Глава 15

Тронный зал Повелительницы Царства Льда, Тьмы и Смерти, как уже упоминалось выше, был просторен, высок, величественен, пустынен и холоден, что делало его очень неуютным место для ожидания.

Пронизанный ледяным ветром воздух обжигал кожу, и казалось, что холод проникает прямо в кости. Эхо малейшего движения, усиливающееся в огромном пустом пространстве, превращало даже шёпот в давящий на уши гул.

Из ледяных стен, отражающих свет хрустальных светильников, на Пандору, Тора и Дубрева взирали их искажённые, гротескные отражения.

— У меня от этого места мурашки по коже табунами бегают, — поежившись, пожаловалась Пандора. — Кто за то, чтобы поискать нашу «гостеприимную» хозяйку в каком-то другом месте? — спросила она и тут же, подняв руку вверх, объявила.

— Спасительница, но зачем тебе Повелительница, если она хочет твоей смерти? — поинтересовался у неё вдруг чей-то голос, который определенно не был ни голосом Тора, ни Дубрева.

— Спасительница? Кто спасительница? Я-а? — указав на себя, уточнила Пандора, недоуменно осматриваясь по сторонам.

— А ты не умрешь от скромности! — хохотнул Тор. — Но думаю ты права. Обращаются именно к тебе.

— Ну тогда я отвечу?.. — озадаченно уточнила она.

Тор склонился в шутовском поклоне, мол, уж будь так добра.

— Мы просто думаем, что для нас самое безопасное место в замке рядом с Хель, — объяснила она невидимому собеседнику. — Ну и, кроме того, мы хотим с ней поговорить.

— Очень хотим, — подтвердили хором Тор и Дубрев.

— Вы проводите нас? — не спросила, а скорее попросила Пандора.

— Разумеется, спасительница, — ответили ей.

— А почему вы зовете меня спасительницей? — уточнила юная богиня, поняв, что как к «спасительнице» обращаются именно к ней.

— А разве ты не спасительница? — удивился голос.

— Да вроде н… — начала было отрицать скромная Пандора, но ей не дали договорить.

— Разумеется, спасительница! — с энтузиазмом заверил Тор. — Только тем и занимается, что спасает! Вот меня спасла и его спасла, — кивнул она Дубрева, который подтверждая его слова закивал как китайский болванчик. — И тебя спасет! Спасешь ведь, Пандора?

— Спасу, — укоризненно покосившись на Тора, пообещала Пандора и поинтересовалась: — А вы кто, если это, конечно, не секрет?

— Когда-то меня звали Гордон, — прозвучал в этот раз словно бы издалека полный тоски и горечи голос.

— Приятно познакомиться, Гордон, — не зная, что еще сказать, ответила Пандора.

— Мне тоже, — прошелестел в ответ голос и предупредил: — Вы сейчас почувствуете легкое головокружение. Не пугайтесь. Это мы просто возьмем вас в кольцо душ, чтобы провести вас нашими тропами.

— Призрачными, то есть? — уточнил Тор, которого слова призрака явно насторожили.

— Других мы не знаем, — ответил ему хор голосов.

— Тор, я, если что, тебя спасу! — с легкой иронией и одновременно раздражением в голосе, пообещала Пандора, которой даже в голову не пришло сомневаться в искренности мотивов призрака.

— Ладно, — мрачно кивнул Тор. — Ведите… своими призрачными тропами.

Головокружение и покалывание действительно были легкими. И к тому же мимолетными.

Хель они нашли в громадной библиотеке, ледяные полки которой были уставлены не только книгами, но и старинными артефактами. Она сидела за столом, вырезанным из цельного куска оникса. Перед ней лежали раскрытые свитки, по краям которых переливались серебристые магические символы, меняющиеся и исчезающие прямо на глазах, которые она увлеченно рассматривала.

Тора, Пандору и Дубрева она заметила не сразу. Её длинные, тонкие пальцы с идеальными ледяными ногтями с грацией музыканта безостановочно скользили по свиткам. Возможно, она и в самом деле была настолько увлечена изучением символов, а, возможно, лишь делала вид.

В любом случае, глаза на нежданно-непрошенных гостей она подняла только тогда, когда Тор заговорил.

— Хель, ты не поверишь, что с нами приключилось? — исполненным сарказмом и при этом сладким как патока голосом, практически промурлыкал Громобой. — Но вместо наших комнат мы каким-то образом оказались затерянными где-то в лабиринтах твоих бесконечных коридоров… И снова, ты не поверишь, потому что это просто невероятное совпадение! Но там, где нас потеряли мы встретили обоих твоих братьев!

— И остались целы и невредимы, как я посмотрю, — холодно поморщившись отозвалась ледяная дева.

И Тор, которого душил гнев, не выдержал. Он резко шагнул вперёд и его тяжёлые сапоги, разрывая тишину, громко ударили по ледяному полу.

— Ты перешла черту, Хель! — взревел он. Его сами собой руки сжались в кулаки.

Губы ледяной девы изогнулись в лёгкой, насмешливой улыбке.

— Понятия не имею, о чем ты, — на этот раз сладким как патока голос был уже у неё. — Так, о чем ты? — переспросила она, подняв на оппонента спокойный, слегка удивленный взгляд. Ни дать, ни взять святая невинность.

Тор шумно выдохнул и сделал еще один шаг вперед. Глаза его полыхали огнем. Кулаки, в прямом смысле этого слова, чесались.

В широко раскрытых ледяных глазах напротив загорелся огонек вызова.

«Ну и что ты мне сделаешь? — спрашивали они. — Ты, который находится в моей полной власти?»

Это же прочитали в этих глазах и Пандора, и Дубрев.

И… между хозяйкой и гостями повисла тягучая, гнетущая тишина (с точки зрения гостей, разумеется).

И… неизвестно как долго бы она висела и чем бы закончилась, если бы её вдруг не разорвали долгие и протяжные звуки горнистов и низкие, и гулкие — трубачей.

— Сейчас поймешь! — самодовольно-торжествующе усмехнулся Тор в бороду. И только очень внимательный наблюдатель бы заметил, как он при этом облегченно выдохнул.

— И это ты МНЕ говоришь, что я перешла черту⁈ — прошипела ледяная дева. Её тонкие брови изогнулись в гневной дуге, а пальцы сжались с такой ледяной яростью, что в комнате от резко упавшей пошли зароптали даже ледяные стены. — ТЫ, который подло воспользовался моей гостеприимностью, чтобы напасть!

— Гостеприимностью? — гомерически расхохотался Громобой. — То есть, бесконечные попытки прикончить нас были твоей гостеприимностью⁈ — саркастически уточнил он сквозь смех. — Прости, дорогая, не понял! — продолжая посмеиваться в бороду «покаялся он».

Хель ещё сильнее сжала кулаки. Её прозрачные ледяные глаза затопила предвечная тьма. От её ярости воздух в комнате стал ещё более холодным. Столь холодным, что по ледяным стенам теперь уже пробежался не ропот, а трещины.

— Ты смеешь насмехаться надо МНОЙ⁈ — вознегодовала она и сила её голоса обрушила на головы гостей свисающие с потолка многочисленные ледяные сталактиты.

Библиотека наполнилась вскриком успевший выставить щит Пандоры, ругательствами Тора и Дубрева, грохотом и звоном льда…

Где-то совсем рядом раздался боевой клич, топот копыт и указывающий на то, что воины Вальхаллы уже в замке, звон мечей.

— ХЕ-ЭЭЭЛЬ! — громовым раскатом разнесся по громадному помещению голос Тора, — именем Одина, ты арестована по подозрению в незаконных экспериментах, повлекших за собой тысячи безвременно ушедших жизней, а также в намерении культивировать смертоносную расу живых-мертвых. Ты имеешь право хранить молчание. Ибо всё, что ты скажешь сейчас, может и будет использовано против тебя в суде. Ты поняла свои права, отмороженная ты злобная тварь?

Ответом ему стал на сей раз уже гомерический смех «отмороженной злобной твари».

Который, впрочем, мгновенно прервался, как только она увидела, обступающих её со всех сторон эйнхерий[1].

Воины Вальхаллы безупречным строем и с боевым кличем проникали в тронный зал со всех четырех сторон с такой легкостью, будто на их пути стояли не трехметровые ледяные стены, а легкое облако пыли.

— Подлое одиново отродье! — злобно прошипела Хель окруженная со всех сторон не подвластными ей духами бессмертных воинов.

Вокруг неё завихрились в дикой пляске белые метели и черные тени. Обнажив острые, как осколки льда, зубы, она растянула губы в хищной усмешке.

— Две вещи, — выплюнула она. — Во-первых, ты опоздал! Это больше не намерение. Это — реальность! Во-вторых, ты действительно думал, что сможешь арестовать меня в моем собственном замке?

И прежде, чем кто-либо смог что-то сделать, её фигура окуталась зловещим фиолетовым дымом, который поднявшись густыми клубами, заполнил библиотеку удушающими амбре тухлых яиц и разложения.

Одно мгновение и в дыму можно было рассмотреть лишь глаза ледяной девы — два бездонных омута ненависти и торжества. Еще одно мгновение и от «отмороженной злобной твари» не осталось ничего кроме угасающих магических искр и вышеупомянутой невыносимой вони.

[1] Эйнхерии — в скандинавской мифологии, духи павших воинов, которых Один выбирает для того, чтобы те после смерти жили в его чертогах, Вальхалле. Эйнхериями становятся только те, кто проявил храбрость и погиб в бою. Это почётный удел, поскольку их предназначение — служить Одину даже после смерти.