Глава 27

В тронном зале, у зеркала «Всевидящее око»

— Я же говорил, что верю в тебя! И вот, пожалуйста, тебе все удалось! — Русал сиял от восторга. Его глаза, цвета глубоких морских впадин, сверкали азартом, а длинные усы-водоросли изгибались причудливыми узорами.

Пандора не разделяла его воодушевления.

— Пока не все, — устало вздохнула она.

Русал картинно закатил глаза и облокотился на невидимую преграду по ту сторону зеркала.

— Ну-ну, не начинай, — протянул он, поигрывая перламутровыми когтями. — Поверь мне, договориться с нашей сестрицей — это ого-го! Нам со Спеком это, например, никогда не удавалось!

— Может, вы просто плохо старались? — предположила Пандора.

Русал фыркнул, сделав обиженный вид.

— Да мы с ней и так и этак! Со словами и без слов! Льстили, обещали, даже пытались запугать — но она, как ледяной риф, который никакими бурями не сокрушить! А тут ты — и раз! — и договорилась.

— В обмен на проход в безвременье и свободный доступ во все реальности, которые она только пожелает посетить, — напомнила она ему то, что сказала несколько минут назад, — и… — она хотела добавить «и ноги», но Русал её опередил.

— А зачем ей? У неё ж того… ног-то все равно нет? У неё ж хвост! — он захихикал, наклонив голову так, что его длинные водорослеобразные усы дрогнули. Его отражение в зеркале задрожало, как будто он бил плавниками по водной глади. — А про реку мою мы не договорились, — ехидненько пропел он тоненьким голоском.

Мармейд прищурилась и не менее ехидненько уведомила.

— Зато мы договаривались про ноги!

— Что-о-о-О-О? — Русал чуть из зеркала не выпал.

— Ага, прикинь брат! И я о том же! Ишь, чего захотела! Ноги ей подавай! — с насмешливым фырканьем поддержал его Спекулум. — А дальше, что? Крылья попросит?

— Не попросит! Ей нужны только ноги! — раздраженно парировала русалка.

— И мы дадим ей ноги! — поддержала её Пандора в пику двум насмешникам. Поскольку считала, что они не справедливы к своей сестре.

— Да, и она получит ноги! — теперь уже ей поддакнула Мармейд. — Спасибо, Пандора! Не зря ты понравилась мне с перового же взгляда!

— Да, что ты! Что ты! Прям-таки с первого взгляда! Прям как когда-то Хель! — съязвил Русал, театрально сплеснув руками. — Ты просто продажная… — он запнулся, его ноздри раздулись, а губы скривились в злобной усмешке. Было видно, что на языке вертелось куда более грубое слово, но он все же сглотнул его, — … сущность, Мармейд!

Глаза русалки сузились. Она медленно повернула голову в сторону брата и смерила его долгим взглядом, явно раздумывая над тем, стоит ли вообще снисходить до ответа. Затем усмехнулась и деланно безразличным, сладким голоском пропела.

— Вот только, пожалуйста, без оскорблений! У меня сердце большое. В нем для всех места хватит. Кроме тебя, разумеется! — она явно старалась не показать того, что слова брата её задели. И Русала это обмануло, но не Пандору.

— Русал, я хотела тебя ещё кое о чем попросить… — напомнила она о себе.

— Проси, — великодушно разрешили ей.

— Я не успела попрощаться с Дубревом и кро… — начала было говорить Пандора, но её перебили.

— И всё? — удивился явно настроившийся на великий подвиг Страж.

— Пока все, — оставила ему надежду на подвиг юная богиня.

— Щчас сделаем! Жди у выхода из замка! — наказали ей, вслед за чем щёлкнули пальцами и отправились, собственно, делать.

Зная, что в чем, в чем, а подобных делах Страж слов на ветер не бросает, Пандора хотела было тоже щелкнуть пальцами, но…

— Жди у выхода из замка! Легко сказать, но трудно сделать! — проворчала она, вспомнив как на прямо на её глазах исчезли ворота замка, и обратилась за помощью «к залу». — Кто-нибудь сможет меня провести?

— Мы проведем! Мы проведем! Мы проведем! Мы проведем! Мы проведем! Мы проведем! — тут же зашелестели со всех сторон призрачные голоса. — Проведем! Проведем! Проведем! Проведем! Проведем! Проведем!

И провели.

Стены тронного зала вдруг замерцали, растворяясь в сером тумане, заволновались и завихрились, подобно размытому водовороту. Окружившие её со всех сторон едва различимые в дрожащем свете тени скользили, словно бы охраняя её. Ощущение зыбкости усиливалось, как будто её ноги ступали не по мрамору, а по плотной воде. Каждый шаг отзывался лёгким эхом, будто замок уже не был таким, каким она его знала…

— Пришли! Пришли! Пришли! Пришли! Пришли! Пришли! Пришли! — сообщили ей призраки.

И мир снова стал четким. Под её ногами больше не было иллюзорной водной глади — теперь это был камень, холодный, твёрдый, настоящий.

Ледяной ветер обжёг лицо, напоминая, что этот мир не только четкий, но и осязаемый. Осязаемо-обжигающе-холодный, если точнее.

Исчезнувшие несколько часов назад на её глазах ворота замка вновь стояли на месте. Их массивные створки казались высеченными из самой ночи — чёрные, с легким металлическим отблеском, по поверхности которого стелились морозные узоры, которые вдруг дрогнули…

Затем раздался низкий, протяжный скрежет и, еще мгновение назад казавшиеся нерушимыми створки, медленно, явно крайне неохотно, начали расходиться в стороны…

Первыми сквозь едва приоткрытый проём проскользнули клочья тумана — густые, сизые, неспешно растекающиеся по земле. Затем, словно сотканный из этого тумана появился Дубрев. Следом за ним, в ворота просочился Ингвэ. Третьим в воротах появился Тауртирис. И там и остался. Очевидно, опасаясь того, что, если и он туже ступит за порог, они захлопнутся за ними навсегда.

— Что хотела сбежать, не попрощавшись, и не получилось? — насмешливо поинтересовался Дубрев.

— Нет! — расцвела улыбкой юной богиней. — Просто вы были немного заняты, а у меня тут были неотложные дела, — объяснила она, хотя и знала, что над ней подшучивают. — Как же я рада вас снова видеть! — еще шире улыбнулась она. — Спасибо, что пришли.

— А Мириэль? — заозиралася по сторонам Ингвэ. — С ней все в порядке? — обеспокоенно поинтересовался он.

— Да, — кивнула Пандора. — С ней всё хорошо. Она уйдет вместе с нами через проход в безвременье Мерцающей Мармейд, а затем через древний Эймсбери уже вернется домой.

— Так может и я тогда с вами? — предложил Дубрев. — Мне как раз в древний Эймсбери и надо. Насколько я помню, я там живу, — хохотнул он.

— Да что ты говоришь! — усмехнулся Ингвэ. — А я уже и забыл!

— Я тоже, — поддержав Ингвэ, рассмеялась Пандора и тут же пожалела. Эльф и до этого не сводил с неё тоскливого, влюбленного взгляда, а после этой её ничего не значащей, шутливой поддержке и вовсе впился таким стра-астным взором, что её, несмотря на жуткий холод, в жар бросило.

Дубрев округлил глаза и нарочито укоризненно покачал головой, мол, ай-йя-йя-й! Какая у вас оказывается девичья память, девушка!

Пандора рассмеялась ещё громче, одновременно и, дабы скрыть смущение, и потому, что ей было легко и весело. Как и всегда в обществе своего неподражаемого учителя слеш хранителя, Изумрудного Дракона Брама Магно Инушктаэ Омнипотенс Инморталитатем!

— Шучу! Конечно, давай с нами! Но… — подняла она вверх указательный палец.

— Кто бы сомневался, что будет «но»! — хохотнул Дубрев. — Ты сомневался? — спросил он сначала у Ингвэ, затем у Тауртириса, и оба заверили его, что «нет, они тоже не сомневались».

— Только после того, как мы выполним условие Мерцающей Мармейд, — отсмеявшись, продолжила Пандора и уточнила: — Битва ж уже закончилась?

— Да, — кивнул Дубрев. — Уже с полчаса как. Эйнхерии и Тор уже на пути к Вальхалле. Да и мы собирались… Просто отдохнуть присели на дорожку. А тут Русал из фляги с водой вылез… Но об этом потом, — махнул он рукой. — Сначала давай разберемся с условием Мерцающей? Что там за условие?

— Насколько я помню, ты дружен с Люсиндой? — начала издалека Пандора.

— С акулой? — удивился её собеседник.

— Да, — кивнула девушка. — И ты еще говорил, что она вроде как собиралась сюда с нами. Она здесь?

— Нн-да, — удивленно кивнул Дубрев. — А-а что?

— А то, что ты, как и всегда, оказался прав! Я просто диву даюсь тому, какой ты мудрый, дальновидный и предусмотрительный! — совершенно искренне польстила ему Пандора.

Дубрев по-прежнему ничего не понимал, но с тем, что он всегда прав, что он мудрый, дальновидный и предусмотрительный, он был полностью согласен, и потому широко улыбнулся и кивнул, мол, продолжай, начало мне нравится.

И Пандора продолжила.

— Вот и теперь вся надежда на Люсинду, — закончила она свой рассказ о том, чего возжелала русалка. — Где ей найти Урсулу я спрошу у Спекулума, — добавила она. — Как думаешь, Люсинда согласится мне помочь?

— Она-то согласится, — тяжело вздохнул Дубрев. — Но ты… Ты просто не представляешь, что Урсула потребует в обмен на зелье! У Ариадны[1] она потребовала её голос! И не потому, что ей голос был нужен, а что бы сделать девочку своей рабыней!

Пандора криво усмехнулась и кивнула.

— Представляю. Но у меня нет выбора. Или зелье. Или оставить здесь Ганимеда и Невлина навсегда. Ганимеда — я еще, может быть, и оставила бы, — снова криво усмехнулась она. — А вот Невлина не могу. Сам знаешь, почему. Так что, чтобы она не попросила, будем платить!

— Хорошо, — снова тяжело вздохнул архидруид. — Тогда я к Люсинде. Оставь кого-то у ворот, чтобы тебя позвали, как только я вернусь с новостями.

— Оставлю, — кивнула Пандора и вдруг широко улыбнулась. — Дубрев! — позвала она, застав его уже почти у ворот. — Только пусть Люсинда расскажет Урсуле всю историю от начала и до конца, начиная с Русала, я имею в виду. И его роли во всей этой истории. И от том, какой он могущественный, мудрый, неповторимый и вообще просто непревзойдённый! — подмигнула она.

— Хорошая идея, — широко улыбнулись и подмигнули ей в ответ.

[1] Русалочка — героиня диснеевской сказки «Русалочка и морская ведьма».