Глава 3

Горе-сводник тяжело вздохнул. И на его больших, выпуклых, как у рыбы, глазах вдруг сами по себе появились очки, что, очевидно, должно было придать ему профессорский вид. Но эффект получился скорее обратный: тонкие круглые стёкла нелепо соскользнули на кончик его носа, делая его больше похожим на рассеянного библиотекаря, чем на мудреца. Страж смущённо поправил очки пальцами, возвращая их на нос.

— Рассказывай уже, профессор, — насмешливо фыркнула Пандора.

Страж снова поправил очки (на сей раз уже не смущенно, а жеманно) и наконец заговорил.

— Ора, полагаю, ты слышала о нашествии монголо-татар на Европу? — тоном строгого учителя, обращающегося к ученику, изрек он.

Губы Пандоры дрогнули в улыбке.

— У-у-м, что-то да, что-то слышала… — задумчиво протянула она, бросив на Стража насмешливый взгляд. — Дай минуту… — она посмотрела куда-то в сторону, делая вид, что, и в самом деле, пытается вспомнить. — Они захватили Киевскую Русь, Польшу, Венгрию… — она на мгновение замолчала, перевела взгляд вверх и продолжила: — Однако дальше, если мне не изменяет память… — она вздохнула, — имея на руках не только уже разработанные планы вторжения в Италию, Австрию и Германию, но и все шансы на успех, почему-то не пошли. Более того, повернули назад и больше никогда не вернулись к идее покорения Европы, — при этих словах Пандора посмотрела прямо в глаза Стражу. — Иначе как чудом не назовёшь!

— Это, и самом деле, было чудо, — согласился с ней Русал. — И этим чудом была дочь Невлина, Адриана. Именно она была той наложницей Гуюка[1], которая отравила Великого Хана Монгольской империи Угэдэя[2]. Её захватили в 1241 году в Люблине и подарили Гуюку. И девушка так понравилась молодому хану, что он не только взял её в наложницы, но и отправил подальше от войны и чумы к своей матери, то есть во дворец Великого Хана.

— Но ты говорил о смерти, которая придет на Землю… — сузив глаза, с явной иронией в голосе многозначительно напомнила Пандора.

Страж смущенно-плутовато заулыбался.

— Ну, я чуть-чуть преувеличил… — пробормотал он, пожимая плечами и разводя руками.

— Что-о-о-о? Ну, ты… — покачала головой юная богиня. — И сволочь!

— Лживая сволочь! — поддакнула Мириэль.

— Эй, вы поосторожней… с выражениями, — оскорбился Страж. — Я, чтобы вы хотели знать, и на самом деле, совсем чуть-чуть преувеличил! Во-первых, — поднял он вверх увенчанный ядовито-зеленым когтем указательный палец, — если бы татаро-монголы захватили Европу, то она никогда бы не стала колыбелью цивилизации. Ибо их правление не позволило бы возникнуть тем культурным и экономическим условиям, которые впоследствии привели к эпохе Возрождения и промышленной революции. Европа стала бы частью огромной, но разрозненной империи, которая управлялась бы железной рукой завоевателей, подавляя всякое свободомыслие и развитие. И это, в лучшем случае! В том случае, если бы от европейцев хоть что-то осталось бы! Что, по моему личному мнению, весьма и весьма маловероятно.

— Да ладно! Не заливай! — махнув рукой, хором фыркнули Пандора и Мириэль.

Страж вдруг резко посерьёзнел.

— Если бы, — тяжело вздохнул он. — Ты просто вспомни, Ора, как Угэдэй захватывал города?

Пандора нахмурилась и хмыкнула.

— И как? — глядя на Стража, нетерпеливо уточнила Мириэль.

— Угэдэй, точнее, его тумены[3], мингганы[4], жузы[5] и арбаны[6], само собой разумеется, с его благословения перебрасывали через стены крепостей больных чумой, распространяя тем самым смертоносную болезнь. После чего, спустя какой-то период времени, обычно две недели, входили и сжигал город дотла.

— О-о… — выдохнула Мириэль и посмотрела на Пандору. Та в ответ тяжело вздохнула. — Но это же не имеет смысла, — обескураженно проговорила эльфийка.

— Что именно? — уточнил Страж.

— Сжигание дотла городов. Сам подумай. Сжигая города, они сжигали не только людей, но и рынки, мастерские и склады с запасами еды! То есть, всё то, что необходимо для содержания армии. Да и люди тоже! Нет людей, нет ремесленников, нет торговли, нет производства! Нет дани и рабов, в конце концов! Превращать свои завоевания в зачумленные пепелища — это совершенно нерациональная стратегия с точки зрения долгосрочного завоевания и управления территориями.

— Это ты так считаешь, — усмехнулся Страж. — И я с тобой полностью согласен. Но татаро-монголы считали иначе. Они были кочевым народом, который не видел большой необходимости в сохранении городов. — Он на мгновение замолчал, дабы снова поправить очки, затем, вскинув вверх указательный палец, продолжил «лекцию»: — Им нужны были пастбища, на которых бы их многочисленные стада могли свободно пастись, золото и драгоценные камни, чтобы осыпать ими своих военачальников. А вот толпы привыкших к совершенно другой жизни горожан — с их свободолюбивыми взглядами и их духом сопротивления — были для них ничем иным, как обузой и, что ещё, существеннее, угрозой. Поскольку большинство из них никогда бы не приняло чуждые им, варварские порядки кочевников. Посему, мои дорогие, — продолжил он, вновь подняв вверх указательный палец, — моё мнение таково, что останься Угэдэй жить, Европу ждало бы даже не порабощение, а истребление. Татаро-монголы не стремились создать великое государство из городов и культур, подобно римлянам или византийцам. Для них Европа была территорией, которую им было проще превратить в пепелище, чем управлять её местным населением.

— Откуда такая уверенность? — с вызовом спросила Пандора. Страж слишком часто играл словами, подменяя в своих интересах понятия и интерпретации, чтобы вот так вот просто верить ему на слово, без доказательств.

Русал, чуть сузив свои выпуклые рыбьи глаза, расплылся в медленной самодовольной улыбке, всем своим видом показывая, что он был готов к этому вопросу. Он театрально поправил свои «профессорские» очки, снова поднял указательный палец вверх и важно молвил:

— Эпидемия бубонной чумы 1346–1353 годов, выкосившая большую половину населения Западной Европы… — его голос стал тягучим, наполненным мрачной значимостью, — помнишь, как началась? — Страж сделал драматическую паузу, наслаждаясь эффектом, прежде чем самому же и ответить на свой «риторический» вопрос.

Размечтался! Кто ж ему позволил!

— Ну, это ты загнул! Это же было только через сто лет! — насмешливо фыркнули Пандора и Мириэль.

— Ничего не загнул! — насупившись возразил Страж. — Я просто экстраполирую вероятность развития событий в Европе в 1242–1250 на примере реального исторического факта! — тоном наставника, объясняющего нечто очевидное своему нерадивому ученику, уведомил он. — И факт этот заключается в том, что чума в Европу пришла, точнее, приплыла на кораблях с купцами из генуэзского города Каффа[7], который монголы, дабы захватить, закидали с помощью катапульт трупами больных чумой. Не так ли?

— Вообще-то, насколько я знаю, это лишь одна из версий? — начала было возражать Пандора, но посмотрев на насмешливо-надменное выражение лица Стража и вспомнив с кем разговаривает, кивнула.

— Хорошо, возможно, в четырнадцатом веке чума в Европу действительно пришла из Кафы, но мы с тобой говорим о тринадцатом веке! И в этом тринадцатом веке монголо-татары прежде, чем отправиться завоевывать Европу, завоевали Киевскую Русь! Население которой они не истребили, а обложили данью и спокойно пошли себе дальше!

Страж посмотрел на свою оппонентку поверх дужек своих очков, и его самодовольная усмешка стала ещё шире. Он выдержал небольшую паузу, наслаждаясь моментом, прежде чем озвучить свой ответ.

— Во-первых, — начал Русал, высоко приподняв брови и резко вскидывая вверх указательный палец. — Большинство крупных городов Киевской Руси были разрушены практически до основания, а население… — он прикрыл глаза, сделав тяжкий, горестный вздох, как будто мысленно видя картину разрушений, — практически полностью уничтожено.

На этих словах он развел руки в стороны и тяжело вздохнул. После чего снова скрестил их на груди, чуть прищурившись при этом.

— Во-вторых, — продолжил он, чуть повысив голос, — Киевская Русь представляла из себя не единое и сплоченное государство, а разбросанные по огромной территории многочисленные княжества, — говоря это он барабанил пальцами одной руки по внешней стороне ладони другой. Его губы скривились в презрительной усмешке, когда он произнес: — Князья каждого из которых считали себя суверенными правителями своих уделов и считали себя вправе самостоятельно решать, с кем воевать, а с кем заключать союзы, руководствуясь при этом исключительно сиюминутной личной выгодой! По причине чего татаро-монголы не только не встретили организованного сопротивления, с которым им пришлось столкнуться в Европе, но и многие из этих, так называемых, суверенных князьков, — он выделил «суверенных» презрительной интонацией, — предпочли союз с завоевателями союзу с оказавшимися в том же положении, что и они, соседями! Которым они в лучшем случае отказывали в помощи, а в худшем и вовсе предавали, подставляя и заманивая в ловушки их дружины, — вновь поднял Страж вверх указательный палец. После чего тяжело вздохнул и продолжил: — В-третьих, Киевская Русь была большей частью аграрной страной, а татаро-монголам нужно было чем-то кормить свою огромную армию, тогда как перенаселенная Европа с её городами в этом плане не представляла для них никакой ценности. И наконец, — в очередной раз слегка повысил он голос, — в-четвертых, — сказав это он слегка наклонился вперед и сделал «большие» глаза, — татаро-монголы были кочевниками, привыкшими к быстрому передвижению по степям и преодолению расстояний в десять — пятьдесят километров в день и в этом, а именно: мобильности, манёвренности и внезапных атаках и заключалась их сила. Если же город или крепость оказывал серьёзное сопротивление и не сдавался быстро, это становилось для татаро-монголов проблемой, поскольку ни рядовые, ни их высшие военные чины не обладали ни терпением, ни навыками, необходимыми для того, чтобы неделями, а то и месяцами осаждать каждый из нескольких тысяч хорошо укреплённых населенных пунктов Европы. И если при этом ещё и учесть, что европейцы, как раз наоборот, — хмыкнул он, — были хороши именно в защите своих городов и крепостей, то я… Я ПОВТОРЮСЬ, — в который уже раз поднял он вверх указательный палец, — Я СОВЕРШЕННО УВЕРЕН, что если бы не смерть Угэдэя, то идея с тотальным зачумлением Европы татаро-монгольским военачальникам пришла бы на сто лет раньше! — явно довольный собой и приведенными им аргументами закончил Страж наконец свой монолог.

Пандора очень бы хотела возразить, но… Как ни терзала она свой мозг, ей так и не удалось найти слабое звено в рассуждениях и логических выводах своего оппонента.

— Хорошо, признаю, — часто закивала она головой. — Признаю. Вероятней всего, ты прав, и татаро-монголы и на самом деле оставили бы на месте европейских городов лишь руины и пепелища, но как ты можешь утверждать, что Европу спасла именно смерть Угэдэя? — спросила она и тут же оговорилась: — Я не отказываюсь вернуть Невлина в его время, — заверила она. — Просто мне сложно поверить в то, что смерть одного человека, даже если этим человеком и был сам Великий хан, могла остановить успешное наступление?

Русал закатил глаза к потолку, тяжко вздохнул, мол, и за что мне это?

— Ора… — практически простонал он. — Смерть Угэдэя была не просто смертью одного человека, — голосом, каким объясняют очевидные вещи, добавил он. — Это была смерть центра силы, самой оси империи, вокруг которой всё вращалось. Вся власть, все решения, касающиеся завоеваний, дипломатии, расширения империи, — всё концентрировалось исключительно и только в руках Великого хана! Хан санкционировал кампании, распределял ресурсы и решал, где и как действовать! Хан и больше никто! — опять и снова поднял он вверх указательный палец. Затем вздохнул и усталым с нотками явного одолжения голоса продолжил: — Монголов с рождения воспитывали в рамках жесткой и четкой иерархической системы, каждый элемент которой был подчинён порядку, ключевыми аспектами которого были дисциплина и беспрекословное соблюдение традиций и обычаев, — продолжил он, сделав акцент на последних словах. — И любое самое малое несогласие или нарушение этого порядка считалось предательством. Каждый воин, от простого солдата до полководца, знал своё место в системе и, что ещё важнее, свято верил в неё.

Поэтому, когда Угэдэй умер ни один из крупных полководцев, которым полагалось, согласно традиции вернуться на родину, дабы участвовать в курултае — собрании для избрания нового хана, не посмел ослушаться предписаний традиций. Более того, каждый из них полагал участие в избрании Великого хана своим долгом, великой честью и… — он в очередной раз поднял вверх указательный палец, — насущной необходимостью! Ибо избрание нового Великого хана это не просто церемония! Это длящийся месяцами, а порой и годами сложный процесс достижения абсолютного единогласия между всеми участниками курултая по кандидатуре претендента на титул Великого хана, которое достигается не только дипломатией, но и посредством подковерных интриг, подкупов, тонкой игры на чувствах и страхах и, порой, даже шантажа.

Поскольку все переговоры проходили в строжайшей тайне, то один и тот же клан до поры до времени мог поддерживать одновременно сразу нескольких претендентов. Главы кланов собирали предложения и обещания, взвешивали их с точки зрения своих интересов и изменения конъектуры баланса сил.

Не менее беспринципно, вели себя и претенденты, раздавая направо и налево обещания, не все из которых они могли или намеревались выполнить.

Мириэль с Пандорой понимающе закивали.

— В общем, всё, как всегда и, как и везде! — резюмировала Мириэль и вопросительно заметила: — Но, в конце концов, новый хан всё же был избран?..

— Да, был, — подтвердил Страж. — Спустя пять лет после смерти Угэдэя Великим ханом был избран его старший сын Гуюк.

— И что помешало монголам возобновить свой поход на Европу? — уточнила она.

Русал поправил свои очки и поступил как истинный педагог, то есть, ответил не сам, а проверил знания ученика, который должен был знать ответ на этот вопрос.

— Ора?

Пандора закатила глаза и цокнула языком, выражая своё отношение к профессорским замашкам чешуйчатого доставалы, но увидев вопросительный взгляд подруги, всё же позволила ему «оценить» свои знания:

— То, что новым Великим ханом стал единомышленник не Батыя[8], который выступал за дальнейшую экспансию на запад, а Субэдэя[9], который считал, что империя слишком нестабильна, дабы продолжать её расширять, — объяснила она подруге. — Собственно, из-за того, что Батый и Субэдэй придерживались настолько противоположных взглядов на ближайшее будущее империи курултай и затянулся на несколько лет. Они оба были гениальными полководцами и стратегами. Оба искренне ратовали за могущество и процветание монгольской империи. Оба пользовались огромным влиянием и уважением. Оба умели вдохновлять и вести за собой войска…

— И оба не умели уступать! — вставил Страж, уставший слушать о том, какими замечательными были Батый и Субэдэй. — Поэтому с избранием Гуюка Великим ханом конфликт не только не исчерпал себя, но и чуть не перерос в войну между улусом, которым управлял Батый, и Монгольской империей. И поскольку для Батыя, как и для любого другого, не потерять своё было важнее «журавля в небе», то после курултая он срочно отбыл не Европу завоёвывать, а в свой улус, дабы укрепить его границы и подготовиться к возможной войне с Гуюком и Субэдэем.

— По-нят-но, — кивнув, слогораздельно протянула Мириэль.

— Надеюсь, это значит, что я снова могу теперь перейти к инструкциям? — ехидно уточнил чешуйчатый «профессор».

— А разве ты не закончил уже с инструкциями? — нахмурилась Пандора.

— А ты мне дала такую возможность? — вопросом на вопрос язвительно ответил ей Страж.

Пандора закатила глаза, тяжело вдохнула и усталым голосом потребовала:

— Переходи уже к своим инструкциям!

И Страж перешел.

— Невлин, как я уже говорил, из Люблина. И выйти из портала он должен строго в ту же минуту, в которую он в него вошел. И вот скажи мне, — перевел он насмешливый взгляд на Пандору, — скажи мне, как ты это сделаешь?

— Не знаю, — призналась Пандора.

— То-то же! — опять и снова подняв вверх увенчанный длинным зеленым когтем палец, самодовольно усмехнулся Страж. — Не знаешь! — погрозил он ей пальцем, — и широко усмехнувшись, тоном пятилетнего забияки добавил: — И не узнаешь, пока снова не окажешься в портале междумирья!

И… исчез.

— Могла бы убить, убила бы! — издав утробный горловой звук, поделилась накипевшим Пандора.

— А я бы тебе с огромным удовольствием помогла бы! — поддержала её подруга.

[1] Гуюк — сын и наследник Угэдэя, внук Чингисхана. После смерти Угэдэя был избран Великим Ханом Монгольской Империи.

[2] Угэдэй — Великий хан Монгольской империи, сын и преемник Чингисхана.

[3] Тумен — один из самых высоких военных чинов в татаро-монгольской армии, возглавляющий подразделение численностью 10 000 воинов (тумен). Этот чин соответствовал генералу в современных армиях.

[4] Мингган — командовал подразделением численностью 1000 человек. Этот чин соответствовал полковнику или бригадиру в современных армиях.

[5] Жуз — командовал подразделением в 100 воинов. Это был аналог капитана или майора.

[6] Арбан — командовал небольшим отрядом в 10 человек, выполняя роль младшего офицера или сержанта.

[7] Каффа (город Генуэзской колонии) — сейчас Феодосия в Крыму.

[8] Батый — монгольский полководец и государственный деятель, внук Чингисхана. После смерти отца в 1227 году стал правителем улуса Джучи (Золотой Орды). Бату возглавлял походы против половцев, Волжской Булгарии, княжеств Киевской Руси, Польши, Венгрии и Далмации.

[9] Субэдэй — один из ближайших соратников Чингисхана. Прославился своим военным гением, умением координировать крупные операции на огромных расстояниях и применять тактику окружения и внезапных ударов. Сыграл ключевую роль в завоевательных кампаниях Монгольской империи, участвуя в походах на Китай, Среднюю Азию, Персию и Европу.