Глава 6

Мертвая, ледяная река Гьёлль — совсем не выглядела ни ледяной, ни мертвой хотя бы уже потому, что она ревела, вздымалась белыми гребнями волн, с такой силой обрушивая их на камни, будто была не просто полна жизнью и энергией, но переполнена ими даже с излишком.

Однако и назвать Гьёлль обычной рекой тоже ни у кого бы не повернулся язык. Ибо эта река явно жила по своим собственным законам. Её исходящее из самой глубины неприродно яркое сияние было холодным и потусторонним, как свет далёких звезд. Одного взгляда на её волны было достаточно, чтобы понять, что они несут в себе не воду, но тени ушедших за грань душ. Не нужно было даже приглядываться, чтобы различить в их призрачном свечении смутные очертания печальных лиц. Как не нужно было и прислушиваться, чтобы услышать их плач. Не были обычными и брызги: разбиваясь о прибрежные скалы белые гребни волн оставляли после себя прощальные вздохи тех, кто больше не вернётся в мир живых. Оседая на камнях инеем, они издавали еле слышный шепот-стон, который проникая в сознание, вызывал в сердцах живых трепет тревожных предчувствий, апатию и чувство безысходности.

Нет, река Гьёлль однозначно не была ни обычной, ни, тем более, живой. Она была воплощением силы, которая существовала вне времени и пространства. Каждый всплеск её волн был напоминанием о неизбежности конца, о мимолетности жизни.

Те, кто осмеливался подойти слишком близко к её водам, ощущали не просто леденящий холод, но некую невидимую силу, которая, словно стальной рукой, сжимала сердце. Эта зловещая, неумолимая сила проникала не в тело, но в душу, вызывая дрожь и затуманивая мысли, превращая их в пустую серую массу без надежды и света.

Пандора и её спутники вышли из колесницы и замерли… поражённые зловещей красотой мертвой реки. Несмотря на то, что у них были приглашения, каждый шаг через мост давался им с огромным трудом: парализованные волнами накатывающего на них безотчетного страха они неимоверным усилием воли заставляли себя переставлять трясущиеся, подгибающиеся ноги.

Сцепив зубы, Пандора сжала кулаки: с каждой секундой пребывания на мосту давление на её сознание усиливалось, и шепот мертвой реки становились всё отчётливее, всё требовательнее, всё настойчивее, проникая сквозь защитные барьеры её разума, как вода просачивается сквозь песок. Потусторонние голоса звали её, просили, умоляли, угрожали… Исполненные беспросветной тоски и невыносимых страданий они подтачивали её волю…

Шаг. Ещё один шаг. Она понимала, что её спутники ощущают тоже, что и она. Лица их побледнели, взгляды потускнели. Ноги их подкашивались и, словно бы проваливались, как если бы они шли по зыбучим пескам. Дыхание их стало прерывистым и тяжелым…

Ирэн вдруг пошатнулась и, схватившись за голову, рухнула на колени. Её полный боли и страдания крик разнесся над Гьёлль, перекрыв рёв её вод.

— Ирэн! — воскликнула Пандора, бросившись к подруге, но Тор оказался быстрее её.

— Я отнесу её назад, ей нельзя с нами, — подхватив бесчувственное тело девушки, сказал он. — Не ждите меня. Я догоню.

Проследив в течение пары секунд, как Тор быстрым шагом уносит Ирэн прочь от безумия мёртвой реки, Пандора вздохнула и пошла дальше, стараясь не думать о том, что, если произошедшее только что было очередной уловкой Хель, они могут потерять не только Ирэн, но и Тора.

«Он сильный! Он справится!» — твердо сказала она себе, заставив себя продолжать путь. Шёпот реки, звучавший ранее где-то на границе сознания, теперь гремел у неё в ушах зловещей какофонией стенаний, плача, мольб и угроз, разрывая её разум на части.

— Ты не сможешь… Ты слаба… Ты ничтожество… Ты не победишь… Тебе не спастись… никому из вас не спастись… Тебя ждёт смерть… Всех вас ждет смерть… Смерть… И только смерть… Вас всех ждет Смерть… — шептала река тысячами голосов одновременно, которые впиваясь в её сознание ледяными иглами высасывали из неё веру в себя.

Пандора зажала уши, пытаясь не слышать, но голоса продолжали звучать теперь уже у неё в голове. С каждым шагом выносить их становилось всё труднее — её сознание, в буквальном смысле слова, плавилось под их натиском. Густая, тяжёлая как смола, волна чужих страданий накатывала на неё, захлёстывая разум, искажающая её собственные ощущения. Её мысли путались, воспоминания смешивались с наваждениями, лишая её ощущения реальности, времени и пространства.

— С Ирэн всё будет хорошо, — донесся до неё сквозь вязкую трясину окутавшего её шепота уверенный голос Тора. — Я послал Йоулупукки вестника, он позаботится о ней.

— Это хорошо, — с облегчением выдохнула Пандора и… почувствовала, что вместе с тревогой за Ирэн и за него самого, отступил и шепот. — Мир, ты как? — чтобы уже окончательно успокоиться, позвала она подругу, на которую перед отправкой из дома Йоулупукки с помощью его самого и его супруги Муори наложила настолько непроницаемый полог невидимости, что даже и сама не могла её видеть.

— По сравнению с вами всеми, довольно неплохо! — «успокоила» её та.

— Из чего само собой напрашивается вывод, что на нас воздействуют дополнительно, — хмыкнула Пандора.

— Естественно! — криво усмехнулся Тор.

— Зря старается! — озвучил всеобщее мнение Дубрев.

И оказался прав.

Сколько веревочке не виться, а конец всё равно будет. Вот и с мостом через реку Гьёлль также, как ни длинен был Гьялларбру, но и он оказался не бесконечен.

Нельзя, правда, сказать, что Пандоре и её спутником, едва они сошли с моста задышалось совсем уж легко и радостно. Не тот это был мир.

Воздух оставался ледяным, смрадным и тяжелым, но теперь он не рвал лёгкие острыми когтями, не давил могильной плитой на грудь, не застревал в горле комком и не стягивал резиновыми жгутами руки и ноги. Они всё ещё слышали потусторонний шепот. Но теперь он уже не путал сознание и не превращал мозг в кисель. Да и слышали они не столько сам шёпот, сколько его эхо, отголоски, разлетающиеся по бескрайнему, мертвенно безмолвному пространству.

Их всё так же, как и прежде, окружал не позволяющий видеть дальше вытянутой руки густой серый туман. Он оседал на коже тонким, ледяным налётом, проникая через одежду и пробираясь холодными, влажными щупальцами до самых костей, вызывая дрожь и чувство глубокой, всепоглощающей промозглости. Он шевелился и менял очертания, из-за чего им казалось, что совсем рядом с ними бродят ужасные, кровожадные монстры. Он поглощал все звуки, вплоть до их собственных шагов, создавая у них ощущение, что они и сами часть этого тумана, что их, как живущих, думающих и самостоятельно дышащих существ, просто больше нет…

К счастью, насчет последнего они ошиблись, а вот насчет монстров… Монстры были. Целых пять, даже шесть штук, если считать и карету тоже.

Запряжённый четырьмя призрачными скакунами экипаж возник перед ними, словно бы соткавшись из самого тумана.

Хотя, почему словно?

И полупрозрачная, созданная явно из теней карета, тёмные, почти угольные обводы которой казались вырезанными из самой ночи, и скакуны — серые, цвета предрассветной мглы вполне могли быть сотканы из тумана.

Грива и хвосты призрачных скакунов струились, подобно струям воды, плавные и бесконечные, словно впадающие в моря и океаны реки. Тускло пылающие зелёным светом глаза скакунов излучали пронзающую всё на что падал их взгляд ледяную пустоту. Двигались они столь бесшумно и легко, что местонахождение их выдавали лишь лёгкие колебания воздуха.

Столь же бесшумной и легкой была также и карета. Точнее легкой она была, а бесшумной была бы, если бы при каждом её движении висевшие спереди и сзади колокола не разносили по округе их заунывный звон.

Укутанный в рваный саван последний из монстров, существо, состоящее из одних лишь костей, с важным видом восседал на месте возницы.

— Добро пожаловать в Хельхейм! — поприветствовало существо путников. Лишённый плоти голос существа был глухим и утробным, как если бы он звучал сквозь толщи земли из могилы. — Моя Повелительница просила вам передать, что путь вам открыт, но не все вернутся назад!

Словно подтверждая его слова, призрачные кони фыркнули, и из их ноздрей вырвались клубы тёмного дыма, тут же смешавшегося с туманом.

Возница медленно обвёл путников взглядом пустых глазниц, в которых невозможно было прочесть ни эмоций, ни намерений. Его скелет, поблёскивающий в свете мертвенной луны, был покрыт инеем, тонкими, как паутина, линиями, от которых в воздухе веяло холодом могилы. На груди виднелся вырезанный знак руны смерти, светящийся бледно-голубым светом.

— Итак, каков ваш выбор? — уточнил он после небольшой паузы, и в этот раз голос его прозвучал ещё более глухо и эхоподобно, как если бы ветер пронес этот его вопрос сквозь века.

— Моргрим, ты прекрасно знаешь, каков наш выбор, — усмехнулся Тор. — И просто на будущее, более не трудись нас пугать! Мы — пуганные!

Пандора тем временем уже подошла к карете. Когда она коснулась дверцы, пальцы её на мгновение словно бы утонули в тумане, растворяясь в его холодной, плотной дымке. Но затем она нащупала вполне нормальную ручку — если, конечно, можно назвать нормальной массивную, кованную ручку в виде широко распахнутой волчьей пасти.