Глава 30

В ужасе подбежав к безжизненно лежащему телу, Пандора упала перед кроватью на колени и, положив голову на грудь Ганимеда, попыталась услышать биение его сердца. Её дыхание сбилось, сердце колотилось, а пальцы вцепились в его одежду, сжимая тонкую ткань.

Ничего. Она не слышала ничего, кроме рева собственного пульса в ушах.

Она уже была готова закричать, когда внезапно ощутила… нет, не звук бьющегося сердца, а слабый, почти незаметный вздох.

Её глаза распахнулись, и она застыла, ловя каждую долю секунды, пытаясь понять, не показалось ли ей. Но нет — грудь Ганимеда едва заметно, но всё же приподнималась.

Дышит!

Едва-едва. Так трепещет слабый огонёк, готовый вот-вот погаснуть.

Но он жив!

— Он жив, Ора, — запоздала успокоила её Мириэль. — Просто… Точнее, не просто… С ним явно что-то не так, что-то мешает ему прийти в себя…

Пандора кивнула, едва осознавая её слова. Грудь её всё ещё сжимала ледяная хватка страха.

— Возможно, ты сможешь ему чем-то помочь? — продолжала эльфийка. — Я пыталась поделиться с ним жизненной силой, но его организм… — вздохнула она, — отторгает её.

Пандора кивнула, сглатывая ком в горле.

— Да, к-конечно… — пробормотала она, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот.

Губы Мириэль дрогнули, словно она хотела что-то ещё сказать, но передумала. Вместо этого она лишь коротко кивнула и потянула брата за руку.

— Ингвэ, пойдем. Не будем мешать, — негромко, но твердо сказала она.

— Но… — Ингвэ шагнул было вперёд, с беспокойством глядя на Пандору, ища её взгляд.

— Ты ей ничем не поможешь, а скорее наоборот — можешь помешать, — жёстко отрезала сестра, сильнее сжимая его ладонь. — Ей нужна полная концентрация!

— Я просто… — попытался снова возразить он, но Мириэль уже толкала его к выходу.

Пандора на мгновение задумалась — возможно, стоило бы оставить Ингвэ в качестве моральной поддержки. Однако прежде, чем эта мысль оформилась в слова, она осознала, что это чревато: если Ганимед, очнувшись, опять поведет себя некорректно по отношению к ней, Ингвэ вряд ли спустит это ему.

— Я тоже, пожалуй, пойду, — прошелестел голос призрака, заставив её вздрогнуть.

О присутствии Гордона она не то, чтобы забыла, скорее, просто не воспринимала его как постороннее.

— Нет, ты остань… — обернулась она на голос для того, чтобы понять, что говорит в пустоту. Гордона уже не было в комнате.

Она опустила плечи и тяжело вздохнула. Её взгляд скользнул к Ганимеду, неподвижному и настолько бледному, что цвет его кожи сливалась с отливающей голубизной белизной подушек.

— Получается, только я и ты, — с горечью произнесла она.

Её пальцы дрогнули, а сердце невольно сжалось, когда она осторожно прикоснулась к его холодной щеке. Ганимед казался таким далёким, таким хрупким и неживым, что страх захлестнул её с новой силой.

Закрыв глаза, она сосредоточилась, вбирая в себя окружающую тишину. Где-то внутри, в глубине её существа, теплилась сила, всегда дремлющая в ней — тёплая, живая, всё еще не до конца прирученная, но всё более и более послушная её воле. Юная богиня потянулась к ней, словно к скрытом под толщей земли роднику, и почувствовала, как она зашевелилась, отзываясь на её призыв.

Тепло медленно растекалось внутри, пробуждаясь, словно долгожданный рассвет после затяжной ночи. Оно поднималось вверх, наполняя её грудь, струилось по плечам и спускалось к ладоням, собираясь в кончиках пальцев.

Тёплая волна силы медленно стекла по её пальцам, перетекая в Ганимеда тонкой нитью света…

Один удар сердца. Второй. Третий…

Но ничего не происходило.

Её ладони переместились и легли на его грудь, а поток силы усилился — мягкий, но настойчивый, будто солнечный луч ранним утром. Согревая безжизненное тело, он проник в сердце, а затем и в кровь.

И тогда она почувствовала… это… Назовём это сопротивлением.

Что-то холодное, чужое, преграждало путь её силе. Нечто тёмное, глухое… будто тень чьей-то чужой воли, держащая его на грани между сном и реальностью. Невидимое, неосязаемое оно змеилось в крови, душе и ауре Ганимеда, цепляясь, обволакивая, окутывая вуалью беспамятства.

Пандора стиснула зубы, позволив своей силе стать горячее, ярче, направляя её резким, сосредоточенным потоком. Её пальцы сжались, как если бы пытались физически ухватиться за эту тень и разорвать её, а губы, в то время как она направляла силу не только в его тело, но и душу и ауру, шептали…

— Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись. Вернись.

Её сила окутала его, мягкой, но крепкой сетью и настойчиво потянула из… путь будет мрака.

Один удар сердца. Второй. Третий. Четвертый. Пятый…

Ничего не происходило.

Шестой. Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый… Сто тридцать второй…

Её руки внезапно вспыхнули жаром, и она буквально физически ощутила, как что-то рвётся.

Ганимед выгнулся всем телом, судорожно вдохнул, его пальцы слабо сжались в ответ на её прикосновение…

— Эллина! — позвал он.

Пандора закатила глаза и раздражённо выдохнула.

— Что и требовалось доказать! — иронично усмехнулась она и, словно обжегшись, отдернув руки от его груди. — Нет, я не Эллина, — мстительно возразила она. — Пандора! Меня зовут Пандора! Понял⁈

Но кто б её еще слушал?..

— Эллина! Прости меня! — простонал Ганимед.

Пандора отодвинула подальше стоявшее возле постели кресло и села, скрестив на груди руки и положив одну ногу на другую.

— Эллина! Нет, я не забыл тебя! И я не поменял тебя на Пандору! — сообщил больной, лицо его судорожно дёрнулось, а пальцы слабо шевельнулись.

Пандора снова закатила глаза и вздохнула.

— Ну, и что я здесь делаю? Он бессмертный, значит умереть не может! А потому вполне можно оставить его страдать по бывшей жене в одиночестве!

Сказано — сделано.

Она встала с кресла и решительно направилась к двери, в шаге от которой, её и настиг слабый, едва слышный голос.

— Пить…

Пандора замерла, не зная, что делать, то ли развернуться и уйти, то ли…

— Пить…

«Ладно, не ради него, а просто, чтобы совесть не мучила, что, мол, для только-только вернувшегося из-за грани больного глотка воды пожалела» — сказала себе Пандора

Развернулась. Подошла к тумбочке, взяла губку, смочила её в воде и бережно провела ею по потрескавшимся губам Ганимеда.

— Ора?.. — приоткрыв глаза, прохрипел больной.

И столько удивления было в голосе…

«Да, всего лишь Ора! Уж прости, Эллины как не было, так и нет» — мысленно огрызнулась Пандора и подчеркнуто ровным, сухим голосом предложила вслух: — Если тебя тошнит, могу уйти.

Ганимед нахмурился, явно не понимая её. По крайней мере, так выглядело со стороны.

— Тошнит? — переспросил он слабым с легкой хрипотцой голосом.

Пандора, сузив глаза, посмотрела на него сверху вниз. Не помнит? Или делает вид, что не помнит.

— Ну, ладно, могу остаться… — вздохнула она, сев в кресло и скрестив на груди руки. — Как ты?

Ганимед слегка дёрнул уголком губ, пытаясь усмехнуться, но этот жест вышел скорее болезненным, чем насмешливым.

— Как…? — он сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями. — Помнишь, когда меня пожевал и выплюнул Дубрев?

Пандора слегка улыбнулась.

— Такое забудешь!

— Так вот сейчас я чувствую себя гораздо хуже, — вновь прикрыв глаза, криво усмехнулся Ганимед. — Но, по крайней мере, ты мне уже не видишься разлагающимся трупом…

Пандора резко вскочила с кресла, уставившись на него с явным возмущением. Вот же ж жук!

— То есть, ты всё помнишь⁈ — тоном «ну и как ты объяснишь своё поведение⁈» уточнила она.

Ганимед опасливо приоткрыл один глаз (левый) и снова закрыл. Точнее, не просто закрыл, а плотно зажмурил. Оба глаза.

— Сам в шоке! — сокрушенно покачал он головой. — Понятия не имею, что на меня нашло. И какого цербера я вдруг начал видеть твой разлагающийся труп, — явно испытывая неловкость, пробормотал он, закрыв лицо руками и чуть надавив пальцами на глаза. — Прости.

Пандора приподняла бровь и сложила руки на груди.

— Вот именно, какого цербера! — Не позволила она отделаться ему одним лишь «Прости». — Я же бессмертная! И я богиня, которую можно убить, лишь распылив на атомы!

Ганимед убрал руки от лица, но его пальцы так и остались напряжённо сжатыми. Он медленно повернул голову и виновато улыбнулся.

— Аргумент, — согласился он. — Но он ни разу не пришел мне в голову… Почему-то, — он снова виновато улыбнулся, потер виски и пожаловался: — Голова трещит.

— И поделом тебе! — всё еще изображая богиню в гневе, «посочувствовала» Пандора.

Ганимед тяжело вздохнул и, в лучших традициях опытного дипломата, сменил тему.

— А как в целом дела?

И поскольку Пандора понимала, что все, что он говорил и делал, он говорил и делал под действием заклятия, она ему это позволила.

— В кои-то веки, хорошо, — улыбнулась она. — Ждем только, пока ты выздоровеешь.

— Невлин? — спросил Ганимед.

— Последний раз, когда я его видела, выглядел намного лучше тебя, — усмехнулась она.

— Это хорошо, — кивнул он. — И, судя по тому, что дело лишь за моим выздоровлением с Мармейд ты тоже договорилась?

— Угу, договорилась, — подтвердили его предположение очередным кивком и рассказали всё, что он проспал. — В обмен на зелье, которое превращает рабий хвост в человеческие в ноги.

Ганимед округлил глаза и хохотнул.

— И где же ты взяла зелье?

— У ведьмы Урсулы вестимо, — сообщили ему. — В обмен на то, что Русал или найдет ей пару или сам женится на ней!

Ганимед замер, моргнул, перевёл взгляд на Пандору, словно не был уверен, что правильно её расслышал.

— Ты шутишь?

— За кого ты меня принимаешь! — делано оскорбилась Пандора. — Шутить такими вещами!

Ганимед прыснул от смеха и тут же закашлялся.

— И я это проспал! — нарочито сокрушенно простонал он. — Идея, конечно же, была твоя!

— К сожалению, лишь частично, — честно призналась Пандора. — Я лишь намекнула, а красиво её оформили, завернули и продали её Дубрев с Люсиндой!

— С кем-кем? — нахмурился Ганимед.

— Влюбленную в меня акулу помнишь?

— Ах эта Люсинда! — вспомнил он. — Надо же Дубрев прям как в воду глядел!

— Вообще-то это не он, а Люсинда, — объяснили ему. — Дубрев сказал, что это она знала, что понадобится мне. А я даже спасибо ей не сказала, — вздохнула Пандора и вдруг спохватилась: — Кстати, о предчувствиях, мне сон приснился… — она запнулась на мгновение, вспомнив, кто именно ей приснился. — Возможно, это был просто кошмар. Но, возможно, и предупреждение. Мне снилась Рози. Мы с ней экспериментировали и…

— И взорвали лабораторию? — насмешливо предположил Ганимед.

Пандора посмотрела на него исподлобья взглядом обиженной пятилетней девочки и призналась.

— Да. И взорвали лабораторию, — язвительно подтвердила она. — Но ещё в этом сне меня предупредили, что мы с тобой в опасности и ТАМ нас будет ждать Керт, чтобы помешать нам.

При упоминании имени закадычного врага выражение лица Ганимеда резко изменилось. Лёгкая усталость и ирония улетучились, а тело напряглось. Пересилив слабость, он приподнялся на локтях, весь превратившись в слух.

— Где «там»? — уточнил он.

Пандора чуть прикусила губу.

— Я не знаю, — отрицательно покачала она головой, — но предполагаю, что в 1219 году.

Ганимед нахмурился, его взгляд потемнел.

— Учтем и будем осторожны, — пообещал он то ли себе, то ли Пандоре. Затем медленно провёл рукой по лицу, словно прогоняя мрачные мысли, глубоко вздохнул, и его лицо смягчилось. Когда он заговорил снова, голос был уже другим — снова ироничным и слегка насмешливым.

— Что ещё я проспал? — поинтересовался он, приподняв бровь.

Пандора ухмыльнулась, скрестив руки на груди.

— Я типа наняла на работу Гордона, — «отчиталась» она.

Ганимед часто заморгал, его брови удивлённо взлетели вверх. Уж удивила, так удивила!

— Кто такой Гордон?

— Призрак и мой очень хороший мой друг! — ответили ему.

Два ярко голубых глаза в изумлении округлились и часто заморгали. Мозг же тем временем анализировал полученную информацию и, проанализировав, решил:

— Кормить не надо, зарплату платить не надо. Почему бы и нет! Берем! Это и всё что я проспал или есть что-то ещё? — на сей раз уже с опаской уточнил Ганимед.

Пандора закусила губу…

Слишком долго спавший напрягся.

— Вроде нет, — рассмеялась девушка. — Всех остальных призраков, как и планировалось, отправляем туда, куда они изъявили желание отправится. Кстати, об отправиться, ты, как себя чувствуешь? Может попробуешь встать? Я понимаю, что тебе бы еще не час и не два, а пару деньков полежать не помешало бы, но мне неспокойно здесь.

— Да и я тоже, поверь мне, сыт этим местом по горло, — усмехнулся блондин, хотя и медленно, но совершенно самостоятельно поднимаясь с постели. Пандора хотела было помочь, но он категорически отказался.

Они были уже у дверей комнаты, когда она всё-таки не выдержала. Она резко обернулась, пристально всмотрелась в его лицо и спросила:

— Как тебе могла прийти в голову идея отправиться к Хель⁈

Ганимед закатил глаза и состроил страдальческую гримасу мученика.

— Ора, — устало выдохнул он. — Если бы я мог объяснить, я бы объяснил. Давай просто спишем это на временное умопомрачение.

Понимая, что большего она от него всё равно не добьётся, она вздохнула и, дабы в следующий раз некоторым не повадно было собой рисковать заметила:

— Некоторая польза от твоей выходки всё же была, НО я более чем уверена, что мы бы ПРЕКРАСНО обошлись и без подобных жертв! — резко сказала она и столь же резко распахнула дверь.

Поставив тем самым в неловкое положение Мириэль и Гордона. Эльфийка и призрак сконфуженно заулыбались.

— Ага, подслушивали! — констатировал очевидное Ганимед.

Крыть было нечем, только выкручиваться и Мириэль это блестяще удалось.

— Исключительно в целях, вдруг кому-то из вас понадобилась бы первая медицинская помощь, а вы постеснялись бы за ней обратиться, — с самым невинным видом объяснила она своё недостойное поведение.