Глава 38

После ухода сиятельного гостя, Фарина без сил опустилась в кресло. Она и не подозревала, что год, проведенный в разлуке, так скажется на ее чувствах!

Виконт изменился. Они оба изменились, если на то пошло. И, все же, оба остались прежними. Он похудел, и строгая морщинка, появилась у него между бровей. А еще слишком смуглая для аристократа кожа. Наверняка, он сам объезжал поля, присматривая за сенокосом и урожаем.

А его руки! Она успела забыть, какие они крепкие и нежные. Как он держал ее! На миг захотелось плакать, но Фарина отогнала это желание. Она взвалила на себя серьезную задачу и уже видела, что нужна здесь. Да, мальчишки, которые ушли с ней из балагана кукольников, прекрасно выросли бы среди ярких тряпок и ловких трюков. Научились бы понемногу воровать, менять голоса и лепить кукол из специально вываренной в клею тростниковой массы.

Те, у кого обнаружился талант к бродяжничеству и воровству процветали в балагане. Эти же дети потянулись к странной старухе, знающей сказки. А еще девочки – тонкие и гибкие, привычные к сальным взглядам мужчин. Ей хотелось укрыть их своими пестрыми шалями, когда юные акробатки и танцовщицы обходили после выступления круг зрителей, собирая положенную мзду.

Они тоже тянулись к ней. Мало у кого были родители. Многих подкинули к повозкам кукольников еще младенцами, и эти дети считали своей семьей всех, кто ехал в одном балагане с ними.

Прячась среди этих шумных и ярких людей, Фарина и подумать не могла, что все, что она слышала от дервиша на Юге и от скальда на Севере может пригодиться ей в пути. Сказки, истории, старинные баллады. Ее даже попросили разучить кое-что с актерами, чтобы разнообразить ярмарочный репертуар.

Девушка-старушка никому не отказывала в помощи. Шила куклам яркие платья из лоскутов, плела косы девочкам перед выступлениями, мыла посуду и готовила с женщинами постарше. Старуху, приносящую главе каравана деньги, старались не нагружать тяжелой и грязной работой, даже пару девчонок приставили – помогать и учится мастерству. Одной из них “тетушка Фа” и оставила свой шатер, хрустальный шар и пестрые шали. Личину вот не оставила. Незачем вечным бродягам знать, кого они скрывали.

В том, что кукольники догадываются о маскировке, Фарина не сомневалась. Никакая личина не способна спрятать манеры, осанку или речь. Магическая иллюзия лишь приглушала все это днем и вечером, а ночью, когда в балагане шла своя, скрытая от посторонних глаз жизнь, девушка становилась собой – яркой, интересной и абсолютно чуждой этому кричащему миру.

Идея с пансионом пришла ей давно. Однажды на кукольное представление привели детей из работного дома. Указом короля такие дома создавались в коронных городах. Туда приносили младенцев, спихивали сирот и “ненужных” детей. Часто туда же уходили старики, потерявшие семью. Там кормили раз в день горячей баландой, учили шить себе одежду и нагружали простой монотонной работой на благо короны.

Выживали там немногие, но те, кто прошел работный дом становились либо безвольными, на все готовыми “рабочими лошадками”, либо злобными зверятами, способными укусить за кусок хлеба. Поглядев, как ленивые няньки бьют малышей по рукам за попытку взять леденец, подаренный клоуном, Фарина решила, что постарается сделать хоть немного для таких детей.

Конечно, ее дар воплотительницы позволял не думать о деньгах, но печальный опыт быстро научил ее тому, что деньги проблему не решают. Слабых, ленивых, привыкших жить подаянием они только развращают, опуская на самое дно. Поэтому девушка потихоньку начала собирать в свою повозку тех, кто нуждался в помощи и готов был работать за шанс изменить свою жизнь. А потом остановилась в этом городе и купила дом, собираясь превратить его в убежище для тех, кому некуда больше идти.

Долго вспоминать и мечтать ей не дали – в гостиную заглянула расстроенная кормилица, которую девушка наняла для подброшенных младенцев:

– Роза? Что случилось?

– Малышка Тира, госпожа, у нее колики!

– Пошли Мейбл за доктором, – спокойно ответила Фа, беря в руки кричащего, изгибающегося младенца. – Я подержу Тиру, а ты покорми и уложи Дениса. Доктор придет и поможет. Не волнуйся. И непременно поешь сама.

Девушка, чуть старше самой Фарины с облегчением удалилась на кухню выполнять поручения, а хозяйка пансиона подозвала Лапку:

– Иди сюда, красавец, придется тебе помогать.

Пес, не возражая, улегся на ковер у камина и уставился в пламя, слово видел там что-то особенное. Крохотную новорожденную девочку, слишком маленькую для своевременных родов, Фарина уложила животом на живот зверя и принялась напевать колыбельную, поглаживая узкую спинку ребёнка. Вскоре тепло сделало свое дело – младенец расслабился и уснул.

– Охраняй! – строго сказала девушка, выходя из комнаты. Лапка повернул огромную голову и зевнул.

Доктор пришел довольно быстро. Скорее всего, его привело простое любопытство – про эксцентричную даму с Хартли-сквер болтали уже во всех трактирах. Поскольку малышка уже уснула, Фарина обрисовала высокому жизнерадостному мужчине проблему и наябедничала на кормилицу:

– Доктор, прошу Вас, объясните Розе, что кормящим матерям нельзя есть печеную репу, капусту и лук.

– Ни в коем случае! – аж подпрыгнул от возмущения эскулап, – от этих продуктов внутри кормилицы образуются газы, которые через молоко передаются младенцу. Ребенок может скончаться от колик!

Крепкая деревенская девушка, которой пришлось поголодать во время беременности, смущенно потупилась. Прошло еще слишком мало времени с той поры, как ее наняли, и она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что на кухне всегда есть еда, и не нужно лазить по котлам по ночам, чтобы найти хоть немного пригоревшей похлебки или каши. “Тетушка Фа” наняла ее, не спрашивая где ее муж, да еще позволила взять с собой ребенка и купила ему отдельную кроватку и пеленки. Роза чувствовала себя почти счастливой, но побороть привычку съедать ночью все, что не приколочено, не могла.

Доктор охотно отведал чаю, осмотрел кормилицу, попенял ей за неразумие и оставил порошки, снижающие газообразование. Заодно Фарина попросила его осмотреть остальных детей, в том числе, простуженную глухую девочку, которую перекинули через забор особняка. Ее доктор, оказывается, знал, видел побирушкой на рынке, и только головой качал, прослушивая булькающие легкие.

Выписав всем лекарства и хорошее питание, ученик Гиппократа простился, получив за работу полновесный золотой. Поразмыслив, в трактир после вызова он не пошел, и болтать о новой жительнице города не стал. Была у него надежда, что сдержанность обернется сторицей. “Тетушка Фа” болтунов не жаловала, а платила хорошо. Пусть он не станет звездой вечера среди любителей выпить, зато заработает еще пару монет, пока будет лечить глухую Милли Спарк, а там, глядишь, еще кто-нибудь приболеет, и будет у него постоянный доход.

Мечты доктора осуществились слишком быстро – той же ночью его снова вызвали в пансион, осмотреть еще парочку младенцев, оставленных на крыльце. Сонный мальчишка что-то бурчал себе под нос, провожая доктора в гостиную, где у огня в нагретых пеленках пищали два крохотных красных младенца. Рядом сидела расстроенная “тетушка Фа” и растирала крохотные ручки и ножки. Увидев лекаря, она обрадовалась:

– Доктор, скажите, неужели в Вашем городе так не любят малышей? За неделю нам подбросили уже пятерых.

Почтенный житель города тяжело вздохнул, вымыл руки в поданном тазу с теплой водой и пояснил ситуацию:

– Примерно семь месяцев назад в городе останавливался полк. Офицеры веселились на балах у мэра, а солдаты гуляли по ремесленным кварталам и трущобам. Вам достаются последствия. Но поверьте мне госпожа Файр, мне приятнее осматривать живых, хоть и замерзших младенцев, чем найденные на свалке обгрызенные трупики.

Хозяйка дома содрогнулась и промолчала. Дети оказались целыми, вполне здоровыми и голодными. Роза растерянно смотрела на них, не зная, что делать.

– Покорми их, пока наши малыши спят, – негромко попросила Фарина глупо хлопающую глазами кормилицу. Потом обратилась к доктору: господин Фалько, мне срочно нужны еще две кормилицы, можно со своими детьми. Если у Вас есть на примете женщины, остро нуждающиеся в работе, я их приму.

– Я наведу справки, – устало покивал доктор, – пару часов дети продержаться на сладкой воде, а потом я кого-нибудь пришлю. Или порекомендую молочницу с козами.

– Вы очень добры… – вяло улыбнулась в ответ девушка и, провожая доктора, вновь вручила ему золотую монету.

Несмотря на рассвет, и усталость, лекарь возвращался домой в отличном настроении. Теперь он искренне благодарил провидение за появление этой эксцентричной дамы. Приют, или пансион, как ни назови – дети выживут. А еще одинокие старики, которых она наймет получат свой шанс. Каждый городской лекарь одну неделю в месяц должен был исполнять обязанности судебного медика и работника морга. Мэтр, действительно, не желал видеть крошечные тела на холодном, обитом железом столе.

Медлить с поиском кормилицы он не стал – вернувшись домой, вызвал зевающую кухарку и спросил, нет ли у нее знакомых нуждающихся девиц с детьми. Женщина встрепенулась, подтянулась и пожаловалась на дурную племянницу, родившую от солдата:

– Папашка с полком ушел, так ее в храм не сводил и с собой не забрал, вот неделю уж, как родила, рыдает целыми днями.

– Вот и отлично! – приободрился доктор, – госпожа Файр с Хартли-стрит срочно ищет кормилицу. Спать, конечно, придется с детьми, зато на всем готовом и чистую одежду предоставят, и стирать самой не надо.

Кухарка просияла и пообещала тотчас отправить родственницу по нужному адресу. Однако две кормилицы на шестерых детей, это все же маловато, так что доктор вызвал еще и привратника. Старик делал в доме всю тяжелую работу, носил уголь, подметал дорожки, следил за толстым старым мерином, который служил доктору для выездов. А еще старый Притч знал все, что творилось на улице и парочке соседних.

Поскольку привратник уже встал и даже успел перехватить на кухне кружечку остывшего травяного чая, он был бодр и готов делиться информацией:

– Кормилицу? Так у сапожника на углу женка родила недавно.

– Не пойдет, – отмахнулся лекарь, – у них целый выводок своих, если она уйдет на службу, обязательно делов натворят.

– Так это, – старик понизил голос, – говорят, не Вайда родила, а дочь ее старшая. От солдатика нагуляла. Если девку из дома убрать, все потише станет.

– Годится, – одобрительно сказал доктор, – сходи до них, да скажи Вайде, что госпожа Файр с Хартли-стрит ищет кормилицу для подброшенных детей. Платит хорошо и берет на содержание с ребенком.

Привратник одобрительно покряхтел и заспешил к воротам, постукивая деревянными подошвами ботинок.

К обеду у Фарины были еще две кормилицы и еще два младенца вместе с ними. Комнаты второго этажа спешно белили, топили и мыли, чтобы устроить малышей в тепле и комфорте. Блюдя видимость экономии, Фарина велела разложить подкидышей в большие плетеные корзины, купленные на рынке. Вместо матрасиков, набитых ватой или шерстью, на дно каждой корзинки положили овчину и накрыли пеленкой из мягкой фланели.

Девушки, присланные доктором, держались настороженно. Одна даже пыталась возражать, когда Фарина приказала им вымыться в специально пристроенной к дому мыльне, полностью сменить одежду, проверить волосы на насекомых, спрятать их под чепцы и только после этого допустила новеньких к детям. Их собственных младенцев искупали, проверили на кожные высыпания, смазали кожицу маслом и завернули в новые чистые пеленки. Каждая “молочная мамка” получила сытный обед с куском мяса, кружку теплого молока и отдельную комнату с двумя детскими корзинками – одну для своего малыша, вторую для подкидыша.

Правила “тетушка Фа” озвучила жесткие. Точно такие, какие ее мать создала для кормилицы Мюриэль.

– Мыться каждый день. Руки мыть после уборной и перед тем, как взять ребенка. Есть ту еду, которую вам присылают с кухни. Не лакомиться ничем. Любой съеденный вами кусок может повредить малышу. Еды будете получать вдоволь, не сомневайтесь. Передники менять утром и после обеда. Платья отдавать в стирку раз в неделю, белье – каждый день. Ваша нижняя сорочка должна быть безупречно чистой. Гулять с младенцами в саду каждый день. В комнате должна быть чистота. Стирать пеленки вам не нужно, для этого у нас есть прачка, но грязного и мокрого белья в комнате быть не должно.

Девушки мерно кивали на эти слова, но было видно, что от волнения они половину пропускают мимо ушей. Вздохнув, Фарина припечатала:

– Если дети заболеют оттого, что вы их не купали, или слишком легко одели для прогулки, я вас выгоню. Желающих на ваше место найдется достаточно.

Вот теперь молодые матери переглянулись и покраснели. Незамужние, родившие, их не взяли бы в приличный дом даже горничными, а тут предоставили все условия, только бы они заботились о своем здоровье и здоровье детей. Потупившись, новенькие прошли в свои комнатки и принялись обживаться.

За хлопотами Фарина позабыла про виконта и очень удивилась, когда увидела его на пороге. Моргнула, вспомнила, что обещала пообедать с ним, вздохнула и развела руками, демонстрируя домашнее платье, прикрытое простым полотняным передником:

– Простите меня, милорд, боюсь, я не готова никуда идти.

Натан же смотрел и глаз отвести не мог от такой Фарины – уютной, домашней, слегка всклокоченной. Пусть волосы и глаза у нее теперь другого цвета. Все равно, это она!

– Мы можем пообедать у Вас, – сказал он, чуть улыбаясь, – я пошлю за корзинкой в трактир.

– Нет необходимости, ответила такой же улыбкой хозяйка дома, – обед уже готов.

Две девчонки лет по двенадцать быстро накрыли столик в знакомой потертой гостиной. Фарина сняла передник, умылась и вышла к столу вполне свежая. Еда была самая простая – овощной суп на мясном бульоне, отварная говядина с тушеной капустой и сладкий пирог с яблоками. Такой же простой и сытной пищей лорд Натан питался в своем поместье. Однако общество хозяйки дома добавляло к блюдам нечто невидимое, пробуждающее аппетит и интерес к жизни.

Они побеседовали о погоде и природе, отдали должное еде, а потом развернули кресла к огню, взяв в руки по бокальчику шерри.

– Я должен сегодня уехать, – с сожалением сказал виконт, глядя, как пляшет пламя. – Дела в поместье требуют моего внимания.

– Понимаю, – вежливо кивнула Фарина, – нашему приюту нужно готовиться к зиме, и хоть мы всегда рады гостям, наступает не самое удобное для визитов время.

– Постараюсь приехать к первому снегу, – сказал Натан и не удержавшись поймал тонкие девичьи пальцы: – я буду скучать…леди Фа…

Девушка вспыхнула, но руку не отняла:

– Я тоже… Не сочтите за труд, пишите, хоть иногда.

– Я непременно буду писать, – пообещал бывший Хранитель, – кстати, Вы составили список детей? Я бы хотел показать его своим людям.

– За последние сутки у нас прибавление, – вздохнула Фарина, вынимая из секретера лист бумаги плотно исписанный ровным округлым почерком. – Два младенца, две кормилицы и старик-бондарь.

– Вы принимаете стариков? – удивился виконт. Обычно, богадельни и приюты были все же разными учреждениями.

– Старик, сидя в кресле, вполне может рассказывать сказки и присматривать, чтобы малыши не лезли в камин, – пожала плечами “тетушка Фа”, – к тому же он был хорошим мастером и еще способен научить кое-чему старших мальчиков.

– Восхищен, – задумчиво ответил Натан, – я ведь часто вижу в деревне, что пожилые люди приглядывают за малышами, но не думал, что это можно устроить в пансионе.

Девушка протянула ему листок:

– Вот, здесь я записала всех наших детей, кроме двух младенцев. Если найдутся желающие их взять, Вы должны знать, милорд, что я отпущу в семьи только тех детей, которые пожелают этого сами.

Хранитель покачал головой:

– Я не собираюсь заставлять своих людей, госпожа Файр, мне это не выгодно. Но если кто-то пожелает скрасить свое одиночество, буду этому рад.

На этой не совсем ловкой ноте они простились.