Глава 4

У дальнего угла, там, где ров подходит к самой стене, в темноте двигались две фигуры. Пригнувшись, с оглядкой, один тащил на плече что-то тяжёлое.

— Те самые, — выдохнула Эльза у моего плеча. — Пришли. Раньше полуночи ещё никогда не приходили!

— Наглеют, — сказал я. — Это хорошо. Наглых брать проще.

План у меня был готов давно. Прожектора я одолжил у Степаныча ещё на прошлой неделе, под честный предлог ночного освещения стройплощадки, и сам расставил по углам двора. Пульт собрал из коробки и дедова выключателя.

Альбине выдал инструкцию в записке и помощница, прочитав, только глаза округлила: впервые в жизни она готовила операцию по переписке в собственном доме.

Теперь заготовка шла в дело. Я показал Альбине два пальца, потом на дверь тёмной кладовой при кухне: позиция два, пульт там. Она кивнула и исчезла в темноте почти бесшумно.

Через минуту мы сидели по местам. Свет в кухне погашен, двор за окном чёрный, и только у дальнего угла едва слышно стучала лопата о дёрн.

— Виктор Александрович, — шёпот Альбины донёсся от пульта, — я всё проверила: батарейки в фонарике, провода — всё работает.

Проверял цепочку я сам, час назад и позавчера. Альбина перепроверила после меня, потому что иначе не умела, и теперь докладывала таким тоном, будто мы запускали ракету, а не собирались поймать за руку пару ночных гостей.

И в этой самой тишине, которую мы так старательно держали, у неё зазвонил телефон. На полную громкость, и по тёмной кухне раскатилась «Кукла колдуна». Король и Шут честно отыграл вступление, пока Альбина с круглыми глазами рылась по карманам, выронила фонарик, поймала его коленями и наконец выудила трубку.

— Ой-ой-ой, — зашептала она, тыкая в экран. — Это мама, я ей потом… Всё-всё, выключила, поставила на беззвучный, простите, Виктор Александрович.

— Хорошая песня, — одобрил Конрад из своего угла.

— В засаде сидеть надо тихо, — напомнил я.

Двор был далеко, гости ещё не успели подойти и вряд ли что-то расслышали, но порядок есть порядок.

— Да-да, — Альбина спрятала телефон так глубоко, будто он мог зазвонить снова назло ей.

— В засаде сидеть скучно, — Генрих Карлович зевнул, демонстративно и с подвыванием, и для верности зевнул ещё раз. Как именно он зевал спустя два столетия после отставки, я уточнять не стал.

— Тихо вы! — шикнула на него Альбина и приложила палец к губам.

— А мне-то что? — полицмейстер развёл руками, и полупрозрачные бакенбарды качнулись. — Они меня не увидят и не услышат. Я тут могу хоть обораться, — он демонстративно повысил голос, проверяя, что слова его падают в темноту без последствий, и остался доволен.

— Но мы-то тебя слышим, — заметил из угла Конрад.

Рыцарь стоял у дальней стены, сложив руки на потемневших наплечниках, и смотрел в окно тяжёлым взглядом.

— Ну, слышите, — Генрих Карлович хмыкнул в нос, отчего бакенбарды снова дрогнули. — И что? Я пытаюсь хоть чем-то себя занять вне стен любимой библиотеки. Я там, к слову, прочитал уже всё, что было.

— Кроме трактата о римском праве, — уточнила Эльза. — Триста лет как кроме.

— Неважно! До трактата у меня теперь есть целые ночи!

— А засада — тоже занятие весёлое, — усмехнулся Конрад. — Вернее, оно становится весёлым, когда появляются те, кого мы ждём. Пока же мы их ждём, оно весельем не отличается.

— Генрих, хватит, — Эльза театрально вздохнула, прижав к груди пустую фарфоровую чашку. — Ты мне уже надоел. Честно, я бы сейчас лучше Рамштайн послушала.

Чашка выскользнула из рук, провалилась сквозь пол и через мгновение снова оказалась у графини в руке. Эльза этого не заметила, как не замечала всегда.

— Это я тебе завтра устрою. С самого утра, — Конрад усмехнулся, и силуэт его на секунду стал ярче.

Эльза вздохнула ещё раз, длиннее и трагичнее прежнего, и отвернулась к стене с видом женщины, которой посмертие подсунуло неудачную компанию.

«Докладываю по своей части, — Тихон сидел на подоконнике, в самой тени, и жёлтые глаза его не отрывались от двора. — Живых двое. Молодые. Ветер от них: пахнет дешёвой едой, землёй. Оружия не чую. Начальник, разреши хоть шугануть, у меня когти простаивают».

— Отставить когти. У нас по плану другое.

Альбина слушала перепалку личного состава и тихо смеялась в кулак, чтобы не выдать засаду. Глаза у неё блестели даже в темноте.

— Нет, ну как я могла отказаться от такого счастья, переехать в этот замок, — прошептала она мне. — За ними наблюдать — это никакого цирка не надо. Бесплатная комедия.

Я только помотал головой. Молча, чтобы не давать ей повода развивать тему.

Хотя в чём-то она была права. Это и в самом деле была бесплатная комедия, шедшая теперь у меня каждый день без выходных и антрактов. Графиня с вечно падающей чашкой, рыцарь, который семь столетий держит оборону и грозит врагам немецким индастриалом, и отставной полицмейстер, который постоянно врёт, ни разу не соврав. И это я ещё куртизанку до конца не узнал и вообще молчу про других обитателей.

Любой режиссёр продал бы душу за такой ансамбль. Мне он достался в комплекте с аварийным фундаментом и программой-минимум на семьдесят два миллиона.

— Давно они повадились сюда ходить? — спросил я негромко.

— Ещё при Льве шастали, — ответила Эльза, и в голосе её мелькнула досада. — Пару раз у нас получалось их прогнать. Только на живых энергии уходит прорва. Холод нагнать, дверью хлопнуть, тень по стене пустить — всё это не бесплатно, Виктор.

— Понятно, — кивнул я. — Раз ваши призрачные методы на них не сработали, значит, такие себе методы. Действуем по-моему.

— А по-вашему — это как? — уточнил Генрих Карлович, и в глазах его блеснул профессиональный интерес.

Ответить я не успел. Конрад выпрямился у стены, и палец его указал на окно.

— Вот. Они здесь! На нужном расстоянии!

Мы с Альбиной подобрались к стеклу. Фигуры у дальнего угла закончили возню с ямой и двинулись через двор, осторожно, поглядывая по сторонам.

— Можно? — выдохнула Альбина из кладовой, и я знал, что пальцы её зависли над выключателем.

— Давай.

Она нажала кнопку.

Четыре прожектора ударили во двор разом, и темнота схлопнулась. Двор залило ровным белым светом, и стало отчётливо видно двоих парней, замерших посреди двора. Они вскинули руки к лицам, заслоняясь от света, и тот, что нёс тяжёлое на плече, чуть не выронил ношу. Я успел оценить картинку целиком: рюкзаки, лопата.

Мы вышли к ним через хозяйственную дверь. Петли скрипнули так протяжно и жалобно, что я мысленно вписал их в список к маслёнке: до хозяйственного крыла она ещё не добралась.

— Они убегают! — крикнула Альбина.

Парни и впрямь рванули обратно, туда, откуда пришли, к дальнему углу двора.

— Мы же их потеряем, они снова вернутся, надо догонять! — она дёрнулась с места.

— Подожди, — я поймал её за локоть.

— Ну как же…

— Раз, — сказал я. — Два. Три.

На счёт «три» из темноты за дальним углом, ровно оттуда, куда неслись беглецы, докатился рёв. Низкий, утробный, перекатывающийся, будто во рву ворочался зверь размером с грузовик. Парни затормозили на полном ходу, чуть не сбив друг друга, и метнулись обратно, к нам, под спасительный свет прожекторов.

— Хитро вы, — Альбина одобрительно вздёрнула носик. — Это тоже призрак?

— Нет. И об этом обитателе тебе надо знать ровно одно: он существует и людей не трогает. На этом всё.

Альбина понятливо кивнула. Сейчас её интересовало другое, иначе она непременно пристала бы с кучей вопросов.

Договаривался я с ним заранее, разумеется. Торговался ворон с достоинством древнего, которому унизительно работать пугалом за кошачий корм, но согласился: говядину из «Вискаса» он уважал, а скуку переносил плохо. Тем более что дежурил он нынче всё равно у рва, на выселении, и по ночам вёл там свою кампанию против южного гарнизона. Один рёв в нужный момент вписывался в его манёвры без всякого труда, а большего я и не просил.

Парни прибежали обратно перепуганные и встали посреди двора, не зная, куда деваться. Один всё оглядывался на дальний угол и каждый раз вздрагивал, будто ждал, что оттуда вот-вот выйдет нечто.

— Кто вы такие и что делаете на моей земле? — спросил я строго, выйдя к ним под прожекторы.

Выглядели они обыкновенно. Один в чёрной толстовке с нарисованной молнией, второй — в ветровке с самураем на спине. Оба молодые, лет по двадцать. В руках держали плотно набитые рюкзаки, и по тому, как оттягивались лямки, я прикинул, что таскают они не бутерброды.

— Либо вы сами всё рассказываете, либо я вызываю полицию и разбираемся уже с ней, — продолжил я. — Зачем вы постоянно наведываетесь на территорию замка Хорбрунг и что здесь ищете?

— А ищут они постоянно — всё время что-то перекапывают, — сказала Эльза, проплывая чуть в стороне и разглядывая парней с холодным любопытством.

Даже жаль было, что эти двое не видели призраков, наблюдавших за их деяниями всё это время. Зрелище вышло бы куда поучительнее.

— А вон там они вообще что-то закопали, — Конрад указал в дальний угол двора, к стене. — Надеюсь, не труп.

— Нет, на труп не похоже, — отозвался Генрих Карлович, склонив голову и прищурившись. Подплыл к месту, заглянул под землю и выплыл с вердиктом. — Камень какой-то.

Призраки переговаривались рядом с парнями спокойно, будто комментировали скучный спектакль.

— И что вы там закапывали, тоже признавайтесь, — указал я на то самое место.

Альбина шагнула вперёд и упёрла руки в бока. Парни резко выпрямились, словно перед строгой учительницей, заставшей их за списыванием.

— Да-да, мы всё знаем, — она сложила руки на груди с видом победительницы и оглядела обоих сверху вниз, хотя ростом была им едва по плечо.

— Откуда? — промямлил тот, что в толстовке. — Следили?

Я подошёл ближе. Взглядом показал Альбине помолчать, она едва заметно кивнула и отступила на полшага. Дальше работать следовало аккуратно, без перебивок.

— Это магический замок, а я его новый хозяин, — сказал я ровно. — Всё, что вы когда-либо делали в этих стенах, он запомнил. И ему это не понравилось. Так что сейчас мы идём откапывать то, что вы закопали, а вы попутно рассказываете, что тут ищете. Либо так, либо я звоню в полицию. Мы вместе с ними выкапываем тот же предмет, и по нему вас найдут быстро. Не считая того, что лица ваши я запомнил хорошо.

Блеф держался на том, что замок и впрямь высшей категории, а они об этом знали и боялись. Подтверждать конкретику мне было нечем, кроме уверенного тона. Но такой тон на испуганных людей действует не хуже доказательств.

Я выдержал паузу, давая им принять решение. На аварийных объектах так же ждёшь, пока подрядчик сам поймёт, что соглашаться выгоднее, чем спорить.

— Хорошо, — тот, что в ветровке с самураем, почесал затылок, стянул с плеча рюкзак, достал складную лопату и медленно побрёл в сторону. Шёл он уверенно, только не туда.

— Не туда идёт, — заявил Генрих Карлович и хмыкнул. — В противоположное место. Закопано вон там!

— Закопано там, — откашлявшись, поправил я и указал на нужный угол, к самой стене.

Парень посмотрел на меня так, словно я только что прочитал его мысли, и страх в этом взгляде был настоящий. Он сменил траекторию и пошёл, куда показали. Видно было, что оба хотят сбежать, но после того, что рявкнуло им в спину у рва, на это уже не решались.

Дошли до угла. Самурай поковырял лопатой дёрн, поддел, отвалил пласт земли, потом ещё один. Работал он быстро и сноровисто, копать ему было не впервой. Под третьим пластом блеснул в свете прожекторов гладкий серый бок, и парень замер над ямкой, будто прикидывая, не поздно ли всё бросить и рвануть к воротам.

— Так что это? — спросил я.

— Да обычный накопитель, — буркнул парень, не разгибаясь. — Маны. Собирает разлитую вокруг ману, копит помаленьку. Мы его хотели через пару недель выкопать. Он бы дозарядился, мы бы его продали. Тысяч за двадцать, может.

— Врёт! — воскликнул Генрих Карлович, и фигура его на секунду уплотнилась от возмущения. — Между собой они говорили, что меньше пятидесяти тысяч за такой не возьмут.

Я кивнул сам себе и наклонился к ямке.

Объект: накопитель маны, артефактный.

Заряд: 78 процентов.

Источник наполнения: фоновое излучение замка «Хорбрунг».

— Его минимальная цена тысяч пятьдесят, насколько мне известно, — сказал я негромко. — Если заряжен прилично.

Парень замер с лопатой в руках, и пальцы у него на черенке побелели.

— Ну, это если накопил достаточно, — пробормотал он, не поднимая глаз.

— Так копай, копай, сейчас проверим, — я кивнул на землю, и Альбина тут же поддакнула:

— Да, копай давай!

Парень присел и стал осторожно обкапывать камень со всех сторон, будто боялся повредить и накопитель, и собственную легенду про двадцать тысяч.

Второй наклонился над ямкой, разглядел серый бок и пробормотал себе под нос, что это гиблое место и впрямь всё запоминает. Разубеждать его я не стал.

— Значит, вы чёрные копатели, — сделал я вывод. — Ищете свою выгоду в магических местах. Я прав?

Парни кивнули. Разговорчивостью они не отличались, но напугал я их достаточно, чтобы кивки получались честные.

— Как зовут?

— Виталий, — сказал первый, не моргнув.

— И Степан, — добавил второй так же гладко.

Соврали оба, не задумавшись. Имена эти у них были заготовлены заранее, на случай встречи как раз с такими, как я.

— Опять врут, — буднично сообщил Генрих Карлович, подтверждая мои мысли.

— А мне кажется, что зовут вас Альберт и Анатолий, — я выдержал короткую паузу и кивнул сначала одному, потом другому. — И учитесь вы на одном курсе по артефакторике. В местном университете.

Имена и факультет мне подсказал, само собой, Генрих Карлович, который слышал всё, что эти двое болтали между собой во дворе в прошлые проникновения, считая, что их никто не слышит. Но парням знать про полицмейстера было незачем. Пусть думают, что замок и его хозяин читают людей насквозь.

Парни снова переглянулись. Наглости в глазах у них больше не было — стояла откровенная оторопь.

— Так, мужик, — тот, что в толстовке, заговорил быстро, видимо, разом оценив перспективу. — Давай мы реально больше сюда не наведываемся, а ты на нас не заявляешь и больше не вспоминаешь… со своим замком. Камень этот тебе отдадим. Дозарядишь его, пусть у тебя постоит, делай с ним что хочешь. Лады?

Я ожидал, что всё будет сложнее. Думал, начнут юлить, врать, может, попробуют откупиться деньгами. А они сдулись сразу. Видимо, посчитали быстрее меня: один накопитель против заявления в полицию, отчисления с факультета и подпорченной репутации. Обмен выходил очевидным.

— Что ж, ладно, — пожал я плечами. — Давай камень.

Самурай поддел накопитель лопатой, обтёр о штанину и протянул мне. Камень лёг в ладонь тёплым. Дозреет за пару недель, как они и рассчитывали, только дозревать он теперь будет у меня. Я взвесил его на ладони и убрал во внутренний карман куртки.

Парней я проводил до самого выхода со двора и сказал напоследок:

— Ещё раз вас здесь увижу — заявлю в полицию, сразу с доказательствами. Это частная собственность. Не забывайте.

Они закивали и сделали пару шагов от замка. И тут Генрих Карлович снова заговорил у меня за спиной. Я обернулся, выслушал и повторил вслух, слово в слово, постаравшись, чтобы голос звучал так, будто такие подробности про их компанию я знаю наизусть:

— Да, и однокурсницам вашим, Альбине и Жузель, тоже передайте. В стенах южной башни клада нет. Можно не наведываться раз в три месяца в поисках.

Парни остановились разом, на полушаге. Переглянулись, теперь уже с таким видом, будто у этого замка глаза расставлены по всему городу. Потом кивнули и ушли в темноту, быстро, не оборачиваясь.

Историю про замок, читающий людей насквозь, они разнесут по своему факультету за неделю. Такую мелочь репутация отпугнёт. С остальными уже будем разбираться по факту.

— Что⁈ — Альбина за моим плечом задохнулась от возмущения, когда они отошли достаточно далеко. — Какая ещё Альбина? Я в вашу башню не лазила!

Я скосил на неё взгляд. Помощница стояла красная даже в белом свете прожекторов и, кажется, всерьёз собиралась догнать парней и потребовать очную ставку с неведомой тёзкой.

— Тёзка, — спокойно ответил я. — Бывает.

— Плохое имя она себе выбрала, — буркнула Альбина и насупилась, будто та, другая, нанесла урон лично её репутации.

Дело тем не менее было решено.

Эльза широко улыбалась, держа чашку у самых губ. Генрих Карлович и Конрад стояли невероятно довольные собой, как два пристава, удачно завершившие облаву после долгого скучного дежурства.

Я смотрел парням вслед и прикидывал итог. Сколько призраки пытались прогнать их своими способами, сколько энергии они спустили впустую, а хватило четырёх прожекторов со стройки, одного рёва из темноты и пары точных фраз. Обычные трусливые студенты, искавшие наживу в старом месте.

Я ждал, что ночные гости окажутся проблемой посерьёзнее. Иногда приятно ошибаться в худшую сторону прогноза. Накопитель грел мне грудь через карман, во дворе пахло сырой землёй и срезанным дёрном, и можно было выдохнуть.

— Так, ну всё, я теперь на обход, — объявил Конрад и двинулся вдоль стены тяжёлой поступью часового, для которого ночное дежурство было таким же привычным делом семь столетий назад, как и сегодня.

— А у меня будет ночь без Рамштайна, — усмехнулась графиня, бросив на рыцаря короткий торжествующий взгляд. Затем скрылась в стенах.

Генрих Карлович пожал плечами и собрался последовать за ней тем же манером, сквозь камень. Но я его остановил.

— Подождите.

Полицмейстер замер вполоборота, наполовину уйдя в стену, и обернулся. Альбина с интересом уставилась на него, потом на меня.

— Эти студенты ведь не единственные, кто наведывался сюда в поисках наживы, — сказал я. — Я прав?

— Допустим, — уклончиво ответил Генрих Карлович, и фигура его чуть посветлела, как всегда, когда он колебался.

— Так. Если эти для нас особой опасности не представляют, — продолжил я, подбирая слова в той манере, в какой любил говорить он сам, — то есть ли кто-то, о ком мне действительно стоит беспокоиться?

Призрак демонстративно задумался. Поправил несуществующую складку на мундире. Помолчал ровно столько, чтобы пауза набрала вес, и я понял, что просто так он не ответит. Альбина за моим плечом затаила дыхание.

— Боюсь вас разочаровать, молодой человек, — произнёс он наконец, и фигура его уплотнилась. — Но их гораздо больше, чем кажется. Среди живых. Среди мёртвых. И среди кое-кого ещё.

Договорив, он ушёл в стену.

И в этот момент из дальнего конца двора, оттуда, где в стене темнел заложенный проход, раздался смех. До странного весёлый, будто кто-то за кладкой досмотрел отменную комедию и теперь никак не мог отсмеяться. Он перекатывался за камнем, затихал и снова прыскал.

Альбина медленно повернулась к проходу, и даже Конрад прервал обход.

Этот смех я слышал не первый раз, и всякий раз находил повод заняться чем-то другим. Сегодня отговорки кончились.

Рано или поздно с тем, что хохочет в моих стенах, придётся знакомиться. Лучше на своих условиях.

С этими мыслями я пошёл через двор, прямо к заложенному проходу.

Прожектора светили мне в спину, и тень моя дотянулась до кладки раньше меня. Камень в проёме отличался от соседнего: был свежее на пару веков, уложен наспех, без любви, лишь бы закрыть.

Смех за кладкой оборвался.

Меня услышали.