Глава 46. Расследование

Ничего подозрительного Анна в ящике комода не увидела. Его содержимое она назвала бы «мечтой рыболова»: в идеальном порядке там хранились коробочки с блёснами и крючками, мотки лески, поплавки, несколько катушек от удочек и ещё много всего, названия чему она не знала. В отдельном пластиковом контейнере лежали несколько зарядных устройств для телефона, планшет и смартфон.

Матвей в задумчивости взял его в руки и попытался включить.

— Сел. А надо бы проверить. Не хочется, но надо. Может, отец что-то сфотографировал или надиктовал. Потом извинюсь перед ним. Хотя он всегда требовал, чтобы я знал пароли от его устройств.

— А он с современными гаджетами на «ты»? — удивилась Анна, мама и отец которой технику не любили и старались держаться от неё подальше.

— Вполне. А мог он прятать от вас в комод именно телефон?

Анна задумалась, вспоминая день приезда, и кивнула:

— Мог. Я не видела, что он прячет. Просто услышала звук задвигаемого ящика, а когда вошла, Василий уже сидел за столом, но вид у него был такой, как будто он только что плюхнулся на стул, вот буквально за доли секунды до моего прихода. Может, и телефон убирал. Хотя что бы такое я в нём могла увидеть? У меня вообще нет привычки заглядывать в экраны чужих телефонов. Правда, Василий, конечно, об этом знать не мог… А в планшете нет ничего?

— Сейчас посмотрим.

Матвей поставил заряжаться смартфон и взял планшет.

Всё это время остальные собравшиеся в доме почти не разговаривали. Слышно было, как Мария Михайловна убеждает мужчин есть, как позвякивают о стенки чашек ложки и на нейтральные рабочие темы беседуют Полоцкие. Денис и племянник в их диалог не вмешивались.

Пока Хранитель изучал содержимое планшета, Анна задумчиво смотрела в окно и размышляла.

— Ничего нет, — вынес вердикт Матвей, и тут она негромко, оглядываясь на приоткрытую дверь, сказала:

— Меня кое-что смущает.

— Что именно?

— Вот смотрите. В тот вечер, когда в последний раз мы видели Василия в добром здравии, он был вполне весел. Я бы даже сказала, что настроение у него было приподнятое, как будто случилось что-то хорошее. Мы за столом пели, и он тоже, хотя до этого мне казался нелюдимым…

— У отца хороший голос, — грустно улыбнулся Хранитель.

— Да, я в этом тоже убедилась, — согласилась Анна. — Но сейчас речь не об этом. Значит, смотрите. Мы с ним идём к маяку — он весел. Потом к Василию, чтобы поговорить с ним, отправилась Камилла. По её словам, он беседовал с Галиной Филипповной и они оба даже смеялись. Правильно?

— Да, так она говорила.

— Следом пришла Мария Михайловна, и ваш отец был уже обеспокоен чем-то. Когда с маяка спустилась я, он мне тоже показался расстроенным.

— Вы хотите сказать, что-то встревожившее отца произошло за те несколько минут, которые прошли между визитами орнитологини и Марии Михайловны?

— Ну да. Или во время разговора с Галиной Филипповной. Мне кажется, версия о том, что он увидел дым от костра, не очень убедительна. Потому что не успел бы он подняться так высоко, чтобы увидеть его. Да и я услышала бы шаги. День был тихим, а дверь на лестницу я оставила нараспашку. Но я ничего не слышала. Только невнятные голоса внизу.

— Значит, нужно поговорить с Галиной Филипповной и спросить, о чём они беседовали.

— Да, я тоже так считаю.

Хранитель посмотрел на часы.

— Семь утра.

— Галина Филипповна говорила мне, что она рано встаёт.

— Тогда пойдём-те ка нанесём ей визит. — Матвей проверил телефон, но тот не пожелал включиться. — Зарядка, что ли, барахлит? — Он достал другую и включил в розетку её.

— А что делаем с остальными?

— Полоцких и племянника отправим домой, Дениса — на станцию. Сами быстро поднимемся на маяк и посмотрим, как высоко нужно зайти, чтобы увидеть дым от костра. Мне кажется, вы правы, подняться пришлось бы почти до верха.

— И ещё! — вспомнила Анна.

— Что?

— Меня интересует, зачем племянник выходил на берег. Ведь именно там обнаружил его следы Денис. Кроме того, Владимир так и не объяснил нам, почему он уверен, что на Василия не нападал Владлен и чем он может доказать свою невиновность.

— Тоже собирался сейчас расспросить его об этом, — улыбнулся Хранитель. В его глазах Анна прочла уважение и даже восхищение.

— И ещё у меня появились вопросы к Камилле, Денису и Анатолию Михайловичу.

— Всех расспросим, — пообещал Матвей и поднялся.

Пока он вставлял на место ящик комода, собравшиеся молча следили за его движениями. Повернувшись к ним, Хранитель взглядом разрешил Анне начать расспросы. Ей как раз пришла в голову очередная мысль, и она поинтересовалась у Полоцкой:

— Мария Михайловна, а когда вы поняли, что с Василием произошёл не несчастный случай?

— Да мне Владлен сказал почти сразу, когда вы с Матвеем отправились на поиски лодки. Он заметил, что верёвка перерезана, а не перетёрта или оборвана. Ну, и засомневался.

Анна поблагодарила и обратилась к Владлену Архиповичу и Хранителю:

— А что, верёвку так сложно развязать?

— Нет, — ответил второй из них. — Если она сухая и узел не затянут, то элементарно. Но отец любит привязывать лодки хитрыми узлами. Мы-то умеем развязывать, но… — Он запнулся. — То есть вы, Анна, думаете, что верёвку перерезал кто-то из тех гостей острова, а не местных?

Она кивнула. Он задумался на миг, но потом с сожалением покачал головой:

— Не факт. Было темно. И могли случайно затянуть узел вместо того, чтобы развязать. Вот и пришлось резать.

Анна, которой хотелось думать, что она нащупала правильный путь, немного расстроилась, но решила не сдаваться.

— Владимир, тогда вопрос к вам. А почему вы решили, что ваш дядя не мог ударить смотрителя? И есть ли у вас какие-то доказательства, что вы ни при чём?

Племянник чуть расправил ссутуленные плечи и объяснил:

— Ну, во-первых я знаю дядю. Он добрый и… Ну, в общем, ему слабо ударить человека.

Анна вспомнила, что Мария Михайловна охарактеризовала своего фиктивного мужа как человека трусоватого. А вот и мнение другого близкого Полоцкому-Семёнову человека. Похоже, они не ошибаются.

— А во-вторых?

— А во-вторых, дядя в тот вечер приходил ко мне. Мы долго разговаривали… о жизни… обо всём… И потом я его провожал. Ночь была, темно. Мы решили, что риска никакого. Простились на каменной гряде, ближе к маяку.

Анна взглянула на Хранителя, тот, похоже, понимал, о чём говорит Владимир, а тот продолжал:

— Так вот, оттуда хорошо видно дом смотрителя. В нём горел свет. И на фоне освещённых окон было видно, как на улице стояли два человека. Они разговаривали, а потом ушли куда-то. Я не понял, куда. Один из них точно был Василий. А второй, как мне показалось, немного повыше него, крепкий. Но, может, он просто стоял на каком-нибудь возвышении.

— Мужчина? Женщина? — быстро спросил Хранитель. Глаза его опасно сузились.

— Я не понял. Человек был в куртке, капюшоне, брюках. Пойди разбери. Но это точно был не дядя, он к дому ушёл, я видел… — Племянник замолчал. — А потом раздался какой-то грохот, короткий, как будто упало что. И мимо окон снова прошёл человек. Один. И это был не ваш отец.

— Вы что были так близко, что могли услышать звук падения тела на землю? — не поверил Хранитель.

Племянник замотал головой:

— Да нет, это было не тело. Что-то другое. Громко довольно грохнуло. В тишине на приличное расстояние разнеслось.

— Я той ночью ничего не слышала, — вспомнила Анна. — Но я крепко сплю, а за тот день устала очень.

Хранитель вопросительно посмотрел на Полоцких и Дениса. Те тоже развели руками:

— Надо мной можно хоть из пушки палить, — хмыкнул орнитолог.

— А я вернулся от Володьки и в душ пошёл сразу. Вода лилась, ничего бы не услышал.

— А моя комната выходит окнами в сторону Северного пляжа, а не на маяк, — расстроилась Мария Михайловна.

— Понятно. — Хранитель был мрачен. От его утреннего, после поимки чужака, воодушевления не осталось и следа. — А как насчёт вашего алиби? — Он испытующе посмотрел на Владимира. Тот виновато пожал плечами:

— А у меня доказательств никаких нет, конечно. Я мог бы сказать, что мы с дядей до утра в доте сидели. Но это было бы неправдой.

Племянник сказал это как-то так, что Анна ему сразу поверила, хотя до этого сомневалась. Ведь и правда, скажи он такое, дядя, наверное, подтвердил бы, стараясь выгородить любимого родственника. Но Владимир снял подозрение с Полоцкого, а с себя не стал.

— А зачем вы вдоль моря ходили? — задала она последний вопрос. — Ваши следы видел Денис.

— Честно говоря, из любопытства. Думал, может, ещё что увижу. Дядя-то рассказал, что на смотрителя напали. Я за камнями прятался, а про следы не подумал. Лило же чуть ли не целый день. Кто ж знал, что не успеет дождь следы смыть?

Хранитель вздохнул, поднялся и сообщил:

— Ладно, все можете расходиться.

Зашумели отодвигаемые стулья, Матвей с Анной оделись и вышли из дома. Было уже совсем светло. На маяк они поднимались, то и дело глядя в окна, выходящие в сторону дота. Вскоре стало понятно, что даже из самого верхнего из них дым от небольшого костерка вряд ли был бы заметен. А Владимир утверждал, что костёр был совсем маленьким.

— Значит, всё-таки расстроил отца не дым, — пришёл к выводу Хранитель. 1439f7c

— Значит, не дым, — согласилась с ним Анна. — Ой! А мы же телефон на зарядке забыли!

— Да, точно, — нахмурился Хранитель. Бегом они слетели по лестнице, преодолели несколько метров до входа в дом и ворвались внутрь. Там уже никого не было, а телефон лежал там, где они его оставили. Хранитель включил его и быстро стал листать содержимое. Через пару минут лукавая улыбка на миг разгладила напряжённые черты. Он хмыкнул и покачал головой.

— Что там? — изумилась Анна.

— Ну-у… — замялся Хранитель. — Скажем так, там то, что объясняет, почему отец спрятал телефон при вашем появлении. Но, к сожалению, это никак не проливает свет на случившееся с ним.

Анна изнывала от любопытства, но дальше задавать вопросы не позволили гордость и хорошее воспитание.

— Понятно, — сказала она, надеясь, что Матвей всё же поделится полученной информацией. Но тот снова улыбнулся и закусил губы, как будто не хотел рассмеяться у неё на глазах. Анна сердито покосилась на него и решительно направилась к двери.

— Думаю, Галина Филипповна уже встала. Не пора ли поговорить с ней?

— Пора, — с готовностью поддержал её Хранитель. Но в его голосе Анна всё же услышала сдерживаемый смех.