Глава 19

— Что за?.. — часто заморгал Ингвэ, напрягая зрение и вглядываясь в снежную пелену. В которой виднелась медленно ползущая громадная туша змея, в пасти которого был… — Мне это мерещиться или Ёрмунганд размахивает белым флагом? — очень-очень смущенно и неуверенно, поскольку был уверен именно в первом) поинтересовался он у сражающегося с ним бок о бок Тора.

И потому весьма удивился, услыша ответ.

— Нет, не мерещится, — отрицательно покачал головой тот, неосознанно крепче сжимая рукоять Мьёльнира.

Его взгляд, твёрдый и сосредоточенный, неотрывно следил за приближающейся к ней тушей гигантского змея. В отличие от Ингвэ, он и не думал удивляться: едва завидев белый флаг, он знал, что это просто очередная уловка. Тем не менее, он поднял вверх руку, призывая эйнхерий остановиться и не преследовать врага.

— А второго своего братца ты куда дела, отмороженный кусок дерьма? — пробормотал он себе под нос, наблюдая за тем, как к Ёрмунганду присоединяется Хель, и они вместе идут в его направлении.

— Может, Фенрир еще не пришел в себя? — предположил Ингвэ.

— Очень на это рассчитываю, — кивнул Тор и губы его при этом скривились в ироничной усмешке. — Но очень мало в это верю, — добавил он и напряженно замолчал, «приветствуя» приближающихся Йормунганда и Хель.

В намерения последней, между прочим, определенно входило желание произвести впечатление.

Её стройная фигура была облачена в роскошное ледяное одеяние, которое казалось сотканным из самого мороза. Верх платья украшали мерцающие при каждом движении ледяной девы снежинки. По краям длинных рукавов стелились узкие полосы инея. Сияющий подобно звездам в безлунную ночь корсаж с глубоким декольте плотно прилегал к телу, не просто подчёркивая, но демонстрируя в самом лучшем свете её идеальную грудь и безупречность белоснежной кожи. Чуть ниже бедер платье расширялась, переходя в созданные из дымки ледяного тумана многочисленные юбки.

Само собой разумеется, образ сей довершала корона. Сплетённая из костей, острых шипов чёрных роз и, собственно, самих роз, которые росли в её мрачном саду, она была воплощением тьмы, холода и смерти. Покрытые инеем черные лепестки переливались призрачным светом, создавая иллюзию (иллюзию ли?) того, что из каждого кристаллика льда внимательно наблюдают за происходящим запертые в них души, а длинные изогнутые шипы, казалось, готовы были пронзить любого, кто осмелится к ним прикоснуться. И только ли казалось?

Каждый шаг ледяной девы оставлял за собой лёгкий след из снежной пыли и наполнял воздух шепотом, плачем и стенаниями пленённых ею душ.

Тор наблюдал за шествием «отмороженной на всю голову психопатки», как он мысленно её величал, с насмешливой усталостью. Что, впрочем, не мешало хватке на рукояти Мьёльнира становиться всё крепче, а скрытому за спокойным выражением лица желанию свернуть маячившую перед ним тоненькую белую шейку той, разгораться все больше.

Словно почувствовав этот его настрой «отмороженная на всю голову психопатка» остановилась в, как минимум, десяти шагах от него. То же самое, причем в ту же секунду, сделал и Ёрмунганд. Замерев рядом с сестрой, громадный змей взмахнул огромным хвостом и…

Тор взмахнул Мьёльниром, Пандора — рукой, на которой было надето кольцо богини Зимы, эйнхерии и Ингвэ схватились за мечи, Дубрев и Тауртирис раскрыли пасти…

Хвост беззвучно лег между воинствующими сторонами, типа очертив границу. Его хозяин широко улыбнулся, оскалив зубастую пасть, и насмешливо посмотрел на Тора.

«А нервишки-то ша-аалят» — говорил его полный язвительного злорадства взгляд.

«Сейчас и твои зашалят!» — пообещал ему спокойным, уверенным и да, не без этого, презрительным взглядом Тор и точно также спокойно, уверено и с оттенком явного превосходства посмотрел на «отмороженную на всю голову психопатку».

— Ты что-то хотела сказать?

Хель угрожающе сузила вспыхнувшие гневом глаза. Тем не менее, когда она заговорила голос её звучал спокойно и… дружелюбно.

— Сын Одина я не хочу войны…

У всех без исключения участников «мирных» переговоров, даже у Ёрмунганда, округлились глаза.

«Да что ты говоришь!» — говорили глаза Тора и его единомышленников.

«Да-аа⁈» — спрашивали глаза громадного Змея.

— И потом предлагаю, — меж тем продолжала Хель, — решить возникшее между нами недоразумение…

Тор всё-таки не выдержал.

— НЕДОРАЗУМЕНИЕ?!! — сжав одну руку в кулак, а вторую — на рукоятке молота.

— Ой! — жеманно отмахнулась ледяная дева и пропела сладеньким голоском: — У тебя своё мнение, у меня своё. Лучше дослушай, что я тебе предлагаю!

Тор сжал зубы и посмотрел на её с раздраженным одолжением, мол, «Ну… Я тебя слушаю!»

— Поединок, — все тем же сладким голоском предложила Хель. — Я против Пандоры. Ты против Ёрмунганда. И я готова прекратить эксперименты! Даже, в том случае, если мы с Ёрми победим вас в поединке. Но! — подняла она вверх указательный палец. — Ты и твой папаша, вы забудете о Нифльхейме и позволите мне самой разобраться с восставшими против моей власти главами кланов. Ах, да. И эта… — она снисходительно посмотрела на Пандору, — останется моей пленницей.

— А если ЭТА, — указала на себя Пандора, — надерет тебе задницу⁈ — она специально выразилась грубо, дабы подчеркнуть своё неуважительное отношение.

Хель закатила глаза, скептически усмехнулась и перевела взгляд на Тора, подчеркивая тем самым, что она ведет переговоры именно с ним, а не со всякими тут.

— Если ЭТА надерет мне задницу, — указав на Пандору пальцем, но не удостоив её при этом взглядом, повторила она, — то, и Тримру[1] понятно — ты сможешь взять меня под стражу. Если, конечно, Ёрми от тебя хоть что-то оставит, — широко улыбнувшись, закончила она.

— Я согласна на поединок, но только при условии, что ты прямо сейчас, сию же минуту, отпустишь Ганимеда и Невлина! — вновь обратила на себя внимание Пандора, рассудив, что будь Хель уверена в своих силах, она бы не пришла к ним с белым флагом и предложением урегулировать «недоразумение» поединком.

— При условии⁈ Аха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха! — гомерически расхохоталась Хель. — Милая, во-первых, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия! Во-вторых, Невлина и Ганимеда ты не получишь — при любом раскладе! ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ МОЕМУ ЗАМКУ, ОСТАЕТСЯ В НЕМ НАВСЕГДА! Спроси у Тора, он знает, — хохотнула она и, насмешливо подмигнув ему, поинтересовалась: — Да, Тор?

Громовержец в ответ смерил её мрачным взглядом и вдруг твердо сказал.

— Я отказываюсь от твоего предложения, Пандора не будет сражаться с тобой!

— Что⁈ — одновременно выдохнули Хель и Пандора, но интонации у них были совершенно разными.

У Пандоры это был возмущённый возглас, подразумевающий: «Ты рехнулся⁈ Я могу за себя постоять! И, вообще, это мне решать, с кем я буду сражаться, а с кем нет!»

Хель же смотрела на Тора в полном недоумении и даже растерянности. И всё же первой пришла в себя от потрясения и оформила его в слова она, а не Пандора.

— Ты готов прослыть трусом и пожертвовать миллионами невинных жизней, чтобы спасти ее⁈ — неверяще переспросила она.

— Да. — Без тени сомнения в голосе ответили ей. — Готов.

Пандора открыла было рот, чтобы наконец высказать своё мнение на этот счет, но Хель снова её опередила.

Несколько раз хлопнула глазами, на вдруг снова гомерически расхохоталась.

— Аха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха! — разнеслось зловещее над серыми равнинами мертвой земли. — Ты думаешь, что я предложила тебе мирное разрешение возникшего между нами недоразумения потому, что не уверена в своей победе⁈ Аха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха! — снова разнеслось зловещее над серыми равнинами мертвой земли. — Да, один твой эйнхерий стоит сотни моих воинов. И ты тоже не из слабаков. И драконы… Но у меня миллионы и миллионы поданных[2], плюс сотни и сотни тысяч вымерзней! МИЛЛИОНЫ И МИЛЛИОНЫ ВОССТАВШИХ МЕРТВЕЦОВ ПЛЮС СОТНИ И СОТНИ ТЫСЯЧ ПРАКТИЧЕСКИ НЕ УБИВАЕМЫХ ВЫМЕРЗНЕЙ, КОТОРЫЕ по первому моему сигналу пойдут войной не только на выступившие против меня кланы Нифльхейма, но и на мирные города обожаемых тобою Мидгарда и Юсальфхейма и утопят их в крови!

Её глаза — дыры в черную бесконечность глубин бездны, зловеще вспыхнули, а улыбка растянулась в безумном оскале.

— Неужели ты это допустишь, Тор? — изогнула она правую брось. — Из-за девчонки⁈ Которая к тому же чужачка! Серьёзно⁈ Ты готов рискнуть Мидгардом и Юсальфхеймом ради чужачки⁈ Готов прослыть трусом из-за дочери своего врага⁈ — криво усмехнулась она. Затем сделала шаг вперед и улыбнулась ещё шире: — Ну же, скажи, что готов, — вдруг произнесла она совершенно иным голосом. Низкий, обволакивающий, пропитанный ядом и коварством, бархатный шёпот не умолял, не просил, но взывал к исконно древним мужским инстинктам. Это был голос опытный куртизанки, убалтывающей своего любовника, сладострастно-манящий, обещающий наслаждение за гранью возможного. — Ну же, позволь моим воинам порезвиться!

[1] Великан Тримр — стал притчей во языцех за свою глупость и бестолковость среди богов и великанов скандинавской мифологии, после того, как он поверил, что переодетый в платье Фрейи (просто переодетый и больше ничего) богатырски сложенный Тор, и есть богиня любви и красоты Фрейа.

[2] Под своими поддаными Хель имеет в виду мертвецов.