4.18 Неведомый предмет

Астальдо пробудился как и во все последние дни — в комнатах Агнессы. Ей так было удобнее присматривать за ним, он и не возражал.

Положение беспомощного больного оказалось необыкновенно унизительным. Всю жизнь он был здоров, и даже если когда-то в юности ранен — то это было давно, а его целительское искусство позволяло заживить все повреждения быстро и без потерь. Теперь же его силы не работали вовсе, да и Агнесса не справлялась, он видел, что не справлялась. Даже с помощью целителя из Света не справлялась.

Нет, он был готов к смерти. Он был готов погибнуть в процессе поисков, защищая сокровище, оберегая избранную. Но так-то почему? Им ведь отдали, им всё отдали, и почему же?

Да ни почему. Это тоже из тех вопросов, на которые нет ответа. Где бы взять сил, чтобы научиться принимать все превратности судьбы, как данность, и выживать в любых условиях, как Фалько?

Теперь не Фалько, теперь он Марканджело Фаро, как положено. Это в школе они звали его Фалько — он сам на этом настаивал, мол, это во дворце он наследник, а тут — просто маг, который учится убивать врагов, и точка. И если он крут, так это потому, что лучше всех умеет драться и отлично умеет использовать свои способности, а вовсе не потому, что он родился в семье Фаро. Мол, это когда он был мал и ни к чему не способен, тогда его родовитость имела значение, а сейчас уже — нет. И ведь он выжил и не пропал, когда родной отец лишил его всего — имени, имущества и права появляться в Фаро!

Агнесса рассказывала последние ошеломительные новости — что Пьетро Фаро пришёл конец, что его отец при смерти, и даже обученный целитель из Света не может ничего сделать, только дать ему несколько лишних дней. Что Фалько теперь командует, и что он вместе с Лучами и своими людьми с трёх кораблей зачистил город от тёмных тварей. И что когда его милость Гульэльмо отправится к Великой Тьме, Фалько, то есть — Марканджело Фаро — будет провозглашён Великим Герцогом по праву крови.

Видимо, что твоё, то от тебя никуда не уйдет, пусть даже и на двадцать лет позже, чем могло бы. Но тогда получается, что он, Астальдо, замахнулся на то, что не его, и не может быть его? Нет, он и не собирался сам хвататься за Великий Скипетр, и даже проверять — сможет ли он удержать его в руках. И что уж, откровенно говоря, Фалько — лучший из этого семейства, и наиболее пригодный для уничтожения приспешников Тьмы. Что он, собственно, доказывал всё время паломничества, и потом, уже здесь, в Фаро.

Но посмотреть-то ему должно быть можно!

Вчера Астальдо хватило сил удержать зеркало и не выпускать его из рук всё время разговора с Фалько. На удивление, тот не возражал — да, нужно завершить то, что начали, прежде чем идти дальше, и Лиза согласна.

Чужеземка. Нахальная невоспитанная чужеземка. Которая смогла то, что не удавалось мужчинам — магам и воинам. Не боится ли Фалько брать её, такую, в жёны? А он, похоже, настроен решительно, раз говорит о свадебном обряде на днях…

Сегодня Астальдо ощущал себя намного лучше, чем все дни до того. Если бы не множественные переломы, он бы попробовал подняться с постели. Но впрочем, ведь можно попробовать носилки? Одеться можно в мантию, она скроет все эти ужасные шины, которые не позволяют его переломанным костям окончательно рассыпаться. А приличная одежда на него сейчас просто не наденется.

Агнесса тщательно его осмотрела, и даже посветлела лицом. Сказала, что видит — восстановление пошло. И будучи честной женщиной, как на духу рассказала о том, что накануне сюда, оказывается, заходила та самая чужеземка, у которой, похоже, и в самом деле дар, причём она — маг жизни. И в этом Фалько оказался прав, а они ему не верили! Ну что там может пробудиться у женщины не понять откуда в таком возрасте! А вот ведь, пробудилось. И эта самая чужеземка, не умея взять свою силу под контроль, вывалила весь излишек на него, Астальдо. Что, очевидно, и помогло ему, и продолжает помогать дальше.

Так это теперь он обязан не только Фалько, а ещё и ей? Как все сложно…

И ещё, оказывается, Фалько забрал брата Василио, мол, ему был нужен человек, которому он доверяет! Кажется, кто-то возомнил себя повелителем всего?

Но впрочем, после разговора по зеркалу он сощурился, сказал, что брата Василио пришлёт — раз уж ему, Астальдо, пришла в голову идея прогуляться по городу. И ещё молодых людей для охраны и сопровождения.

Для охраны и сопровождения прибыли мальчишки Альдо и Руджеро. Были вежливы, прилично одеты и их прямо распирало от новостей. О том, как брат Джанфранко устраивает жизнь во дворце вместе со старым Карло Рецци. О том, как убивали тёмных тварей, и о том, кто наиболее отличился в этом благом деле. О том, что завтра на рассвете свадьба господина Фалько и госпожи Элизабетты. Что «Морской Сокол» и ещё два корабля прибыли в Фаро и стоят в гавани.

Жизнь идёт, и всё мимо. Неужели теперь это навсегда?

Одеться и переместиться на носилки было той ещё мукой. Но ничего, зато хотя бы наружу выбраться, воздухом подышать. После полутора месяцев в странствиях оказаться в четырёх стенах — хуже не придумаешь. Чего доброго, ещё и начнёшь понимать Фалько, который всю жизнь стремился на свободу — из отцовского дворца, из школы, потом из города. А теперь попался!

В носилках было не сказать, что очень удобно, но терпимо. Братья Ордена, которые их тащили, не запинались на ровном месте и не жаловались, но всё равно — неужели это навсегда? Агнесса шла рядом и ободряюще поглядывала, и это тоже было тяжело — сейчас она сильнее, и без неё он ничто, и к этому тоже надо привыкать.

Носилки занесли в лодку и установили. Солнце, ветер, брызги воды. Это ли не счастье?

На набережных толпился народ. На вопрос — чего это они? — мальчишки принялись объяснять, что как только тёмных тварей передавили, так сразу же все жители и повылазили. Кто торговать, кто покупать, кто просто гулять. Да-да, такое ощущение, что жителей в городе стало раза в три поболее, чем в прошлом месяце, так говорят.

Пристали возле дворца — не на официальной пристани, а ближе ко входу в дальнюю, жилую часть. Астальдо доводилось там бывать — пару раз, по совместным делам с господином Карло, придворным магом. Именно он сейчас их и встречал — в новой мантии, глаза блестят, посох светится. Рядом с ним стоял высокий и худой парень с цепью служителя Света, наверное, целитель. Целители Света — люди толковые, он сам успел одного такого оценить за несколько последних дней.

Носилки вынесли из лодки и потащили внутрь. Только бы не по лестнице, какая бы широкая лестница ни была, всё равно без потерь её преодолеть не получится. Уф, комната в первом этаже.

Да не просто комната, а кабинет кого-то из покойных Великих Герцогов, так ему говорили когда-то. Астальдо занесли внутрь и переместили в большое и очень удобное полулежачее кресло — он слышал о таком, кажется, его делали для его милости Томмазо прорву лет назад, тот был частично парализован, но продолжал активно заниматься делами. В итоге Астальдо видел всех, и все видели его.

Кого — всех? Во-первых, достойных представителей Совета Десяти, то есть знатнейших и уважаемых людей государства — Паоло Санторо, Аньоло Легато и Адальберто Криченцу, отца мальчишки Серафино. Затем мальчишек, причём помянутый Серафино почти не пользовался правой рукой, Антонио был бледен и слаб, шепотом пояснили — его чуть совсем не сожрала тёмная тварь, и Джованни — примерно такой же. Племянник Раньеро сильно хромал. И только с Альдо и Руджеро было всё хорошо, судя по их цветущему виду. Кроме мальчишек, Астальдо с удовольствием поприветствовал Магистра Света Луку Асканио и Магистра Лучей Джеронимо Таренто. Его собственный магистр Джакопо Маринаро появился следом за ним, и тоже был усажен в удобное кресло. Агнесса поклонилась ему, о чём-то переговорила с Таренто, а потом пришла и села рядом с Астальдо.

Пришли слуги, подали арро, закуски и сладости. Ими командовал брат Джанфранко — надо же, тоже прижился во дворце. И ещё служки где-то тут же при нём.

У Астальдо осторожно выспрашивали подробности его состояния, выражали сочувствие и надежду на полное исцеление. Эх, кому бы другому рассказали, не ему, он сам целитель, и понимает, что чего-чего, а чудес не бывает.

Из коридора появились две особы, без которых, конечно же, никак не обойтись. Чужеземка и при ней сбежавшая из Обители Аттилия. Агнесса сказала, что Фалько берёт девчонку чуть ли не в дочери, но Астальдо не поверил. Просто чужеземке нужна прислуга, понятное дело. Жаль талантливую ученицу, такие старательные девочки редко встречаются.

Обе они как увидели его, так и подбежали. Чужеземка раскланивалась с Агнессой, та даже поднялась и что-то ей негромко говорила. Аттилия же опустилась прямо на ковёр рядом с креслом Астальдо и осторожно взяла его за руку.

— Господин Астальдо, мне очень жаль, что с вами так вышло. Но я желаю вам поскорее вылечиться. Я верю, что это возможно.

О да, Агнесса показывала клочок бумаги, на котором было что-то такое нацарапано. И ведь не врёт, правда переживает.

— Аттилия, это правда, что ты решила бросить учёбу? — как можно строже спросил Астальдо.

— Нет, с чего бы? — улыбнулась девчонка. — Когда госпожа Агнесса станет посвободнее, она назначит мне время для занятий. Я бы хотела продолжить заниматься у вас, и я жду, когда вы выздоровеете.

— А всё остальное? — нахмурился Астальдо.

— А остальное будет в школах Луча и Света, — просияла улыбкой Аттилия. — Господин Фалько обещал договориться.

Девчонка? В школах Луча и Света? Ну-ну.

— Господин Астальдо, я рада вас видеть и рада, что вы смогли преодолеть путь из Обители сюда, — чужеземка, да какая!

Простое платье выгодно оттеняло нежную, словно сияющую кожу, глаза сверкали, волосы были заплетены хитрым образом. Нисколько не похожа на ту замученную женщину, которая шла с ними по подземельям и непотребно ругалась всякий раз, как запиналась об камень или просто на ровном месте. Кто-то расстарался, чтобы из не понять чего сделать красавицу, достойную первого человека в Фаро. Да впрочем… Женщина, которая собрала Великий Скипетр, может выглядеть, как угодно.

— Благодарю вас, госпожа Элизабетта, — кивнул Астальдо. — И я слышал, что вы приложили руку к моему восстановлению.

— Ой, ерунда, это вообще не пойми как получилось.

— Если вы маг, госпожа Элизабетта, у вас не должно получаться «не пойми как», — назидательно произнёс Астальдо. — Вы вообще собираетесь учиться использованию своего дара?

— Непременно, господин Астальдо, — кивнула она. — Что-то мне уже объяснил господин Вителлио, а что-то — господин Карло. И я обязательно продолжу.

— Это похвально, — кивнул он. — И спасибо вам. Просто спасибо, за всё.

Она улыбнулась — радостно и светло. И стала ещё красивее. Нет, Фалько можно понять.

В этот момент двери распахнулись и вошли те, кого, видимо, недоставало. Морской Сокол собственной персоной и с ним — Габриэле Перуччи, его с самой юности друг-приятель, и… Раньеро. А этого-то зачем притащили? И что, он думает, все эти люди должны слышать и видеть то, о чём сейчас пойдёт речь? Астальдо пристально глянул на приятеля, Фалько подошёл.

— Приветствую и рад видеть тебя здесь. Я подумал, что здесь, на практически ничьей территории, этот разговор провести правильнее и проще.

— Почему же на ничьей? На твоей, — усмехнулся Астальдо.

— Пока ещё нет, — усмехнулся Фалько в ответ. — Я просто занял это здание… скажем, по старой памяти и по праву сильного. Отсюда было достаточно удобно командовать рейдами в городе.

— Понимаю, — кивнул Астальдо. — Мы ещё кого-то ждём?

— Нет, начинаем.

Фалько пригласил всех сесть, сам пододвинул стул для чужеземки, а мальчишки усадили куда-то Аттилию.

— Друзья, — начал Фалько, — мы с госпожой Элизабеттой решили, что история, которая сейчас здесь будет рассказана, должна быть известна вам всем. Точнее, она это предложила, а я согласился. История эта абсолютно невероятна, и если бы я сам в ней не участвовал, то отмахнулся бы от рассказа на первых же словах. Однако, жизнь сложнее всего, что человек может придумать.

Все вы слышали, что Астальдо из Ордена Сияния совершал некое паломничество, цель которого, однако, нигде не называлась. Вы удивитесь или даже посмеётесь, когда услышите, что истинной целью наших поисков были фрагменты Великого Скипетра.

И впрямь, заявление было встречено шумом и недоверчивыми возгласами. Фалько подождал немного, а потом взял большое пустое блюдо, как специально стоящее на столе, и пододвинул его к чужеземке, и сказал:

— Показывайте, госпожа моя.

Чужеземка вздохнула, взялась за шнурок на шее и вытянула наружу тот самый кожаный мешочек, который Фалько дал ей в Палюде. И вытащила на блюдо три маленьких золотых предмета. Астальдо так и впился в них взглядом, она увидела и пододвинула блюдо ближе к нему.

— Я напоминаю всем, что держать в руках этот предмет без боязни утратить его на веки вечные может только Избранная — и это госпожа Элизабетта, — Фалько внимательно осмотрел всех, сидящих за столом — от Магистра Маринаро до брата Джанфранко.

Блюдо сделало полный круг по столу и вернулось к чужеземке. У мальчишек прямо глаза горели — надо же, в чём они, оказывается, участвовали!

А Фалько говорил дальше.

— Для того, чтобы лучше себе представить процесс поисков, я сейчас попрошу Астальдо рассказать о подготовке. О том, откуда берутся Избранные, о том, для чего они нужны и как работает их кровь, о том, как они у нас оказываются, и почему больше ни одного Избранного мы не увидим.

Что ж, пришлось говорить. И Астальдо это было даже приятно — рассказать о результатах своей долгой работы, которая увенчалась успехом. Они сделали это. Он все рассчитал и подготовил, чужеземка собрала части артефакта, а без Фалько они бы просто далеко не уехали. Конечно, рассказывать об идиотском поступке Амброджо не хотелось, все равно что сам такую глупость вытворил, но глупость изначально была в том, что Астальдо на Амброджо рассчитывал.

Дальше Фалько рассказывал о самом путешествии. О дороге в Палюду говорить было особо нечего, а вот о посещении часовни госпожи Лукреции — да. Тут и чужеземка свои три слова вставила — о том, как было страшно и красиво внутри, как не действовала никакая магия, и как ей в руку опустился артефакт. Уж что, а рассказывать она мастерица.

О дороге в Кайну рассказывал Фалько — кто нападал, сколько их было, как засыпало дорогу обвалом и как они все оказались на сторожевом посту Раньеро. И пригласил Раньеро продолжать.

Раньеро выглядел весьма изумлённым — он-то и не подозревал, что в его, как он говорит, городе хранилась часть Великого Скипетра!

— Вот эта, — улыбнулась чужеземка и показала кончиком пальца на миниатюрный предмет.

Рассказ Раньеро был главным образом о том, как их нашли, препроводили в город и его дом, и каков был эффект от обнаружения артефакта утром Перелома года. Подхватила чужеземка — рассказала, как они осматривали статую в беседке Катарины Дориа.

И далее уже Фалько рассказывал про путь из Кайны, ночной бой и всё, что случилось после. До момента их возвращения в Фаро. А потом снова посмотрел на Астальдо.

Астальдо честно сообщил о возвращении, о разговоре с Магистром, о том, как отправились утром в подземелья. Подхватила Элизабетта — рассказала о том, как они попали в подземное святилище и что там увидели. Очень поэтично рассказала. И осталось только упомянуть, как своды пещеры рухнули и погребли бы его. Если бы не Фалько и не чужеземка.

А дальше снова говорил Фалько, и уже о последующих событиях. О том, как они пошли спасать Аттилию и пропустили похищение чужеземки. О лаборатории Пьетро Фаро и его смерти. И о том, что было после.

— И теперь, мне кажется, настал час увидеть этот загадочный предмет собранным, — Фалько посмотрел на чужеземку.

Та неуверенно улыбнулась, а потом весьма ловко присоединила к одной части вторую, а затем и третью. Все изумились, а она снова улыбнулась.

— Я же музейщик… была, вечно работала со всякой суперценной фигнёй, — изрекла она нечто в своём неповторимом стиле и ойкнула, потому что артефакт начал прямо у неё в руках увеличиваться в размерах.

В точности, как это было описано в Большой Книге.

Он рос, рос… и стал размером ей от кончиков пальцев до локтя. Навершие украшал большой огранённый рубин, ствол был усыпан сапфирами и изумрудами, а в основании переплетались между собой золотые щупальца.

— Предмет из жёлтого металла, предположительно — золота, но без ювелирной экспертизы утверждать невозможно. В верхней части укреплён камень красного цвета, круглой формы, имеет грани. Диаметр — около двух сантиметров. Далее предмет представляет собой стилизованную ветку дерева, украшенную огранёнными камнями синего и зелёного цвета. В нижней части ветка разделяется на четыре щупальца, которые переплетаются между собой. Общая длина предмета — около полуметра, — негромко говорила чужеземка, как заклинание какое читала.

А все, сидящие за столом, затихли и только что не с открытыми ртами рассматривали получившееся сокровище.

— Ваша милость, и как вы им распорядитесь? — спросил Карло Рецци. — Легенда гласит, что Избранный должен вручить Скипетр достойному.

— Да я так-то уже распорядилась, — сообщила чужеземка, — только он сказал, что всё равно нужно вот это вот.

— Но мы-то об этом ничего не знаем, прекрасная госпожа Элизабетта, — усмехнулся Раньеро.

— Я должна сказать или сделать что-то особенное? — она оглядела всех, сидящих за столом.

— Вы должны внятно и бесспорно выразить свою волю, — кивнул ей Карло.

Чужеземка вздохнула.

— О неведомый предмет, прямо скажем — неведомая волшебная фигня! Ради тебя меня лишили привычного дома и устроенной жизни, и семьи лишили тоже. И я, честно говоря, не верила в твоё существование. Но ты был упорен, наверное — очень хотел уже наконец очутиться в мире людей. И ты не жадный — потому что дал мне здесь близких и как бы не новый дом. Я не держу на тебя зла и передаю тебя в руки того, кто сможет с тобой управляться, а это сидящий здесь Фалько Морской Сокол, он же Танкредо Велассио, он же Марканджело Фаро. Пусть он тебя заберёт и дальше распоряжается твоей судьбой по своему усмотрению, он сможет, я в него верю, — и передала сокровище сидящему рядом Фалько.

— Я благодарю вас, госпожа моя Элизабетта, — улыбнулся ей Фалько и принял Скипетр. — Я, Марканджело Фаро, принимаю неведомый предмет, именуемый нами Великим Скипетром, и обязуюсь хранить его до смерти и передать перед смертью в надёжные руки.

Скипетр в его руках окутался золотистой дымкой, точно такой, какая была в беседке в Кайне, и в подземной сокровищнице. Дымка распространилась на него, на чужеземку и сидящего с другой стороны Габриэле, а потом и на остальных за столом, включая самого Астальдо. Когда она дошла до стен, то впиталась в них и исчезла.

Все принялись озираться и что-то говорить, но Астальдо было не до них. Потому что он вновь почувствовал себя целым. Больным и разбитым, но не собранным из десятков сломанных костей, а целым. Он оперся на подлокотники кресла и встал.

Было очень больно, но — возможно. Он схватился за столешницу и стоял, и это было восхитительное ощущение — вновь стоять на своих ногах.

Подскочила Агнесса, обхватила его за плечи… он повернулся и поцеловал её. Надо успевать жить, а то мало ли, что впереди?