Глава 7

Руки у меня сработали раньше головы.

Я вдавил ладони в камень. Все резервы до самого дна я выплеснул в стену одним толчком.

Дар вспыхнул. Сквозь пальцы ушло горячее, золотистое свечение, и швы над проёмом схватило на лету. Ползущая кладка упёрлась в собственный раствор, заскрежетала, качнулась.

И встала.

А вот пыль оседала долго. Она сыпалась с перекрытия серой мукой, ложилась на плечи, на волосы Альбины, на раскрытый блокнот, который помощница так и держала перед собой обеими руками.

Навык «Укрепление»: резерв исчерпан.

Восстановление: от 6 часов.

Сектор 4: временно стабилизирован.

Сегодняшний плановый сеанс ушёл в аварийный, график сдвинулся, и вечером сюда предстояло вернуться с тем, что успеет накапать в резерв.

В нише Ефим сделал вид, что выдохнул. Дышать ему было нечем и незачем, но выдохнул он от всей души.

— Второй раз на меня стена падает, — сообщил он. — В первый раз было страшнее, мне было лет десять, я убежать успел. А сейчас вы так светились, что я даже досмотреть захотел.

— Виктор Александрович… — Альбина смотрела на меня, и глаза у неё были во всё лицо. — Вы меня спасли. Второй раз за месяц!

Она услышала собственные слова и покраснела. Густо, до самых щёк, и румянец было видно даже сквозь слой кирпичной пыли.

Я отряхнул ладони друг о друга и ответил начальственным тоном, потому что любой другой в эту секунду развалил бы нас обоих.

— На моём объекте ни одна сотрудница не погибнет. Это нарушение техники безопасности.

Альбина тем временем раскрыла припорошенный блокнот и вывела что-то дрожащими пальцами. Журнал работ она вела даже с трясущимися руками, и за одно это ей полагалась премия.

От башни уже бежал Степаныч, и хромота его на бегу почти пропадала. Следом поспевали двое из бригады с ломами.

— Живые⁈ — рявкнул он ещё с середины двора.

— Живые. Стена цела.

Бригадир дошёл до сектора, приложил ладонь к кладке и подержал.

— Тёплая, — сказал он и посмотрел на мои руки. — Твоя работа. Успел, значит.

— Успел. Возвращай людей на башню, здесь я оборону держу сам.

Он развернул своих ломоносцев одним движением подбородка.

— А ты везучий, Александрович. Или упрямый до везучести.

Он ушёл, а я повернулся к Альбине.

— Идём. Нужно разобраться с этими вредителями.

К южной башне я шёл быстро, и логика маршрута была простая.

Во-первых, ближе всего до подземного хода. Во-вторых, толчок шёл оттуда. Значит, внизу случился выброс или схватка, и у схватки было имя. Даже два имени.

Чужие разборки в подвале только что едва не сложили мне несущую стену вместе с графиком и двумя живыми людьми. На объекте, который я собирался чинить ближайшие годы. Разговор предстоял жёсткий.

Альбина семенила рядом и уже переключилась на рабочий лад. Блокнот она отряхнула, пыль из волос вытрясла на ходу.

— Я, кстати, договорилась ещё с одним бригадиром на собеседование. Он прибудет часа через два.

— Отлично. Успеем, — кивнул я.

Вход в подземелья южной башни закрывала дверь. Дубовая, окованная железом, в две моих ладони толщиной. Петли на ней я смазал ещё на второй неделе, а вот тянуть её всё равно приходилось всем корпусом.

Я взялся за кольцо и потянул.

Из темноты, в лицо, с грохотом крыльев и карканьем рванула стая ворон.

Альбина вскрикнула. Птицы прошли над самыми головами, чёрным веером развернулись над двором и ушли за стену.

Через секунду я осознал картину целиком. Помощница висела у меня на шее, обхватив её обеими руками, а я крепко держал её на весу.

Мы замерли.

Секунда вышла длинная. Альбина покраснела второй раз за утро, теперь уже без всякой пыли, аккуратно сползла на землю и одёрнула куртку.

— Простите… Я-я просто испугалась.

— Ничего страшного. Тут любой бы испугался.

— Но вы же не испугались! — Она подняла на меня глаза.

— Опыт, и только лишь.

— У вас такая выдержка… Впрочем, вы ведь не один объект реставрировали, как я. У меня это первый. Насколько мне известно, у вас было целых пять.

Пять. Я мысленно усмехнулся и на всякий случай скромно кивнул.

Плохо, что она так хорошо изучила прошлое этого тела. Если бы она знала, что настоящий счёт идёт на сотню объектов разной сложности. Где-то работы было на неделю, где-то на месяц, а где-то мы закапывались на год, и выдержки за эти годы у меня накопилось на три жизни вперёд.

Сердце у меня, к слову, тоже стучало чаще положенного. Выдержка выдержкой, а стая ворон в лицо из темноты работает на рефлексах, до которых никакому стажу не дотянуться.

— Ладно, — сказал я вслух. — Бояться больше нечего. Вороны тут явно ночевали, мы их просто разбудили. Идём.

Шагнуть в темноту мы не успели.

Из каменной кладки коридора, прямо перед нами, выступил Конрад. Ладонь его уже лежала на эфесе, а из-под шлема слышалось предвкушение:

— А с вами можно? Там, поди, весело будет.

Из противоположной стены медленно вышел Мартин. Топор при нём был, фартук тоже.

— Да, — пробасил палач. — Мне тоже интересно посмотреть на эти разборки.

Я оглядел добровольцев. Семивековой солдат и палач стояли передо мной с инструментом наготове и с искренним служебным энтузиазмом.

— Идёмте, — вздохнул я. — Только договоримся сразу: разборки веду я. Вы группа поддержки.

— Поддержим, — пообещал Конрад таким голосом, что становились совершенно ясны противоположные намерения.

В подземелье было темно и подозрительно тихо. Со сводов тянуло сыростью.

Лучи фонарей уходили в сводчатый коридор и растворялись метров через двадцать, не дотянувшись до конца.

— Долго мы его так будем искать, — сказал я.

Всё-таки Крыса не призвать так быстро, как привидений. Система мне сразу обозначила, что у него из-за материальности ограничение — он может хоть сутки ко мне ползти.

Решение напрашивалось прорабское: делегировать. Мёртвой части группы темнота не мешала, скорость у неё была выше, а нюх на своих лучше любого фонаря.

— Конрад, Мартин. Идите вперёд, найдите Крыса. Мы следом.

— Погонять крыс, — с удовольствием повторил рыцарь. — Люблю такие приказы. Пошли, огородник.

Призраки ушли во мрак, и темнота проглотила обоих без звука.

Мы двинулись следом, медленнее, свет фонарей вели по стенам. Кладка внизу стояла старая, добротная, более сухая, чем положено подвалу. Я машинально отметил вентиляционные продухи, забранные коваными решётками: строили с умом.

На развилке фонарь выхватил из темноты следы. По каменному полу шли борозды, глубокие, в четыре параллельные полосы, и камень в бороздах был светлый, свежий. Поперёк стены темнело пятно копоти с рваными краями.

Я присел и провёл пальцем по борозде. Ширина захвата — в полторы ладони. Когти такого размера я в этом замке знал только у одного зверя, и зверь этот днём предпочитал перья.

Война внизу шла нешуточная, и утренний раунд оставил после себя наглядные протоколы.

— Знаете, — Альбина хмыкнула в темноте, — я тут рассказала о работе в замке своим бывшим однокурсницам. Думала, они обзавидуются. Разве нет? Я же работаю в настоящем замке!

Она прикусила губу и поправилась:

— Ну, о призраках я им, конечно, особо не рассказывала. Сама понимаю, лишние вопросы к нашему объекту ни к чему. Сказала просто, что здесь много странностей из-за высокого магического фона.

— Разумно.

— И знаете, что они мне ответили? — В голосе помощницы поднялось возмущение недельной выдержки. — Сказали, что я здесь через год облысею! Я им объясняю: это магия, а не радиация! А они не верят. Дураки. Я им даже сказала, что иногда у немагов в таком фоне дар просыпается. Просто собирается из ничего, из фона! Не говоря уже о том, что профессионалы специально ищут такой фон, чтобы укрепить собственную магию! А они боятся, давно же мир таких объектов не видел.

Я слушал внимательно. Строительная экономика этого мира выдавалась мне порциями, и каждая стоила конспекта.

— Мы же именно так и выбили пятидесятипроцентную скидку у той бригады! — Альбина загнула палец. — Они работают на нашем фоне, подпитываются им, и когда уйдут с объекта, станут в два, а то и в три раза сильнее. Для них это не работа, это курорт с зарплатой!

Я чуть усмехнулся.

— А одна девчонка, между прочим, сразу спросила, есть ли у нас вакансии, — Альбина хмыкнула. — Та самая, которая про облысение громче всех кричала. Я ответила, что у нас конкурс. Три покойника на место.

— Так и ответила?

— Ну… почти.

— Понимаю, о чём ты. — Я кивнул в темноте. — Я и сам чувствую, что мой дар здесь развивается слишком быстро для обычного графика.

— Ещё бы! — Она повернулась ко мне, и фонарь в её руке дрогнул. — Вы сегодня целую стену остановили! Прямо руками! Я такое только в хрониках видела, и то там маги были втроём!

Смотрела она при этом с таким искренним восхищением, что я счёл за лучшее прибавить шагу. Разговор уверенно сползал с экономики куда-то в сторону, и в этой стороне я ориентировался хуже, чем в подземелье.

— Нашёл его, — гулко донеслось из темноты впереди. Я узнал голос Конрада.

Крыс вышел нам навстречу из бокового тоннеля.

Альбина за моей спиной тихо ойкнула при виде живого мертвеца и уткнулась в блокнот. Записывать в темноте она не могла, но блокнот её успокаивал.

— Второй показываться не хочет, — Крыс оскалился полсотней жёлтых теней от зубов. — Сам знаешь почему.

Я знал. Морфеус сохранял свою легенду.

Крыс с хрустом потянулся, разминая призрачную спину.

— Ох, старый я стал, — сообщил он почти дружелюбно. — Старый для таких забав.

— Сначала вопрос. Визг утренний, на весь двор. Чей?

— Не мой, — Крыс дёрнул ухом с достоинством. — Я басом. А этот, что сверху, любит громкие эффекты. Театр устроил из честной драки.

Один ответ, и утренняя картина сложилась наполовину. Оставалась вторая половина, потяжелее.

— Тогда поговорим о забавах, — сказал я. — Не знаю, что вы двое сегодня учудили, но замок тряхнуло знатно. Из-за вас чуть не обрушилась несущая стена восточного крыла. Вы понимаете, что это значит?

— Ну обрушилась бы и обрушилась, — Крыс пожал плечами, и по туше прошла волна равнодушия. — Починилась бы потом. Всё чинится.

— Нет. Это могло значить человеческие жизни. Под той стеной стояли двое живых.

— Ну так… — Оскал стал шире. — Было бы нам пополнение.

За моей спиной коротко хмыкнул Конрад. Юмор нежити рыцарь оценил.

Я не ответил. Просто смотрел на Крыса. Молча, тяжело, тем взглядом, которым за тридцать лет останавливал пьяные бригады и борзых субподрядчиков. Один раз даже заказчика с битой. Секунды шли. Фонарь гудел. Где-то капала вода.

Оскал увял первым. Потом опустились уши. Хмыканье за спиной стихло, и в тоннеле стало по-настоящему тихо.

— Предупреждаю один раз, — сказал я, когда тишина дозрела. — Вы можете делать в этих подземельях всё, что хотите. Можете хоть переубивать друг друга, хотя сомневаюсь, что с мёртвыми это в принципе возможно. Но наверху я больше не должен слышать ни единого шороха. Если из-за вас упадёт хоть один кирпич, я снова разделю вас по разным башням. Или хуже: запру артефактами по разным углам, как бешеных собак.

— Меня-то ты, может, и запрёшь, — Крыс хмыкнул, цепляясь за остатки позиции, и дёрнул мордой вверх, к поверхности. — А вот его — навряд ли.

— Может быть. Но ты сходи и объясни ему перспективу. Передай: если я запру тебя одного, потом других, и ему в этих подземельях станет очень, очень скучно. Некого гонять, не с кем воевать, одни стены. Подумай, кто из вас двоих взвоет первым.

Крыс думал. Аргумент лёг туда, куда я целил. Двое старых бойцов держались в этих подвалах друг за друга крепче, чем за собственные территории: убери одного, и второму останется вечность наедине с капающей водой.

— И последнее. Раньше вы воевали тише. Что изменилось?

Крыс помолчал. Глаза его притухли ещё на тон.

— Он стал спускаться глубже. — Голос нежити впервые за разговор потерял насмешку. — А глубже, Хранитель, моё. И не только моё.

Что лежало ниже «моего», я спрашивать не стал. Не потому, что не хотел знать. Потому, что чуял: этот ответ надо брать подготовленным.

— Логично, — признал я. — Значит, договорились. Внизу воюйте, наверх ни звука.

— Передам. — Он развернулся, качнув тушей.

И ушёл в боковой тоннель, в темноту, из которой пришёл.

Я выдохнул и разжал кулаки. Только сейчас заметил, что все переговоры держал руки сжатыми, по следам ногтей на ладонях.

— Хорошие подземелья, — подал голос Мартин впервые за весь спуск. Палач огляделся с одобрением. — Сухо. Грибы бы тут пошли.

Какие грибы разводит призрачный садовник и для кого, я решил не уточнять. На сегодня лимит переговоров с нежитью был исчерпан.

— Виктор Александрович, — прошептала Альбина с уважением, — а вас в министерство переговорщиком не звали?

— Звали. В прошлой… — я кашлянул, — в прошлом квартале. Я отказался. Идём наверх.

Наверх мы поднимались молча.

У выхода из подземелья я поднял глаза. На коньке хозяйственного крыла, против солнца, сидел ворон. Сидел неподвижно, смотрел в противоположную сторону и всем силуэтом изображал птицу, которая нас не знает, здесь случайно и вообще пролётом.

Перья на его боку топорщились клоком. Утренний раунд, судя по всему, вышел обоюдным.

— Ни одной драки, — не выдержал наконец Конрад. — Спустились в логово нежити, и ни одной драки. Всё словами. Куда катится это ремесло.

— Радуйся. Стены целы, — ответил я.

— Я и радуюсь, — мрачно согласился рыцарь. — Скорблю и радуюсь. У нас, у военных, это одновременно.

Путь через двор лежал мимо ниши Ефима, и у сектора я задержался. Приложил ладонь к кладке: шов держал, аварийная пропитка сидела в камне плотно, тепло из него ещё не выветрилось. До вечера стоять будет.

— Альбина! — Вихры радостно вынырнули из проёма. — А у меня для вас припасена наипрекраснейшая шутка! Со вчерашнего вечера держу!

— Ой, давайте! — Альбина устроилась напротив ниши, приготовившись слушать.

Конрад, шедший позади, сбавил шаг.

Ефим раскрыл сборник, откашлялся и выдал голосом лектора со стажем:

— Объявление в газете: «Меняю дом с привидением на дом без привидения». Ниже приписка другим почерком: «Не меняй, хозяин. Я обижусь».

Альбина рассмеялась на весь двор и захлопала в ладоши.

Конрад остановился. Развернулся. Упёр руки в бока, и наплечники его встали торчком.

— Нечего тут распыляться, — прогудел он в самом суровом своём регистре. — И читать свои сомнительные байки этой даме тоже нечего!

— А что такого-то? — Ефим искренне захлопал глазами.

— Я тебе сейчас популярно объясню, что такого!

Рыцарь шагнул к нише. Грозно, всем корпусом.

Стена его не пустила.

Воздух у проёма плеснул рябью, и Конрада отбросило назад. Мощно, на два полных шага, с лязгом всего железа. Рыцарь устоял, но достоинство его качнулось сильнее корпуса.

Секунду стояла тишина.

А потом Ефим засмеялся. Заливисто, взахлёб, от всей своей пересмешнической души, и смеялся он густым басом самого Конрада, с его же раскатом и его же гудением под шлемом.

— Прекратить! — взревел Конрад.

— Прекратить! — тем же басом, с тем же раскатом отозвалась ниша, и рулада пошла по второму кругу.

— Что… — Альбина переводила дыхание. — Почему он отпрыгнул от пустой стены?

Барьера она не видела. Картина ей досталась чистая: грозный рыцарь разбежался на пустое место, отлетел от воздуха и теперь слушал собственный смех из чужой ниши.

Я держался сколько мог. Секунды три.

Потом прыснул, и всё утреннее напряжение, от стены до подвала, вышло из меня этим смехом до дна. Альбина хохотала рядом, уже не спрашивая почему. Ефим в нише выдавал басовые рулады.

— Караул смеётся над караулом, — мрачно подытожил Конрад, отряхивая наплечник от несуществующей пыли. — Дожили. В моё время за такое полагалось…

— В твоё время не было Ефима, — сказал я. — Привыкай, боец. Он теперь личный состав.

Рыцарь погудел под шлемом, погрозил нише кулаком и удалился в обход стены, печатая шаг чуть твёрже обычного.

«Начальник».

Тихон возник у моих ног бесшумно, по своему обыкновению. Жёлтые глаза смотрели снизу вверх со служебным спокойствием.

«Там подъехала повозка. Артефактор твой прибыл».

— Принято. Идём встречать.

Викентий выгружал из «Нивы» ящик. Не вчерашний ящичек, а полноценный, обитый изнутри войлоком, и нёс он его так, что я оценил вес раньше, чем подставил руки.

— Не надо, Виктор Александрович, — артефактор мотнул головой. — Он на меня завязан до установки. Уроните, потом неделю пересобирать.

Глаза у Викентия были красные, движения точные. Ночь он провёл ровно так, как обещал.

Призраков в план я тоже не посвятил, и не из недоверия. Генрих не умеет лгать даже из вежливости, Эльза не умеет молчать даже из принципа, а Ефим не умеет тихо в принципе. Прошлый постоянно прислушивался к этому двору, и чем меньше людей в замке знало правду, тем чище выходил спектакль.

Альбину я отправил в дом: подъехал её бригадир-соискатель, и собеседование пришлось очень кстати. Спектакль, который начинался дальше, требовал минимума посвящённых, и помощницу я из этого списка пока вычеркнул. Чем меньше людей знает правду, тем честнее у них выходят реплики.

Сценарий мы с Викентием утвердили вчера, молча, через экран телефона.

Прошлый слушал этот замок постоянно. Где стоял, когда стоял, я не знал, и именно поэтому исходил из худшего: слышит всегда. Значит, уши противника следовало кормить.

Мы прошли в комнату с портретной рамой. Комнату его матери. Ту самую, где на комоде стоял картонный домик, склеенный детскими руками, и где с потолка когда-то ждала своего часа ловушка на живых.

В комнате было прибрано. Викентий огляделся, задержался на домике и не спросил ни слова. За одно это ему стоило накинуть что-нибудь к оплате.

Работали быстро и тихо. Викентий опустился на колени, задвинул ящик под комод, точно под домик, и развернул серебряную оплётку. Кристалл в сердце сборки засветился и погас, уйдя в дежурный режим. Я приложил ладонь, куда показали: контур принял хозяйскую привязку тёплым уколом в середину ладони.

— Когда сработает, вы узнаете первым, — вполголоса сказал Викентий, проверяя оплётку. — Привязка отзовётся: укол в ладонь, в ту самую точку. После этого у вас будет часа два, пока фиксация свежая. Дальше он начнёт расшатывать слои, так что не тяните со звонком.

— Укол в ладонь, два часа, звонок. Принял.

Настоящая ловушка встала на настоящее место. Под то единственное место в замке, к которому прошлый приходил не ломать.

Теперь громкая часть.

— Отлично, Викентий, — произнёс я в полный голос, чётко, для всех стен сразу. — Благодаря этому стабилизатору здесь теперь точно ничего не развалится. Хорошая защита. Дом крепче, стены целее.

— Стабилизатор надёжный, — так же громко подтвердил артефактор. — Модель проверенная.

Потом мы демонстративно прошли через двор на кухню.

Там, в углу у той самой перемычки, я установил вторую вещь. Старый вспомогательный амулет из запасов Викентия, отполированный до убедительного блеска и не стоивший даже своей полировки.

— А вот это наша главная ловушка, — объявил я на всю кухню, любовно поправив пустышку. — Самая дорогая. Если вредитель сунется сюда, возьмём с поличным. Отсюда не уходят.

— Не уходят, — эхом подтвердил Викентий и для убедительности постучал по амулету пальцем.

Пустышка отозвалась жестяным звоном. Я мысленно потёр руки.

Оставалось ждать, на какую из двух точек придёт ночной гость, и сам его выбор расскажет мне о нём больше, чем месяц наблюдений.

Викентия я проводил до машины и пожал руку.

— Со счётом не тороплю, — сказал он. — И помните уговор: соберётесь проверять улов, сначала звонок мне.

— Помню. Спасибо за ночь работы.

— Спасибо вашему замку. — Артефактор оглянулся на стены и надел очки. — Такой практики, как здесь, у меня не было уже лет двадцать. Коллеги не верят, между прочим. Я уже и сам иногда не верю.

— И вот ещё что, — Викентий уже сел за руль, но окно опустил. — Если он умный, а он, судя по вашим рассказам, точно не глупый, то первые ночи не сунется никуда. Будет проверять. Наберитесь терпения, Виктор Александрович. Капкан торопливых не любит.

— Стройка тоже, — ответил я. — Сработаемся.

«Нива» перевалилась через ухабы и ушла за поворот.

Альбина нашла меня во дворе через минуту после отъезда. По лицу помощницы результат собеседования читался без доклада.

— Не подошёл. Запросил тройную ставку за вредность фона. Я ему говорю: у нас фон полезный, от него дар растёт! А он мне: девушка, за полезное у нас берут вчетверо.

— Грамотный мужик, — оценил я. — Жаль, что не наш.

Телефон у Альбины зазвонил, когда пыль за машиной ещё висела в воздухе.

Помощница глянула на экран, подобралась и взяла трубку официальным голосом, которого я у неё раньше не слышал.

— Да. Да, слушаю вас… Замок Хорбрунг, помощница… Да, он здесь.

Она прикрыла микрофон ладонью.

— Виктор Александрович, это нотариус. Он наконец-то приехал в город. Готов встретиться и переговорить насчёт завещания.

Нотариус, который оформил наследство, засвидетельствовал сожжение второй копии. Список вопросов к нему у меня лежал большой.

— Спроси у него прямо сейчас, — сказал я. — Знает ли он бывшего смотрителя замка. И где тот сейчас находится.

Альбина кивнула и вернулась к трубке.

— Альберт Оттович, у Виктора Александровича вопрос… Да… Про бывшего смотрителя. Знаете ли вы его? И где он сейчас?

Она слушала. Долго, гораздо дольше, чем требует ответ на простой вопрос.

По мере ответа лицо её менялось. Официальная собранность сползла с него за несколько секунд. Брови поднялись, губы приоткрылись. Она моргнула и крепче сжала трубку.

— Я… да. Да, я передам. До встречи.

Альбина опустила телефон и подняла на меня округлившиеся глаза.

— Он знает, — сказала она медленно. — Но, Виктор Александрович… вам очень не понравится эта информация.