притащит он его домой и там же зачахнет, — или вообще, не дай бог, умрёт. А я виноват, получается?
— Броня, погоди, — сказал я. — Не уходи. У нас с тобой новая миссия.
И следующие пятнадцать минут мы с экстрасенсом провели за попытками сломать стол. Максимум, что у нас получилось — так это порвать сукно. В остальном же грёбаный антиквариат вёл себя так, будто был свёрстан не из дерева, а из гранита. И более того! Когда я от отчаяния схватился за кусок бесхозной арматуры и шарахнул им по столешнице, то стол ответил. Приумноженная неведомой магией сила удара вернулась прямо в меня, так что я чуть было себе кисти не выбил.
— Ладно. Попробуем по-другому.
По-другому тоже не получилось. Как бы я ни старался запалить эту сволочь, она не поджигалась. Просто отказывалась гореть.
— Понятно, — вздохнул я. — Теперь ещё и от КИПЕРа подстава прилетела.
— Что, Виталий?
— Я говорю: «тащим дальше».
— Но Виталий!
— Ты хочешь быть иным или нет?
Не оставлю я его здесь. Ни за что. А единственная доступная опция — это унести его в «ОЛЕГа» и запереть в офисе. Ну да. Учитывая, что вчера матный гномик раздолбал мой собственный рабочий стол, получается весьма себе иронично.
— Ы-ы-ыкх, — Броня схватился за свой край, а я за свой. И мы потащили проклятый стол дальше, через дворы, парковки и детские площадки.
«Хранитель» — 1 уровень
Прогресс до следующего уровня: 75%
(Ни разу в тебе не сомневался, Виталий! Проверка пройдена!)
— Ну спасибо, конечно, — буркнул я, уже и сам порядком задолбавшись. Что же сейчас происходило со Мглистым, я даже представить себе боюсь. Человек ничего тяжелее двойного чизбургера в жизни не поднимал, а тут вдруг такой марш-бросок.
Короче! Кое-как, но мы с Брониславом сумели затащить стол в офис. Экстрасенс упал на диван и дышал так, будто вот-вот отъедет. Пришлось отпаивать бедолагу водой с лимоном и ждать, пока он хоть чуточку придёт в себя.
— Теперь точно всё, — сказал я. — Свободен, Бронислав. До следующих инструкций. Как в квартиру зайдёшь, обязательно передай привет бабушке и скажи, что я обо всём помню.
Мглистый не спорил. Взял, что называется, ноги в руки и оперативно исчез. Ну… пока я не передумал и не придумал чего-нибудь ещё. Шофранка же всё это время сидела на подоконнике, хмурилась по-кошачьи и разглядывала стол.
— Ты зачем эту дрянь сюда припёр?
— Так надо, — ответил я.
— Надо⁈ Виталий, это же проклятая вещь, ты в курсе⁈ От него воняет! Не магией даже, а… как будто кладбищем!
— Знаю.
— Но зачем⁈
Тут я наконец-таки и сам рухнул на диван. Растёр лицо руками и сказал:
— На перевоспитание. Только сперва надо бы узнать, как именно перевоспитывать проклятую мебель. Займёшься?
Кошка ничего толком не ответила. Бубнила что-то о том, что я совсем выжил из ума, и всякое такое. Я же чуть отдохнул, попросил Шофранку не рассказывать сыру о том, что стол с подвохом, и двинулся на кухню.
Тут же обнаружил, что у нас в процессе очередная запара. Поздоровался со всеми и включился в работу: сегодня на два фронта сразу, потому что Дашка вполне себе хорошо знала барную станцию. А усталость Лёхи тем временем имела накопительный эффект, и было бы неплохо хоть чуточку парня разгрузить.
— Соуса когда⁈
— Минута!
— Спасибо!
— Мальчики, салаты мои где⁈
— Отдаётся!
И тут я внезапно понял одну вещь. Для меня сегодняшний день был… не сказать, чтобы «обычным», но всё-таки «очередным». А вот Даша прямо сейчас проживала свои первые сутки в качестве иной, и потому девушку буквально распирало от желания с кем-то поговорить об этом. Поделиться мыслями, узнать что-то, уточнить.
Начались переглядки. Улыбки, многозначительные подмигивания и всякое такое. Лёвушкина не просто вела себя как заговорщица — она ею и была. Подключившись к Лёхиной колонке, она ещё и через плейлист начала какие-то намёки кидать.
— … новая жизнь, — уже в третий раз подряд пел музыкант Юра. — Разлилась по ларькам, по базарам. Новая жизнь никогда не даётся даром…
И хрен бы с ним, если бы не Лёха.
Уж в чём, а в слепоте или отсутствии эмоционального интеллекта повара упрекнуть было нельзя. И постепенно он начал замечать. Сперва хмурился, потом бесился. Под конец рявкал на Дашу чуть ли не каждый раз, когда та появлялась на кухне, а со мной разговаривал сквозь зубы.
И вот не хватало ещё, чтобы Клыканов начал ко мне Дашку ревновать.
— На минутку, — улучив момент, я позвал Лёвушкину и вышел вместе с ней в бар.
Разговор получился странный:
— Виталий Александрович, ну наконец-то!
— Стоп! Для начала прекрати вести себя так, будто мы с тобой собрались на дело, яблоки воровать.
— Но ведь…
— Знаю.
— А как же…
— Понимаю.
Дашка приуныла. От расстройства схватила первый попавшийся бокал и начала его яростно натирать.
— А что же дальше-то теперь, Виталий Александрович?
— Живи, как жила, — дал я единственный дельный совет в этой ситуации. Однако, чуть подумавши, добавил: — Если получится.
— В каком смысле?
— В том, что теперь жить как раньше будет сложновато. Но ты постарайся. Попробуй хотя бы. Об одном только тебя прошу, — и вот тут я постарался быть как можно серьёзней. — Прямо-таки умоляю: не сближайся с Жалюзи. Это тот ещё хорёк, ему верить никак нельзя.
— Да что вы, Виталий Александрович? — вполне себе искренне оскорбилась Даша. — Да вы же меня, по сути, спасли. Я теперь с вами.
Я на такое смелое заявление похлопал глазами. Синхронно, но всё равно чуть ошалевше.
— Ну то есть я теперь с вами в огонь и в воду, — поправилась Лёвушкина.
На том и закончили. Как я и просил, Даша прекратила подмигивания. Правда, остаток вечера девушка выглядела обиженной и… одинокой, что ли? Как ребёнок, который хотел поделиться школьными историями и похохотать, но нарвался на хреновое настроение родителей.
Я же подумал о том, что всё наладится. А ещё о том, что здорово получилось вообще-то. И потихонечку, но я начинаю обрастать союзниками, — причём не навязанными кем-то, а именно что своими.
Обеденная запара плавно перешла в вечернюю. Четверг летом, — после начала дачного сезона, — ощущался примерно как пятница, так что отдыхать было некогда. Гости шли, и принтер нещадно плевался заказами. Я то стоял на баре, то помогал Лёхе на кухне, то вырывался на несколько минут в офис, чтобы разобраться с бумагами и окончательно не похерить документацию.
Между делом чутка прокачался по поварской ветке:
«Повар» — 2 уровень
Прогресс до следующего уровня — 67%
Затем опробовал способность «Всё полезно» на прогорклом блючизе, — Лёха его уже чуть было не выкинул, — и в какой-то момент обнаружил пять пропущенных от жены.
— Ну ты как? — спросила Оля весёлым звонким голоском, когда я ей перезвонил. — Свободен вечером?
А мне на такое лишь вздыхать осталось.
— Слушай, извини. Запара лютая, ребята кое-как успевают.
— Понятно…
— Оль.
— Да ничего-ничего, работай, конечно. Я всё понимаю.
— Виталя, конвект! — заорал Лёха, на манер осьминога управляясь сразу с четырьмя сковородами и пятью сотейниками. — Сухари ща перейдут, я новые делать не буду!
— Бегу! — крикнул я. Затем ещё раз извинился перед Олей, пообещал перезвонить ей, как только появится время, и рванул спасать сухари на цезаря…
Интерлюдия. Ольга Мишина
Положив трубку, Ольга какое-то время молча смотрела на экран телефона. Затем тяжко вздохнула и уже в который раз повторила себе, что ничего удивительного не произошло.
Она ведь действительно знала, что так и будет. Знала, что прямо сейчас происходит у Виталика на работе, и знала, что её муж разрывает себе задницу не просто так. Он борется, блин! За ресторан, за кредиты, за аренду. За будущее, в конце-то концов! У благополучия есть цена. И да, многие отдали бы всё ради такого мужа, и да, Ольге реально повезло.
Всё это — простые истины.
Вот только от этого не легче и… скучно! Как же ей было скучно⁈ Невыносимо просто, аж до зубовного скрежета!
— Ладно, — Ольга Геннадьевна взялась за пульт и начала искать себе фильм на вечер. Причём в каком-то фоновом режиме, ни на чём не останавливаясь и щёлкая просто чтобы щёлкать.
Однако тут звонок в дверь вырвал её из этого медитативного состояния.
— Привет! — каким-то стихийным и неожиданным праздником в прихожую ворвалась Натали. — Чем занимаешься?
— Да ничем особо, — девушка чуть оживилась. — Вот фильм нашла… э-э-э… какой-то. Заходи, давай вместе посмотрим.
— Посмотрим, — очень серьёзно кивнула Натали. — Вот только чур не насухую, — а затем вытащила из-за спины бутылочку игристого. — Знакомься! Санто-Стефано, это Ольга. Ольга, это Санто-Стефано.
— Заходи уже давай, — улыбнулась Мишина.
И пока сестра по-хозяйски располагалась на диване, направилась на кухню взрывать газированную бурду. Посмотрела на неё. Подумала хорошенько о последствиях. А потом спрятала от греха подальше в бутылочницу и вместо неё достала из холодильника чилийский брют, который приносил Виталик. Открыла через полотенце. Налила по бокальчику, а саму бутылку оставила в холодильнике.
— Что смотрим? — Натали приняла бокал.
А смотрели то, что Ольга выбрала наугад — отечественный роад-муви про географа, который в домике на колёсах ехал из Хабаровска в Москву. Фильм был хорош. Брют был хорош. Да и всё в целом было хорошо до тех самых пор, пока Натали не отмахнулась от телевизора.
— Короче, географ доедет, все поженятся и всё у всех будет хорошо, — сказала она, и вдруг невпопад спросила: — А Виталик когда придёт?
— Поздно.
— Понятно, — сестра заговорщицки улыбнулась и ударила Ольгу кулачком в плечо. — Давай тусанём?
— Чего?
— Давай тусанём, говорю! Пойдём куда-нибудь!
— Мне и тут неплохо.
— Ой, брось! Ну что ты киснешь-то, а? Всё! Хорош! Предоставь дело профессионалу и возрадуйся! Сегодня я лично берусь за твой досуг!
— Что ты несёшь?
— Как правило, я несу радость и веселье, — теперь Натали схватила сестру за плечи и начала трясти. — Ну дава-а-а-ай! Повеселимся сегодня по-сестрински, как раньше! Алиска с дедом, Виталик на работе, а нам с тобой не обязательно просирать жизнь перед телеком!
— Ну нет, — отстранилась Ольга. — Я не могу.
— Почему?
— Потому что не хочу.
— Врёшь.
— Нет, не вру. Наташ, серьёзно, я не хочу никуда идти. Я устала. И потом, ты ничего конкретного не предлагаешь.
— Во-первых, не Наташ, а Натали, ещё раз напоминаю, — сказала сестра. — А во-вторых, какая разница: куда? Главное — не сидеть дома! Погнали!
— Я не одета.
— Оденешься.
— Я не накрашена.
— Накрасишься, Оль! Ну чо я с тобой как с этой самой-то⁈
Игра в гляделки продолжалась примерно с минуту. И Ольга Геннадьевна… проиграла. Погода на улице действительно была хорошая, тёплая. Самое то, чтобы прогуляться.
— Ладно, — сказала она. — Только сперва позвоню мужу и спрошу, не против ли он.
— Какая послушная девочка, — улыбнулась Натали, допивая бокал.
— Алло, Виталь?
Честно говоря, чего-то другого от мужа Ольга даже не ожидала:
— Оль, ну конечно же я не против! — сказал он. — Шуруй давай, развейся, отдохни!
— Ты точно не против? — уточнила девушка.
— Я точно не против.
— И завидовать не будешь?
— Не буду, — рассмеялся Виталик.
— Ну хорошо.
— Вот видишь! — ещё пуще прежнего оживилась Натали. — Ни одного довода против! Всё! Собирайся, жду тебя через пять минут на лестничной клетке! — и гиперактивным ураганом унеслась прочь.
Прошло пять минут. И едва захлопнув за собой дверь, Ольга сразу же поняла — кажется, они с сестрой собираются отдыхать в каких-то разных местах. Сама она нацепила джинсы и лёгкую кофточку на прогулку в парк, а вот Натали явно что собралась на охоту. Красное платье, каблуки, серьги, браслеты. Волосы наспех, но всё-таки уложены в фигурную загогулину, и губы блестят в тон платью. Когда только успела?
— Пошли уже, — не давая опомниться, сестра схватила её за руку и повела вниз.
— И куда мы идём?
— В кальянку!
— Нет.
— Почему⁈
— Ты погоду видела вообще?
— Ну Оль!
Битва характеров закончилась, так и не начавшись. Ольга Геннадьевна, мягко говоря, не очень жаловала кальянную культуру и идею завернула сразу же; вырвала буквально на корню. Однако… после долгого и нудного отборного нытья сдалась. Натали в текущем её досуге не устраивало примерно всё: каблуки, брусчатка, дорога в горку, дорога с горки, шумные люди с их шумными детьми, запрет на продажу алкоголя в парке, велосипедисты, самокатчики, голуби, утки и даже парочка местных лебедей.
Но финальным доводом, который сломил-таки оборону Мишиной, был:
— Ты же не заставишь меня ужинать хот-догом⁈
Пошли обратно.
Оказалось, что для персонала кафе-кальянной «Угли» Натали была своя в доску, — вывод напрашивался хотя бы потому, что здоровались с ней на «ты» и по имени. Смуглый парнишка лет восемнадцати проводил сестёр за самый лучший столик и с ходу принял заказ: два апероля, два цезаря и пицца «четыре сыра» на двоих.
Отдых продолжился, и притом весьма приятно. Ольгу напрягало лишь одно: чтобы коммуницировать с Натали, периодически приходилось перекрикивать музыку. Однако потом тучки, что называется, сгустились.
— О! — вскочила с места Натали. — А это к нам! — и начала активно махать двум мужчинам, которые только-только зашли в заведение.
— Ты охренела?
— Ой, брось!
— Наташ, о таких вещах спрашивать надо.
— Во-первых, не Наташ, а Натали. А во-вторых, ничего страшного, это мой друг, просто посидим вместе чуток и пообщаемся… приве-е-е-ет! — сладким, буквально паточным голосом протянула сестра, когда мужчины подошли поближе. — Арсе-е-е-ен! — и бросилась одному из них на шею.
Арсен в свою очередь приобнял её за талию и чмокнул в щёку. Лет сорока, крепкий, подтянутый, с геометрически правильной бородой. Закончив своё тёплое приветствие с Натали, он перевёл взгляд на Ольгу и сразу же отвесил капитану Калюжному тот же самый комплимент, что и Виталий чуть ранее. Дескать, дочери у Геннадия Михайловича получаются — загляденье.
— Давайте знакомиться! — захлопала в ладоши Натали. — Арсен, это Ольга. Ольга, это Арсен.
— Очень приятно, — кивнул мужчина, а затем добавил: — Тогда разрешите и мне своего друга представить. Оганес! Прошу любить и жаловать!
Чуть моложе, чуть крепче, с тёмными волосами и глазами цвета горького шоколада. Грудь колесом, осанка прямая, одетый в белую рубашку с закатанными рукавами и… короче говоря, кавказский принц.
Вот только на периферии сознания, — там, где живут инстинкты, — Ольга что-то такое почувствовала. Неприятное что-то, брезгливое. Как будто под ногами пробежала крыса.
— Очень приятно, — чуть кланяясь, Оганес поцеловал руку сперва Натали, а потом и Ольге. Ольга руку после поцелуя одёрнула и тут же вытерла о джинсы, чем привела мужчин в неописуемый восторг.
— Присаживайтесь, мальчики! Арсен, давай ко мне!
Ну а итог был следующим: Ольга Геннадьевна Мишина сидела на кресле среди неоновых огней и чувствовала, как постепенно глохнет от музыки. Молчала. Скучала. Злилась на сестру. Вдыхала сладковатый дым от фруктового табака и смотрела, как Натали на диванчике напротив о чём-то увлечённо болтает со своим другом Арсеном. О чём — не слышно, но явно о чём-то очень весёлом, ведь ухахатывалась она после каждой его реплики.
А Оганес тем временем сидел на соседнем кресле. На почтительном, так сказать, расстоянии. Периодически сталкиваясь с Ольгой взглядом, он лишь разводил руками, мол, ему и самому не по себе. И сам он, дескать, не понимает, зачем вообще сюда пришёл.
— Давно в Мытищах⁈ — наконец крикнул он.
— Всю жизнь! — ответила Ольга.
— Я тоже! Хороший город! Красивый!
— Да!
— А чем вы занимаетесь⁈
— Таргетолог! — ответила Ольга. — На удалёнке! Веду нескольких блогеров!
— Известных⁈
— Не очень!
— Должно быть, интересно!
— Есть такое! — крикнула Ольга и поняла, что в этот момент на неё обернулся весь зал. Очередной образчик кальянного рэпа про девочку, задницу и дымный дым как раз закончился, новый ещё не начался, и наконец-то можно было разговаривать, не натруждая связки. — Есть такое, — повторила девушка.
— А муж? — спросил Оганес.
«Внезапно!» — подумала Ольга. Обошлось без: «У вас есть муж?» — и: «О, как же ему повезло!»
— Виталий у меня ресторатор, — ответила она. — Знаете заведение «ОЛЕГ»?
— О, ещё как знаю! Сам ещё ни разу не бывал, но братья и отец частенько о нём рассказывали. Хвалили. Говорили, что кухня просто отличная.
И разговор пошёл дальше. Вменяемый, взрослый, адекватный. Больше всего Оганес расспрашивал про ресторан и Виталика, чем, — если уж начистоту, — усыпил бдительность Ольги. Слушал он по-настоящему, не перебивал, не смотрел в телефон, а говорил мало и по делу. Иногда тонко, без пошлости и к месту шутил.
Однако стоило девушке по-настоящему расслабиться и подумать о том, что ничего страшного не случилось, как вдруг:
— Вы очень красивая, — сказал Оганес. Подался вперёд и многозначительно положил руку ей на коленку.
И сразу же выхватил звонкую пощёчину. Хлопая глазами и потирая ушибленное место, теперь он молча сидел и провожал Ольгу взглядом.
— Подожди! — цокала вслед за ней сестра. — Оль, ты куда⁈ Что случилось-то⁈
