Глава 19

— Предлагаю отдать Клементину, — сказал Генрих Карлович, и все резко покосились на него.

Краев так и замер на табурете с телефоном в руке: он ещё не успел набрать номер.

— Генрих, ну от вас не ожидала, — Эльза пригубила чашку.

— Почему такое решение? — Альбина свела брови к переносице.

Клементины в кабинете не было, так что дело слушалось заочно. И хорошо, а то, чувствую, иначе проблем от неё стало бы в разы больше.

— Она столько раз меня соблазняла, — полицмейстер одёрнул мундир. — Я не мог думать ни о ком, кроме неё. Даже о жене своей забыл.

— Ты из-за неё развёлся? — спросил Конрад. — Странное такое слово вашего времени, развод этот. В мои времена если был брак, то до смерти.

— Нет. Она сама ушла к другому. — Бакенбарды Генриха Карловича встали торчком. — Но факт остаётся фактом!

— Ну, допустим, есть у вас обида на неё, — Эльза снова пригубила чашку. — И что? Поэтому она заслуживает лишиться посмертия?

— Не вам меня судить после смерти, — нахмурился полицмейстер. — И вообще… после смерти никого не судят. Мы уже соблюдали мораль при жизни, этого хватило.

— Я и не сужу, — графиня пожала плечами. — Просто слушаю.

— Своих чужим не отдают, — отрезал Конрад. — Даже таких, как она.

Краев слушал спор со своего табурета и медленно поворачивал телефон в пальцах.

— Так. Никого мы отдавать не будем, — вставил я своё слово.

— Как скажете, — Генрих Карлович поджал губы.

— Даже того, кто нам тут перекрытия ломает и балки гноит? — спросила Альбина.

Все замолчали. Большинство призраков знали, что это делает мой предшественник. Альбина была не в курсе. Поэтому предложение прозвучало двусмысленно для нас.

Тишина продержалась секунд пять. Конрад разглядывал балку над дверью, а Эльза опустила чашку на блюдце и больше к ней не притрагивалась.

Помощница недоумённо моргнула.

— Его бы мы, может, и отдали, — ответил я. — Только сперва надо его поймать, а с этим есть сложности. Он уже давно не появлялся.

— Ладно. Может, тогда Каспара? — Альбина указала на хаусмайстера. Уголки её губ дрогнули.

Призрак встрепенулся и живо поставил статуэтку кота обратно на тумбочку. Никто не заметил, когда он успел её взять. Тихон дремал рядом и приоткрыл один глаз, только когда мраморная подставка стукнула о дерево.

«Давно пора», — одобрил он предложение помощницы.

— А что сразу я? — Каспар показал пустые ладони.

— Ну так решим хотя бы проблему с кражами, — пожала плечами Альбина.

— Рецидив налицо! — оживился Генрих Карлович.

За пару минут собравшиеся выдвинули уже третью кандидатуру. Совещание шло бойко.

— Какая ты кровожадная, — Эльза посмотрела на Альбину с новым интересом. — Мне нравится.

— И мне, — поддержал Конрад. — Из барышни вышел бы толковый комендант крепости.

— Спасибо, — пожала плечами Альбина.

— Только на меня не показывай, — шепнула графиня ей на ухо.

— Да что вы, реально поверили? — спросила Альбина у всех и прыснула.

Шутка вышла неудачной, но Каспар рассмеялся.

Статуэтка кота снова исчезла с тумбочки. На этот раз я даже не успел ничего сказать: вмешался Тихон. Он громко мявкнул, зарычал, и пропажа вернулась на место.

«Охрана не спит, хозяин, — сообщил Тихон, укладываясь обратно. — Иногда моргает, это да».

— Тихон говорит, что охрана не спит, — перевёл я для Каспара.

Хаусмайстер отплыл от тумбочки на полметра.

— Думаю, не стоит делать поспешных выводов, пока у нас нет всей информации. — Я повернулся к Краеву: экран телефона в его руке давно погас. — Семён Игнатьевич, а кого именно экзорцист обычно забирает?

У меня была надежда, что можно отдать каких-нибудь призрачных крыс, от которых всё равно нет толку. За тридцать лет я привык первым делом прикидывать, куда пристроить неликвид.

Они грызли всё подряд. И их поголовье почему-то не убывало.

— Он требует равноценного обмена энергией, — Краев положил телефон на колено. — То есть чтобы вызвать кого-то с того света, нужна потусторонняя энергия в том же количестве.

Я хмыкнул. В таком случае путного не получалось: один мелкий сгусток с хвостом за душу боевого мага не сошёл бы ни на каком рынке.

— Бывает даже, что нужна не одна жертва, а несколько, — продолжил Краев.

Я кое-что прикинул.

— Есть у меня вариант.

Каспар попятился в угол, а Конрад положил ладонь на эфес.

— Позвольте, — Генрих Карлович шагнул вперёд. — Если речь о ком-то из присутствующих…

— Не о присутствующих, — сказал я.

— Клементина, к слову, отсутствует, — с надеждой заметил полицмейстер.

— И не о ней.

— Какой тогда план? — тут же спросила Альбина.

— Увидишь. Звоните, Семён Игнатьевич.

Помощница надула губы. Краев набрал номер и отвернулся к окну.

— Велимир? Краев, — сказал он в трубку. — Живой, живой. Есть работа по твоей части. Разовая, с одним вопросом.

Трубка отозвалась смехом, который долетел даже до меня.

— Кого? — старик помолчал. — Льва.

При этом имени Конрад убрал руку с эфеса, а Эльза спрятала взгляд в чашку.

— Завтра вечером, — повторял Краев для нас, кивая невидимому собеседнику. — К закату… Земля с могилы. Личная вещь покойного. Накопитель, полный.

Альбина записывала за ним в телефон.

— А личная вещь — это какая? — шёпотом уточнила она.

— Такая, чтобы на ней что-то от него осталось, — ответил старик, прикрыв трубку ладонью.

Я кивнул, было кое-что на примете.

— Договорился, — голос у Краева сел, и он опустил телефон. — Приедет завтра.

— Отлично! — Альбина хлопнула в ладоши.

— Барышню так радуют мертвецы? — с недоумением спросил Конрад.

— Нет, — ответила она. — Я радуюсь тому, что экзорцист придёт уже после того, как начнутся работы в главном зале. Есть у меня теория, что, когда стройка дойдёт туда, всё пойдёт в разы быстрее.

— Мы восстанавливаем замок тринадцатого века, — хмыкнул Генрих Карлович. — Какой быстрее?

— Магия, — Альбина подняла указательный палец.

— Раз совещание закончено, прошу всех выйти, — сказал я. — Кроме Каспара.

— Подождите! У нас же нет решения! — возмутился полицмейстер.

— Не переживайте. Оно есть у меня. Так что на выход.

Эльза выплыла первой, а Конрад молча ушёл в стену. Генрих Карлович задержался на пороге и обернулся: он ещё при жизни вёл допросы и не любил их пропускать. Краев вышел следом за Альбиной, которая в дверях оглянулась дважды.

Тихон остался на тумбочке, рядом с мраморным котом. Его я выгонять не стал.

— Подплыви поближе, — попросил я оставшееся привидение.

Каспар завис прямо над моим столом и на всякий случай убрал руки за спину. Взгляд его то и дело соскальзывал к тумбочке.

— Что-то не так? — пробормотал он. Брови у хаусмайстера сошлись домиком.

— Да. Очень сильно не так.

Я подался вперёд и продолжил:

— Если каждое утро у моих рабочих будет начинаться с поисков личных вещей, мне в самом деле придётся отдать тебя экзорцисту.

Каспар побледнел бы, будь ему куда.

Я говорил серьёзно, хотя так бы не поступил. Но если бы это продолжалось дольше недели, я бы уже начал понимать того хранителя, который замуровал Каспара в нише юго-западной башни.

— Сегодня я брал только кота, — робко заметил Каспар.

— Трижды. И ты мне уже обещал держать себя в руках.

— Я держался! Почти…

Хаусмайстер опустил глаза.

— Я ничего не могу с собой поделать, — завёл он прежнюю песню.

— А придётся. Или ты хочешь упустить свой шанс помочь Офелии найти то, что она ищет уже сотни лет?

Каспар замер, и руки его сами собой выскользнули из-за спины.

Аргумент сработал. Хаусмайстер пёкся о себе куда меньше, чем об Офелии, понравившейся ему с первого взгляда.

Похоже, при жизни Каспар с женщинами особенно не ладил. Иначе объяснить такой напор я не мог. Неприступная и красивая, Офелия притягивала его, и он не собирался успокаиваться, пока не доведёт дело до конца.

— Хорошо. Но при одном условии.

— Условия здесь ставлю я, — возразил я.

— Ладно, — Каспар поспешно кивнул. — Не условие, а просьба. А я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не воровать.

— Слушаю.

— Помогите мне с ней. Она меня не замечает. Ходит по кругу и никого не видит.

— А что ты сам о ней знаешь?

— Ничего, — Каспар развёл руками. — Только то, что она красивая…

Я шумно выдохнул. Это звучало прямо как старая русская поговорка: «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

К тому же касательно Офелии даже Система помочь не могла. Для технического задания данных выходило маловато.

Тем не менее я согласился.

— Помогу, чем смогу, — сказал я. — Но вещи обитателей замка с этой минуты неприкосновенны.

— Ни иголки, — поклялся Каспар.

— И кота.

— И кота, — Каспар опустил плечи.

Призрак впервые за день улыбнулся и покинул кабинет. По пути к стене он обогнул тумбочку по широкой дуге.

«Засчитываю, — сказал Тихон ему вслед. — Первый раз обошёл».

А я отправился в библиотеку. Нужно было найти об Офелии хоть какую-то зацепку, способную подсказать, что же она всё это время ищет.

Генрих Карлович встретил меня у дверей с книгой посещений (внутри помещения он мог держать журнал в руках). Библиотека у него по-прежнему открывалась только под роспись, и для хозяина полицмейстер исключений не делал.

— Страницы не слюнявить, уголки не загибать, — напомнил он, пока я расписывался.

— Мне нужно всё, где может упоминаться Офелия.

— Для чего? Про неё никто никогда не спрашивал.

— Для Каспара.

— Вор просит за даму, — хмыкнул полицмейстер. — Такого дела у меня ещё не было.

Он помолчал, пригладив бакенбарды.

— Когда я здесь появился, она уже ходила по кругу. И ни с кем не разговаривала. Думаю, стоит искать в родовых книгах. Я помогу.

Мы искали весь вечер. Сначала перебрали списки обитателей за три века, потом добрались до хозяйственных книг: кто что покупал и кому платил. Генрих Карлович показывал, где что стоит, и помнил корешки лучше любого каталога.

Списки заполняли разные люди: одни — ровным писарским почерком, другие — корявыми столбцами, где вместо фамилий стояли одни должности.

Её имя не значилось нигде. К полуночи очередь дошла до старой хроники.

Я дважды прочёл запись о перекладке кровли: двенадцать листов свинца и мастер из города с неразборчивой фамилией. Сразу под ней мелким почерком было записано: Офелия погибла накануне своей свадьбы. Ниже шёл счёт за овёс.

Этим упоминания о ней и ограничивались.

Полицмейстер прочёл строку через моё плечо и ничего не сказал. Я сфотографировал страницу на телефон и вернул книгу на полку.

Невеста в такую ночь могла искать что угодно: от кольца до жениха. Задача проще не становилась.

* * *

Экзорцист опоздал на полчаса.

Мы с Краевым и Альбиной стояли у ворот замка и ждали. Солнце висело над лесом уже низко, и каждая лишняя минута съедала закат, на который вчера и договаривались.

— Он всегда опаздывает, — сказал Краев, в третий раз посмотрев на часы.

— А он точно приедет? — Альбина привстала на цыпочки, высматривая дорогу.

— Приедет, никуда не денется, — старик поправил рукав у часов.

Конрад тем временем продолжал попытки взять крепость. С каждым разом у рыцаря выходило всё топорнее.

— Барышня сегодня крепко стоит на ногах, — сообщил он. — Такую никакой таран с места не сдвинет.

— Спасибо! — Альбина притопнула. — Кроссовки новые, с ортопедической стелькой.

Конрад помолчал и сменил направление атаки.

— И зубы у барышни ровные. В мои времена за такие зубы коня бы отдали, не торгуясь.

— Брекеты, — охотно кивнула она. — Два года носила!

— А плечи! — не сдавался рыцарь. — На такие плечи хоть сейчас кольчугу.

— Плавание, три раза в неделю. Правда, потом я на работу устроилась, пришлось прекратить…

Она смотрела при этом на рыцаря совершенно честными глазами. Краев на это только крякнул.

Либо Альбина была совсем наивной, либо притворялась. Я надеялся на второе.

Вскоре у проезда остановилась старенькая машина, и Конрад, оборвав комплимент на полуслове, ушёл в стену у ворот.

— Куда это он? — удивилась Альбина.

— Сама посуди, куда призрак сбегает от экзорциста? — спросил я, и Альбина захлопала глазами. — На пост.

Подвеска машины заметно просела: багажник был набит под завязку. Из-за руля выбрался лысый мужичок в балахоне. Он добродушно улыбался всем сразу, а Краева заметил ещё издали и пошёл к нему, раскинув руки.

— Семён!

Они чуть ли не обнялись: старик в последний момент поймал его ладонь и долго её тряс.

— Постарел, — радостно сообщил экзорцист, разглядывая его. — А я вот облысел окончательно. Кстати… Дорогу у вас развезло.

— Велимир Саввич Навроцкий, — представил его Краев. — А это Виктор Александрович, новый владелец замка.

— Поздравляю! — Экзорцист от души пожал мне руку. — Дом у вас хороший. Шумный.

— Стройка, — пояснил я.

— И она тоже, — легко согласился он.

— А это Альбина, моя помощница.

— Очень приятно, очень! — Он поклонился ей с той же улыбкой и снова обернулся к замку. — Много у вас постояльцев?

— Хватает, — сказал я.

— Это хорошо. Пустые дома скучные. В такие меня не зовут.

— А балахон вам носить по профессии обязательно? — не удержалась Альбина.

— Нет, — рассмеялся Велимир Саввич. — Но в нём удобно, и клиенты сразу понимают, кто приехал. — Он повернулся ко мне. — Семён, кстати, говорил, плату вы нашли сами?

— Нашёл.

— Вот и славно. Не люблю сам выбирать.

Велимир Саввич достал из багажника потёртую сумку, и в ней звякнуло стекло. Выпрямляясь, он скользнул взглядом по стене у ворот, куда ушёл Конрад, и улыбнулся ей тоже.

В этом и был парадокс: тот, кто зарабатывает изгнанием всякого рода сущностей, оказался открытым и приветливым. Мне не хотелось спешить с доверием.

В прошлой жизни я уже встречал таких людей: от них не ждёшь подвоха, но он всегда где-то есть. Один такой, заказчик из-под Зеленоградска, обнимал меня на каждой планёрке, а за последний этап так и не заплатил.

— Ну что ж, рассказывайте, — Велимир Саввич сложил пальцы на животе.

— У нас есть предположение, что мой дед умер не своей смертью, — сказал я. — Я хочу спросить об этом у него напрямую.

Слова «мой дед» уже давались мне без запинки.

— Давно он ушёл? — спросил гость.

— Год назад, — ответил за меня Краев. — В больнице. Но похоронен на семейном кладбище, за замком.

— Хм… Сложно, но возможно, — кивнул экзорцист. — И вы знаете, что это можно будет сделать только один раз?

— Знаю. Но почему один? — мне было интересно.

— Потому что, когда душа уходит, остаётся всего одна связующая нить с нашим миром. Она разрушается в тот момент, когда я совершаю призыв.

Значит, спрашивать придётся с первого раза.

— А это не повлияет как-то на душу? — забеспокоилась Альбина.

— Нет, милочка.

У помощницы дёрнулся уголок рта.

— Эта нить сама истончается и растворяется, — продолжил Велимир Саввич. — Обычно на это нужно лет пять-семь. Мой ритуал просто ускоряет процесс. Можно сказать, что благодаря ему душа быстрее обретёт покой.

— А для живых это безопасно? — уточнил я.

— Живым ничего не будет, — улыбнулся он. — Обычно…

— Хорошо. Что для этого нужно?

Мы как раз вошли в замок, и шум стройки заглушил мой голос. Студенты чинили одну башню, Степаныч с бригадой другую. Дворцовые с сегодняшнего дня взялись за главный зал, и перфоратор оттуда забивал всё остальное.

Экзорцист не успел ответить: к нам подошёл Степаныч.

— Минуточку, прошу прощения, — сказал я гостю.

— Только не говори, что опять что-то пропало, — вздохнул я, повернувшись к бригадиру.

— Пропал. Опять мой журнал. Больше ничего.

— А мои штаны! — донёсся сзади голос Мишки.

— Цыц, — не оборачиваясь, сказал Степаныч.

Экзорцист за моей спиной добродушно хохотнул.

— Ну, они были в таком состоянии, — добавил Степаныч тише, — что я считаю эту потерю незначительной.

— Миш, хочешь, я поищу? — предложила Альбина нарочито громко.

— Н-не надо! — Мишка залился краской до самой каски.

— Хорошо, я верну журнал, — сказал я бригадиру. — Через несколько часов, если это не критично.

— Некритично. Наоборот, я хотел похвалить, что разобрались. Всего одна пропажа — это прогресс!

Говоря это, Степаныч смотрел мимо меня, на гостя.

За сутки пропали журнал и штаны, а раньше вещи исчезали пачками. Для Каспара это был рекорд воздержания, хотя он и обещал мне «ни иголки». Куда первым делом идти за журналом, я догадывался: старую кладовую хаусмайстера никто не отменял.

Я кивнул, и бригадир ушёл. Про журнал он мог сказать и после, а подошёл сейчас, потому что ему было интересно, кто это тут такой в балахоне.

Вот любопытный жук.

— Журнал, надо думать, тоже работа кого-то из ваших постояльцев? — невинно поинтересовался Велимир Саввич.

— Разберёмся, — отмахнулся я.

— Ритуал нужно проводить в месте, которое было дороже всего покойному, — объяснил он, когда перфоратор в зале на минуту смолк.

— Кабинет, — не раздумывая ответил Краев.

Мы пошли туда. Старик сразу сел на свой табурет у стены и сложил руки на коленях.

Велимир Саввич обошёл кабинет и задержался у кресла, тронув спинку, продавленную за полвека.

— Годится, — выдал он.

Краев кивнул, не поднимая головы.

Экзорцист раздвинул тяжёлые шторы, и на пол лёг закат. Солнце уже касалось кромки леса.

— Успели.

Полчаса опоздания он, выходит, заложил в график с точностью до минуты.

Затем он достал из сумки линзы в латунных оправах, на коротких ножках. Стекло было старое, с лёгкой желтизной, и я машинально прикинул его возраст по пузырькам.

Одну линзу он поставил на подоконник, другую на угол стола. Третью долго пристраивал на верхней полке и сдвигал по миллиметру, пока солнечные пятна не сошлись в одну точку.

— А если бы было пасмурно? — спросила Альбина.

— Перенесли бы, — пожал плечами Велимир Саввич.

— А пожара не будет? — забеспокоилась она.

— Будет. Но контролируемый.

Тут уже я насторожился: техника пожарной безопасности здесь хромала ещё как. Шкаф с сухими книгами стоял в полутора метрах от точки схода, а пыльные шторы висели и того ближе. Пожар в кабинете обошёлся бы мне в перекрытие и объяснительную для Магбеза.

Я вышел на площадку, снял со стены порошковый огнетушитель и поставил его у ножки стола.

Велимир Саввич проследил за мной и улыбнулся ещё добрее.

— Не понадобится.

— Пусть постоит, — настоял я.

Помощница на всякий случай встала поближе к огнетушителю.

Краев молча поднялся, убрал книгу с подлокотника кресла подальше от огня и вернулся на табурет.

Туда, где сходились лучи, гость поставил глиняную чашу с могильной землёй. Мы с Краевым взяли её утром на кладбище, у Льва. Старик тогда долго стоял у холмика, а потом забрал у меня совок и докончил сам.

— Накопитель, — Велимир Саввич протянул ладонь.

Я достал его из внутреннего кармана куртки. Это был тот самый кристалл, который я отобрал у шнырявших здесь студентов-копателей. Тогда в нём было семьдесят восемь процентов, остальное он докопил сам, от замка, пока лежал у меня за пазухой.

— Дом у вас сильный, — заметил Велимир Саввич, взвесив кристалл в руке.

Гость уложил его на землю в чаше.

И свет повёл себя неправильно. Точка схода сползла со стола к чаше, хотя линзы никто не трогал, и лучи изогнулись следом. Я знал по витражам, что обычное стекло на такое не способно.

Солнечные пятна на столе гасли одно за другим, и весь закат теперь уходил в кристалл.

Локальный всплеск магического фона.

Краев подался вперёд, и табурет под ним скрипнул.

— Дальше будет какое-то заклинание? — тихо спросила Альбина.

— Нет, этого не нужно.

Кажется, Альбина даже расстроилась.

— Виктор Александрович, — экзорцист повернулся ко мне.

Я протянул ему расчёску, найденную в комнате деда: деревянную, с двумя выломанными зубцами. На ней оставалась пара его седых волос. Краев узнал расчёску, и пальцы его стиснули колени.

Как только кристалл-накопитель по-настоящему загорелся и тонко загудел, Велимир Саввич бросил их туда.

Пламя поднялось белое, без дыма. Тени от линз легли на стены длинными полосами.

— Раз у нас есть личные вещи покойного, идём по упрощённому варианту, — вполголоса ответил я Альбине.

Она осторожно кивнула.

— Теперь плата, — сказал Велимир Саввич.

Я кивнул и открыл дверь в коридор. Мой вариант ждал там с обеда.

Крыс, в отличие от призраков, шёл своим ходом, поэтому добирался от южной башни долго, так что мы условились ещё утром, и уговаривать его не пришлось. В зубах он держал связку хвостов, штук десять, и на каждом болталась и верещала призрачная крыса. Остальных он гнал перед собой, и полупрозрачные серые тени хлынули через порог. Велимир Саввич даже не посторонился.

Альбина отступила мне за спину, а Краев поджал ноги на табурете.

— Забирай, Хранитель, — прогудел Крыс басом и выплюнул связку на пол. — Развелось их, спасу нет. Скоро меня самого грызть начнут.

Он рыкнул, и крысы полезли по ножкам на стол, а оттуда прыгали в чашу. Огонь встречал каждую короткой вспышкой и поднимался чуть выше.

Я начал было считать и на пятом десятке сбился. Две крысы метнулись к шкафу, и Крыс одним ударом лапы вернул их в строй.

— Бедненькие, — прошептала Альбина у меня за плечом.

— Бедненькие? — Крыс покосился на неё. — Они мне вчера пол-уха отъели.

— Щедро, — одобрил Велимир Саввич.

Он всё с той же добродушной улыбкой проводил грызунов в огонь, а потом повернулся к Крысу.

— А этого не отдадите?

— Этот не продаётся, — сказал я.

Крыс глухо заворчал, но улыбка экзорциста не дрогнула.

Последняя упиралась дольше всех и вцепилась зубами в край чаши, пока Крыс не подтолкнул её носом.

— Мало будет, зови, — бросил он, когда огонь проглотил и её. — Там ещё полно.

Он развернулся и тяжело ушёл по коридору.

— Ох, старый я стал для таких забав, — донеслось уже из темноты.

Краев опустил ноги на пол, только когда в коридоре перестали цокать когти.

— Встаньте поближе, Виктор Александрович, — попросил Велимир Саввич. — Спрашивать будете вы. А пока помолчим.

Я шагнул к столу.

Экзорцист выключил в комнате свет. Где-то за стенами смолк перфоратор, и пару минут мы провели в абсолютной тишине.

Альбина нашла в темноте мой рукав и вцепилась в него. Краев у стены беззвучно перебирал ключи на кольце.

Холод вокруг нарастал, хотя огонь в чаше только разгорался. У Альбины изо рта пошёл пар, а на стекле линзы у окна проступил иней.

Огонь резко рванул вверх и превратился в призрака деда моего предшественника.

Седой старик с военной выправкой стоял над чашей, и пламя под ним опадало. Сзади об пол звякнули ключи Краева.

Лев сразу обернулся ко мне.

— Зачем призвали? — начал он довольно грубо. — И что ты сделал с моим наследником? — Старик ткнул в меня пальцем. — Не отпирайся, я вижу тебя насквозь.