Глава 8

Более негостеприимного места представить себе было просто невозможно. Даже самый мрачный лес, кишащий голодными дикими зверями, или обжитые приведениями древние развалины самой дурной славы были более приветливыми к своим «гостям», чем Эльвиндир, ледяные стены которого отражали от своих граней полярные огни и сияли подобно аметистам, аквамаринам и лунным камням.

Ни мягких кресел, ни тёплых ковров, ни каминов — в замке Повелительницы Льда, Тьмы и Смерти не было ничего, что могло бы согреть или подарить комфорт… Здесь всё говорило о том, что это не место для смертных. Стены замка, казалось, были вырезаны из самой сути зимы: гладкие и сверкающие они возвышались так высоко, что терялись в полумраке, скрываясь под сводами. Его огромные, практически пустые, холодные залы были словно бы специально созданы для того, чтобы подчёркивать ничтожность человеческой жизни по сравнению с вечностью льда, тьмы и смерти. Его мертвая тишина нарушалась лишь завываниями сквозняков, которые, разгуливая по ледяным просторам, играли с ощущением пространства, заставляя попавшихся им на пути забывать куда и зачем они шли и ощущать себя, как минимум, неуютно, как максимум, маленьким и беспомощным. И ладно бы только это…

Пандора готова была поклясться, что стены замка то сдвигаются, то раздвигаются по собственной инициативе. А ещё у нее было ощущение, что за ней наблюдают, причем сразу отовсюду.

Наконец стража привела их в тронный зал, и, хотя в нем было также холодно, пусто и неуютно, как и везде, она выдохнула с облегчением: здесь, по крайней мере, ей больше не казалось, что стены сдвигаются, раздвигаются, перешептываются и подглядывают за ней.

Зато здесь был палисадник с устрашающего вида странными созданиями, которые с очень большой натяжкой можно было бы назвать цветами.

Высокие и толстые стебли этих так называемых цветов вздымались, словно ядовитые змеи, готовые в любой момент атаковать. Змеи, поверхность которых была ещё и покрыта массивными шипами, острыми и зловещими, подобно стальным кинжалам.

Бутоны этих созданий были столь отвратительно-омерзительно, что у Пандоры от одного только взгляда на них на головое зашевелись волосы. Кроваво-красные бутоны, словно вымоченные в свежей крови, пульсировали подобно извлеченным из груди сердцам. Прозрачно-белые бутоны выглядели не менее жутко — эти напоминали хрупкие призрачные руки. Лепестки же иссиня-чёрных бутонов, казалось, были сотканы из самой тьмы. Хотя, почему, собственно, казалось? Исходившая от них удушающая, тёмная сила явно говорила, что это и есть тьма. В чистом и первозданном её виде.

— Миленькие цветочки, ага! — саркастически заметил Тор, заметив, куда она смотрит.

— Ага, — кивнув, криво усмехнулась Пандора. — Такие же миленькие, как…

Громкий, отразившийся многократным эхом от ледяных стен, голос камердинера не позволил ей закончить фразу.

— Глава клана Хримтурсов, Йотун Хеллвислед Туманногор, в сопровождении своих приближённых! — торжественно провозгласил он, и в сами собой распахнувшиеся двери вступили ледяные гиганты, чьи тела были словно бы выточены изо льда, лица суровы, волосы белы, а движения степенны и размеренны. Их массивные фигуры возвышались над остальными, а при каждом их шаге ледяные пласты пола трескались и осыпались под их ногами. Покрытые инеем ледяные доспехи блестели в свете северных огней, преломляясь тысячами ледяных искр.

— Глава клана Фростваров, Кригг Хольсбьёрн Ледокрушитель, и его советники! — продолжил объявлять камердинер, и в зал с грацией северных оленей вступили облачённые в белоснежные одежды фроствары.

— Глава клана Норнаров, Сигрюн Нифльдоттир Тенебрисс, в сопровождении своих подданных! — в очередной раз прогремел камердинер. И последними в тронный зал вошли Норнары — древний и загадочный клан, их образы были окутаны тенями и холодной магией. Их длинные мантии, казалось, сливались с полом, и они двигались так плавно, будто не шли, но парили. В их глазах сверкала мудрость тысячелетий, а их пристальный взор мог любого заставить ощутить свою смертность.

Точнее, последней в окружении своей диковинной свиты появилась Её Смертельное Леднейшество Хельдрия Сигрхейль Хладвенар, Повелительница Нифльхейма и Хельхейма, Хранительница Ключей Смерти, Мрака и Льда.

Облачённая в плащ, сотканный из теней и увенчанная ледяной короной она неспешно прошествовала к своему трону. Остановившись перед которым, она развернулась лицом к гостям и, призывая их к тишине и вниманию, подняла руку. Её холодный, как зимняя ночь, и глубокий, как бездна, голос не был громким, что не помешало всем до единого присутствующим слышать каждое её слово.

— Йотун Хеллвислед Туманногор, — обратилась она к лидеру Хримтурсов, — ты ведёшь свой народ сквозь вечные морозы и суровые ветра. Я приветствую тебя в моём замке.

Хеллвислед, могучий как сами горы, из которых он происходил, склонил голову в знак уважения.

Затем взгляд ледяной девы устремился к лидеру Фростваров.

— Кригг Хольсбьёрн, тот кто воплощает в себе мощь зимы и её неукротимую силу, Я приветствую тебя!

Хольсбьёрн, высокий и гибкий, с резкими чертами лица и глазами, в которых, казалось, бушевала метель, тоже склонил голову.

— Сигрюн Нифльдоттир, хранительница древних тайн и магии, властительница теней и холодной мудрости, — перевела она взгляд на главу кланов Норнаров, — твой визит, как и всегда, честь для меня!

Губы Сигрюн, высокой статной женщины неопределенного возраста, слегка тронула улыбка. Она кивнула в ответ и её глаза блеснули подобно сполоху северного сияния.

— Что привело вас ко мне, мои верные подданые? — тем временем с продолжала Хель, скользя испытывающим взглядом прищуренных глаз по лицам своих «верных подданных».

Хеллвислед Туманногор первым шагнул вперёд, его доспехи громыхнули, и в его взгляде мелькнуло недовольство, которое он уже не скрывал:

— Всё то же, Повелительница! — начал он резко. — В наших землях хозяйничают вымерзни! И на данный момент они настолько обнаглели, что мой народ больше не может мириться с этим! — Его гневные голос звенел подобно ломаемым штормом ледяным глыбам.

Кригг Хольсбьёрн заговорил ещё жестче, чем его предшественник:

— Не просто хозяйничают, они охотятся на нас, как голодные волки на скот! — начал он.

Ушами Пандора слушала глав кланов, которые закончив с общими заявлениями, перешли к изложению конкретных фактов, а взглядом при этом изучала свиту ледяной девы.

Волка и змея, братьев Хель, она уже знала. Сейчас волк, казалось, ничем не отличался от представителей дроу, а змей — от эльфов. Это была не иллюзия; у них действительно были две ипостаси.

Остальную часть свиты составляли духи: Отчаяние, Боль, Тоска и Горе.

Про волка и змея, братьев Хель, она уже слышала. Правда, представляла их себе, мягко говоря, несколько иначе. Она ожидала увидеть зверей, несущих в себе дикий, необузданные хаос — волка с мохнатыми лапами и горящими глазами и извивающегося в смертельной петле громадного змея. А увидела дроу и эльфа…

А, если ещё точнее, стройного, с мраморно-бледной кожей и волосами цвета воронова крыла дроу, волчью сущность которого выдавали лишь глаза — они сверкали плотоядной, неукротимой яростью свирепого хищника. И… высокого, с благородными, утончёнными чертами лица, серебряноволосого эльфа. Этого кроме зеленых глаз с вертикально вытянутыми зрачками выдавали ещё и плавные, текучие змеиные движения.

Остальную часть свиты — составляли духи: Отчаяние, Боль, Тоска и Горе.

Взгляд Отчаяния метался, как у загнанного зверя. Волосы его были всклоченными и торчали в разные стороны. Широко раскрытые глаза сияли абсолютным безумием, в глубине которого плескалась пугающая своей бесконечностью пустота.

Лицо Боли было искажено в мучительном спазме, словно каждое мгновение её существования приносило невыносимые страдания. Губы были разодраны и искусаны до крови. Её стеклянные, безжизненные, словно у мраморной статуи, глаза смотрели в никуда.

Лицо Тоски было бледным, застывшим и пугало своей отрешенностью. Давно немытые волосы свисали неопрятными жирными сосульками. Её потухшие, безразличные ко всему глаза смотрели прямо перед собой, не мигая.

Глаза Горя были красными от пролитых слёз и полны нескончаемой скорби. Её рот был искривлен от беззвучных рыданий и от них же её то и дело потряхивало.

«Да уж, яблочко от яблоньки… Точнее, яблочки от яблоньки… — иронично подумала Пандора, стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение. — Жуть! Просто жуть! Бедный Им!»

Как ни разгневаны были главы кланов Хримтурсов, Фростваров и Норнаров, напрямую Хель никто ни в чём не обвинял. В их тоне, позе и том, как они излагали факты, многие из которых были подкреплены не только свидетельствами очевидцев, но и вещественными доказательствами, не было даже намека на упрек. Наоборот, каждое их слово, жест и взгляд были пропитаны глубоким почтением.

Ни дать, ни взять, подданные ищущие помощи и защиты у своей Повелительницы! Не знай Пандора наверняка, что каждый из присутствующих на аудиенции глав кланов прекрасно знает, кто стоит за вымерзнями, ей бы даже и в голову не пришло сомневаться, что это не так.

Хель слушала в полной тишине. Не возражала. Не задавала вопросов. Не уточняла. Просто сидела, неподвижная как статуя, величественная и непроницаемо надменная и в упор смотрела на докладчика тяжелым, вымораживающим душу равнодушным взглядом, в котором не было ни раздражения, ни интереса, ни одобрения.

Ничего более страшного, чем этот совершенно пустой, как бездонная тьма, взгляд Пандора не видела в своей жизни. А она побывала в Тартаре, где каждый шаг сопровождался рёвом и воплем заключённых там порождений тьмы и отчаяния, ужасными воплощениями вечных страданий. Ей было жутко, но не страшно. Безжизненное же равнодушие Хель откровенно ужасало.

Наконец, главы кланов закончили свои доклады и Хель соизволила заговорить:

— Я изучу ваши доказательства, мои верные подданные, — провозгласила она, поднимаясь с трона с ледяной грацией. Её голос звучал как песнь метели ранним утром. — Но для этого мне нужно время.

Хель сделала паузу, окидывая собравшихся по-прежнему лишенным каких-либо эмоций взглядом.

— Мои слуги позаботятся о вашем отдыхе, — не пригласила она, но поставила перед фактом. — Вас известят, когда я буду готова вновь встретиться с вами!

Сказав это, ледяная дева махнула рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Уверенная, что никто не посмеет ослушаться её воли, она уже было повернулась, чтобы скрыться за дверью, ведущей прямо из тронного зала в её личные покои…

Но не угадала. Точнее, не на тех напала!

— Хель! — решительно преградил ей дорогу Тор. Его уверенный, жесткий тон говорил о том, что отказа он не примет. — Я и Пандора всё ещё ждём встречи с Ганимедом!

Легкий, подобно дуновению морозного ветра, вздох раздражения сорвался с губ ледяной девы.

— Хорошо, — процедила она, не сумев или, возможно, не потрудившись скрыть своего недовольства. — Пойдёмте! — круто развернувшись, добавила она и, бесшумно ступая, направилась к выходу, но не тому, которым планировала покинуть тронный зал ранее, а центральному.

Коридор, по которому ледяная дева повела Тора и Пандору, был длинным и узким, его стены, вырезанные изо льда, отражали тусклый свет, создавая впечатление, что они идут через туннель, ведущий в самую глубину зимы.

Хель шла впереди, не оборачиваясь и ничего не объясняя. Она явно хотела заставить гостей понервничать. И ей это удалось. К тому моменту, когда она резко остановилась у массивных ледяных дверей, Пандора была уверена, что их с Тором ведут не к Ганимеду, а на расправу к Фенриру и Ёрмунганду.

И, судя по тому, как напрягся Тор, он был с ней солидарен.

Напряженное состояние гостей не укрылось от хозяйки зала: явно довольная собой она злорадно заулыбалась и, взмахнув рукой, открыла массивные ледяные двери…