Глава 5

Лапландия, гора Корватунтури, резиденция могущественного мага-полудемона-полуоборотня Йоулупукки.

На востоке бледное северное солнце только начинало подниматься, окрашивая заснеженные вершины в розоватый свет. Деревянный дом, украшенный резными орнаментами, скрипел под натиском пятидесятиградусного мороза, а дымок, идущий из трубы, клубился в безмятежном небе.

Внутри дома тоже царила безмятежность, нарушаемая разве что редким потрескиванием поленьев в огромных каминах. Языки огня отбрасывали мягкие блики на стены, на которых висели древние гобелены, изображающие сцены из прошлого Йоулупукки — битвы, великие путешествия и далекие миры, которые ему довелось посетить.

Воздух в комнатах был пропитан ароматом древесного дыма, смешанного с легкими пряными нотками развешанных над каминами трав. Запах которых смешивался с ароматом свежесваренного кофе, который медленно распространился по всему дому, сообщая всем о том, что утро пришло.

— Ора, подъё-оом!!! — ворвался в сознание Пандоры громовым раскатом отвратительно звонкий и преступно громкий голос.

Юная богиня поморщилась, перевернулась на другой бок, пробормотав при этом что-то невнятное и… не открывая глаз, глубже зарылась в пуховое одеяло, искренне уверенная в том, что ей просто только что приснился кошмарный сон. И так она была в этом уверена, что ни за что бы не разуверилась, если бы отвратительно звонкий и преступно громкий голос снова не прозвучал и не потребовал:

— Ора, ну же вставай! — и не обратил её внимание на тот факт, что негромкий стук в дверь, который она думала, ей только кажется, ей вовсе не кажется. — К нам в дверь уже минут пять стучат!

— О-о-о-х! Ну почему, почему я тебя вчера перед сном не укрыла пологом тишины? — спросила Пандоры у комнаты, которая ответила ей всё тем же отвратительно звонким и преступно громким голосом: — Потому что ты не у себя дома!

Пандора тяжело вздохнула и простонала.

— До-ом, милый дом! Как же я хочу домо-ой! К Гестии! К Афине! Дома хорошо, там от меня никто не ждет подвигов! Дома тепло! Там нет этого ужасного холодного ветра, который пробирается не только под одежду, но под кожу и даже в кости. Дома солнце светит! Дома не будят ни свет, ни заря! Дома меня понимают и сочувствуют! А ты… Мы же вместе с тобой спать легли! А значит, ты должна и понимать, и сочувствовать! А ты не понимаешь и не сочувствуешь!

Мириэль улыбнулась, как мать улыбается своей маленькой дочери, которая вдруг раскапризничалась.

— И понимаю, и сочувствую, но в дверь стучат, — кивнула она дверь. — И да, нас ждут подвиги.

— Ладно, — тяжко вздохнула Пандора, сев на постели. — Передайте там, что мы скоро будем! — крикнула она тому, кто за дверью, протирая глаза. И стук тут же прекратился. — Тишина-аа, благословенная тишина-а, — блаженно протянула она и начала опять заваливаться на постель.

Но не тут-то было. В ту же секунду звук в дверь раздался снова.

— Хорошо-хорошо! Встаю-встаю! — недовольно проговорила она, вставая. — И, кстати, это твоё счастье, что я сонная, а то уши бы надрала за то, что подглядываешь! Некрасиво это! Тебя разве не учили?

— Хотела бы я посмотреть, как ты надерёшь голову заклиниванию пробуждения, — хихикнула Мириэль.

Пандора состроила подруге грозную гримаску, сморщив нос, нахмурив брови и поджав губы. Но та в ответ лишь рассмеялась. Зазвеневший колокольчиком смех уже не резал по нервам, но раздражение всё же вызвал.

— Ладно, — закатив глаза, махнула Пандора рукой и направилась в ванную.

Плеснув в лицо ледяной воды, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Вода охладила кожу и мысли, избавив и от сонливости, и от раздражения.

Открыв глаза, Пандора посмотрела на своё отражение в зеркале и улыбнулась ему.

«Так-то лучше!», — одобрительно усмехнулась она и, вытерев лицо и руки полотенцем, решила, что всё, она готова к великим подвигам и свершениям, или что там ещё от неё ожидают.

Когда она вернулась в комнату, Мириэль всё ещё посмеивалась.

Пандора бросила на неё снисходительный взгляд, слегка покачав головой, и уведомила:

— Я иду пить кофе!

Огромный каменный очаг мерно потрескивал, распространяя приятное тепло по всему помещению. Утренний свет мягко лился через узкие окна, играя на старинной резной мебели и создавая ощущение, что время здесь течёт очень и очень неспешно.

На массивном деревянном столе, покрытом вышитой скатертью, стоял пузатый медный кофейник, источающий восхитительный аромат свежезаваренного кофе. Рядом — несколько фарфоровых чашек с причудливыми узорами и пара тарелок с ароматными булочками с корицей.

Ждали только их.

— Ну, что там у нас в расписании на сегодня? Военный поход на Эльвиднир или… военный поход на Эльвиднир? — пошутила Пандора, принимая из рук заботливой хозяйки дома чашку с ароматным кофе. Тепло фарфора приятно согрело её пальцы, а запах свежемолотых зёрен окончательно разогнал последние остатки сонливости.

— Военный поход на Эльвиднир, — с абсолютно невозмутимой серьёзностью ответил Тор, глядя на неё поверх своей чашки.

— Ты шутишь? — выдохнула Пандора, которая даже кофе поперхнулась. Она закашлялась и потому опустила чашку на стол.

На мгновение в комнате повисла напряжённая тишина. Пандора замерла, вопросительно глядя на Тора, пытаясь понять, шутит ли он. Но его лицо оставалось абсолютно серьёзным.

— Нет, не шучу, — подтвердил он её подозрения, медленно покачав головой. — Всё готово. Войска всех наших союзников, в том числе и хримтурсы, фроствары и норнары, уже подняты по тревоге и выдвинулись в сторону Хельхейма.

Пандора удивленно приподняла брови.

— И это ещё не всё, — улыбнулся Тор. — После того, как Хель вчера попыталась меня убить, отец окончательно проникся серьёзностью ситуации и, дабы избежать подобных «случайностей» в будущем, отправил нам на помощь свою армию эйнхерий[1], в состав которой входят семьсот семьдесят семь тысяч душ наивеличайших воинов, каких когда-либо знала Вальхалла. Семьсот семьдесят семь тысяч душ наивеличайших воинов, которых не остановят воды реки Гьёлль[2] и под которыми Гьялларбру[3] даже не пошелохнется, — весомо повторил он. При этом в его голосе звучала такая гордость, такая убеждённость в мощи эйнхерий, что они в полном объёме передалась и Пандоре тоже несмотря на то, что она об эйнхериях слышала чуть ли не в первый раз в жизни. — Пока речь идёт об ультиматуме, — сказал Тор и его зычный, резкий голос прозвучал в тишине гостиной, подобно тяжёлому молоту, ударяющему по наковальне. — Но, если Хель не уступит, я уполномочен заключить её под стражу и доставить в Асгард, — теперь в его голосе явно звучал вызов, он, словно бы, уже предвкушал предстоящую битву. — Отец снарядил мне в помощь тринадцать самых могущественных валькирий, которым, если что, я Хель лично доставлю. Они и эйнхерии, будут ожидать моего приказа на границе Хельхейма.

— Э-э-э. Иии… сколько я спала, — только и спросила потрясённая Пандора.

— Двадцать девять часов и сорок три минуты, — даже более точно, чем она хотела бы услышать, ответил ей Тор. Ей бы вполне хватило ответа: «достаточно».

— Угу… — кивнула она.

— Изначально план простой, — продолжал тем временем Тор. — Сейчас мы на моей колеснице отправляемся к реке Гьёлль. Если все в порядке, и мы сможем беспрепятственно перейти мост, ведем себя как хорошо воспитанные гости. То есть, демонстрируем принимающей стороне свою глубочайшее почтение и подчеркнутую доброжелательность. Дожидаемся глав кланов хримтурсов, фростваров и норнаров, которые, якобы прибудут исключительно на аудиенцию к своей Повелительнице. Дальше тоже, все просто. Если Хель согласится с нашими условиями, то есть позволит нам уничтожить вымерзней, и прекратит свои эксперименты — мы все расходимся с миром. Если же, нет — то быть войне. Да, чуть не забыл, — кивнул он Пандоре, — пока я и вступившие с нами в союз главы кланов будем заниматься Хель, вы все, — теперь он кивнул также и остальным, — займетесь спасением Ганимеда.

— Думаешь, всё же быть войне? — спросила Пандора.

— Уверен, что быть, — мрачно кивнул Тор и криво усмехнулся: — Но правила международных игр требуют дипломатического подхода. По крайней мере, на начальном этапе.

[1] Эйнхерии — в скандинавской мифологии лучшие из воинов, павшие в битве, которые живут в Вальхалле.

[2] Гьёлль — ледяная и коварная река, которая окружает владения Хель и в водах которых погибают все те, кто пытается проникнуть в её царство без приглашения.

[3] Гьялларбру — мост, который пересекают души умерших, направляясь в царство Хель. По этому мосту без приглашения Хель могут пройти только те, кто по-настоящему мёртв. Остальных же он сбрасывает в воды Гьёлль.