Глава 26

— Звёзды Эстариэль! Невлин! — воскликнула Мириэль, едва переступив порог. Она пришла проведать своих усмирённых стазисом пациентов, уверенная, что состояние обоих за это время улучшилось, но заметно лучше за прошедшие два часа стало только Ганимеду.

В то время как Невлин…

Оплетавшие все его тело черные вены теперь были не просто вздувшимися, они пульсировали, грозя в любой момент лопнуть. Дыхание отсутствовало, что было бы нормально, находить он всё еще в стазисе, однако постоянные судорожные подёргивания тела говорили об обратном.

— Ора! Он умирает! — не совладав с охватившей её паникой, воскликнула она.

— Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! — тут же многоголосо разнесли по замку страшную весть призраки.

Пандора скучала.

Она нетерпеливо постукивала пальцами по подлокотнику кресла. С момента разговора с Мерцающей Мармейд прошло уже два часа.

«Где же Русал? Возможно, стоит найти русалку и поторопить?»

Она как раз начала подниматься, когда воздух вдруг дрогнул, сотрясённый многоголосым воплем:

— Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает! Ора! Он умирает!

И у неё остановилось сердце.

Ганимед!

Она рванула с места, забыв обо всем, в том числе, что умеет телепортироваться. И всё равно уже через мгновение была в зале для фехтования.

Влетев в который, она в ошеломление уставилась на… Ганимеда. Всё такой же неподвижный он лежал на полу. Бледный, но выглядящий уже гораздо лучше.

Судорожно выдохнув от облегчения, она схватилась за сердце и только теперь заметила склонившуюся над Невлином Мириэль.

— Невлин! Невлин умирает?.. — зачем-то уточнила она.

— Я не знаю, что делать, — подняла на неё заплаканные глаза эльфийка. В её взгляде не было привычной уверенности, лишь страх, беспомощность и вина. — Ничего подобного никогда не случалось… — голос её сорвался. Она кусала губы, пытаясь сдержать рыдания, но слёзы всё равно стекали по её щекам. — Прости меня, Ора. Я делаю всё, что могу, но я не целитель, а всего лишь артефактор… Я так виновата… — она закрыла лицо руками и зарыдала навзрыд.

— Мир, ну ты что? Ни в чем ты не виновата! — тут же заверила её Пандора. — Невлин не дракон, не тролль, не йотун, не эльф, не бессмертный, а просто смертный, причем из другой реальности. К тому же рано рыдать, он еще не умер, а у нас есть целитель, — кивнула она Ганимеда.

— Но он же тоже, — всхлипнула эльфийка. — А вдруг он снова за шпагу схватится?

— Будем надеяться, что целитель в нем победит, — вздохнула Пандора, снимая стазис с Ганимеда.

— Опять ты? — едва заметив её, тут же скривился он и, в прямом смысле слова, содрогнулся от отвращения.

— Уже ухожу, — мрачно ответила девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Но внутри всё сжалось от пронзившей её душевной боли.

Пандора знала, что не должна была ожидать другого, но желудок все равно скрутило, а сердце резануло, словно кто-то вонзил в него тонкое лезвие кинжала. Горло перехватило, в груди разлилось болезненное жжение.

Она резко отвернулась, чтобы Ганимед не увидел, как дрогнули её губы. Он не должен видеть. Он не должен знать, что его отвращение к ней настолько её ранит.

Только бы не заплакать. Только бы не показать слабость.

Она с силой сжала кулаки, ногти вонзились в ладони. Боль помогала удержаться на грани, не дать эмоциям прорваться наружу.

— Мира, обрати его внимание на Невлина, — чужим голосом сказала она, взявшись за ручку двери. — Я подожду тебя за дверью, — добавила она и покинула зал.

Эльфийка вышла к ней буквально через минуту.

— Ганимед пообещал, что поставит Невлина на ноги, — первой сообщила она хорошую новость. После чего отвела глаза в сторону и передала, то, о чем её попросили:

— Он просит, чтобы ты даже мельком не попадалась ему на глаза. Прости.

Пандора застыла на секунду, сглотнула резко образовавшийся в горле ком, затем кивнула и тихо выдохнула.

— Ничего. Этого и следовало ожидать.

— Я вернусь, ты не против? — явно испытывая неловкость, уточнила Мириэль. — Они оба не здоровы, поэтом мало ли…

Пандора была согласна с подругой. Они оба были нездоровы. И поэтому нуждались в присмотре кого-то здорового.

— Конечно, — кивнула она. — Я пойду… Возможно, меня уже ждет Русал, а я здесь, — сказала она и в следующую секунду исчезла в окне портала.

Мириэль наблюдала как нежно и бережно Ганимед заботится о Невлине. Сколько сил он тратит на то, чтобы облегчить ему страдания, забирая на себя его боль. И не понимала. Как может в одном и том же человеке сочетаться столько эмпатии к практически чужому ему существу и столько нетерпимости и пренебрежения к той, о которой он поклялся заботиться? К той, за которую, по его же словам, он еще вчера был готов отдать свою жизнь.

— Им, я понимаю, что ты не в себе, — в конце концов все же не выдержала она, — но то, как ты поступаешь по отношению к Оре…

Она запнулась, не в силах подобрать нужных слов. Всё, что вертелось у неё в голове, было либо слишком мягким, либо слишком резким, а ей хотелось лишь достучаться до него.

Ганимед медленно выдохнул, будто собираясь с мыслями.

— Ты права, — кивнул он. — Но я ничего не могу с собой сделать. — В голосе его звучала усталость, глухая и бесцветная. — Я и сам не понимаю, что со мной происходит, но когда…

Он провёл рукой по лицу, лбу и голове.

— Вернее… — он снова запнулся на мгновение, затем судорожно выдохнул и нехотя продолжил: — Я знаю, что это наносное. Но я не могу отделить Ору от того образа, который вижу перед своими глазами каждый раз, когда вижу её.

— И что же ты видишь…? — практически одними губами выдохнула эльфийка, точно зная, что услышанное ей очень не понравится.

Ганимед закрыл глаза, но это не спасло его от видения.

— Разлагающийся труп… — едва слышно произнес он. — Я не просто его вижу. Я его чувствую. То есть, это не просто жуткое, кишащее насекомыми и червями видение… Это ещё и запах. — Он глубоко вздохнул, но это не помогло. — Удушающий, смрадный… проникающий в лёгкие, в кожу, в сознание. И я знаю, что это Ора. Понимаешь? Сейчас я понимаю, что видел не её, но, когда вижу её — точно знаю, что это Ора!

Он открыл глаза и посмотрел на Мириэль. Его взгляд было полон боли, вины и ненависти к себе.

— И при этом я абсолютно уверен, что это я виноват в её смерти.

Он сжал пальцы в кулак.

— Я не знаю, откуда это видение… — его голос сорвался, но он тут же продолжил, сцепив зубы. — Я ненавижу себя за то, что не могу справиться с этим. Но и видеть Ору в таком виде — я тоже не могу!

Мириэль нахмурилась. Она никогда не слышала, чтобы кто-то из заражённых вирусом испытывал нечто подобное…

— Так не должно быть, — отрицательно завертела она головой. — Это совершенно неправильно…

— Да, что ты говоришь, — иронично фыркнул Ганимед.

Но Мириэль его не слышала, она думала.

— Разве только… — задумчиво проговорила она, смотря в сторону. — Да, скорее всего, это именно так и есть, — кивнула она своим мыслям и вновь перевела взгляд на Ганимеда. — Это перенос, — уверено сказала она.

Теперь уже нахмурился Ганимед.

— Какой перенос?

Мириэль чуть склонила голову набок и спросила.

— Ты помнишь, что у тебя была жена?

Её собеседник заметно напрягся.

— Конечно, помню. И что?

— А ты помнишь, что она была как две капли воды похожа на Ору?

Ганимед закатил глаза.

— Да, ты что? Праа… — елейно-саркастически начал было он и внезапно осекся на полуслове.

— Угу, — кивнули ему и озвучили вслух то, что он уже и сам подозревал: — Вирус раздувает недостатки тех, кого зараженный любит. Но для тебя Эллина была настолько идеальной, что единственное, что вирус смог раздуть до невообразимых размеров — это её смерть.

Она сделала паузу, а затем произнесла последнюю, самую важную фразу:

— И, как следствие, твоё чувство вины.

Ганимед выпрямился и вдохнул. Затем выдохнул.

— Спасибо, что объяснила, — кивнул он. Голос его сочился горькой иронией. — И чем мне это может помочь?

Эльфийка на несколько минут задумалась, затем развела руками.

— Тебе — ничем, — наконец признала она. И отшутилась: — А мне — тем, что я теперь точно знаю, что с тобой происходит! Хотя… — она снова задумалась и нахмурилась. — Мне не очень понятно, почему видя Пандору, ты точно знаешь, что это Пандора. Вроде ж как должен видеть Эллину, так ведь?.. — вопросительно посмотрела она на собеседника.

— Ты у меня спрашиваешь? — хохотнул Ганимед. — Это же ты ТОЧНО знаешь, что со мной происходит!

Мириэль скорчила смешную злобно-обиженную гримаску и сменила тему.

— Как он?

— Вы правильно сделали, что позвали меня. Если бы я не поддержал его моей жизненной силой, он бы не выжил.

— Это Ора.

— Что Ора? — удивленно переспросил Ганимед.

— Она приняла решение снять с тебя стазис. Она верила в то, что целитель в тебе победит остаточные проявления вируса. И ещё… — отведя глаза в сторону глаза, добавила Мириэль, — еще повторила она, нервно проведя ладонью по волосам. — Она знает, что ты к ней чувствуешь. — И ей больно, — вновь переведя на собеседника взгляд, продолжила она. В её глазах не было ни упрёка, ни осуждения. Лишь грусть и сочувствие. — Очень больно.

Ганимед на это лишь слегка пожал плечами и вздохнул.