ГЛАВА 14. По следам

При всей присущей мне скромности я была уверена, что драки не будет. Городовой должен был уже заметить мое отсутствие и броситься на поиски. Уже тридцать пять минут, как должен был. Покосившись на рюкзак, брошенный у стены, я нахмурилась.

Если так подумать, Влад был достаточно взбешенный, чтобы решить сначала разделаться с врагом, а уже потом отправиться искать меня….

Словно почувствовав мой взгляд или даже мои сомнения, рюкзак задергался. Череп трясся и щелкал зубами, а стоило его только вытряхнуть на скатерть, как он еще и любопытного монстра, сунувшегося его потрогать, ужалил трескучим разрядом. Не ожидавший такого, Виктор уронил Антонио обратно на стол и, ругаясь на всяких параноиков, понавешавших на свои безделушки опасных для жизни охранок, обиделся и отошел к окну, хмуро следя за происходящим уже оттуда.

Мне совсем не хотелось активировать череп, но тот с каждым мгновением все яростнее подпрыгивал и только страшнее стучал зубами. Пришлось брать себя в руки и сдавленно шептать:

— Слушаю…

— Леся! — тут же рявкнул он злым голосом городового, который заглушал вой сирен и чей-то прочувствованный мат.

— Я бы на ее месте тут же отключился, — весело вклинился в звуки паники хриплый голос Ильи, — кто тебя учил с девушками…

— Заткнись, — прошипел Влад, и, даже не видя его лица, мне сделалось не по себе.

Глеб с монстром переглянулись, я сглотнула.

— Рада знать, что вы оба живы, — робко сообщила я, невольно вжимая голову в плечи, — а что это за шум у вас там?

— А это последствия произошедшего в моей квартире взрыва бытового газа, — отозвался Илья.

— Кто-нибудь пострадал? — встрепенулась я, но тут же задала следующий вопрос, не дождавшись ответа: — Подожди, но у тебя же все электрическое?

— Было, да, — согласился он, — но как бы еще люди могли объяснить себе то, что случилось с моей квартирой?

Я вспомнила, как однажды в интернете наткнулась на фотографии квартиры, пострадавшей как раз от такого взрыва, и мне стало не по себе. Как же хорошо, что меня в этот момент там не было, какая же я везучая, черт возьми.

— Ты где? — перебил погорельца городовой.

— В гостях, — ответила односложно, думая о том, что злить Влада себе дороже. Вот он так психанет и без крыши над головой оставит.

— У кого в гостях? — напрягся он.

— А если я тебе скажу, ты взрыв бытового газа здесь не устроишь?

— Алеся…

Прозвучало очень проникновенно. И я прониклась.

А потом и Глеб с Виктором прониклись, стоило только посреди кухни появиться двум помятым, местами закопченным и порядком обессиленным драчунам. Влад выглядел побитым и злым, Илья — побитым и веселым, но оба они были конкретно поджаренными.

— Ого…

— Молчи, — грубо оборвал мое искреннее восхищение городовой.

— Не затыкай ее, — возмутился Илья, дружелюбно мне улыбнувшись, — говори, что хотела.

— Влад, — оборотень, поднявшийся из-за стола, как только в квартире появились неучтенные тела, настороженно всматривался в лицо Ильи, — это же…

— Он, — подтвердил городовой, тут же рявкнув, стоило только Глебу рвануть на неприятеля, — сидеть!

— Надо же, узнал, — фыркнул совсем не расстроенный Илья, с умилением глядя на свалившегося на колени оборотня. У того просто не вышло ослушаться приказ начальства, наполненного такой силой.

— У кого-то крышечку срывает, — нетактично заметила я, хмуро глядя на Влада. Встретив мой взгляд, он нахмурился, но не отвернулся. И стояли бы мы так очень долго, играясь в глядели, если не пришедший в себя оборотень. Тяжело поднявшись с колен, Глеб непонимающе протянул:

— Он же убил Евгения Федоровича. Почему он еще жив?

— Видимо потому, что очень вам нужен, — бесстрашно влез в разговор Илья.

Глеб зло рыкнул. Влад таки отвел глаза:

— Это твои слова.

— Это правда, — не сдавался Илья, — Леся, скажи, неужели ты позволишь ему, — издевательский кивок на городового, — распечатать твою силу?

— Подождите… Вы меня клеймить собираетесь? — я не поверила своим ушам. И не до конца поверила словам Ильи.

— Станешь официальной хранительницей, — подтвердил он, очень довольный последними новостями.

И я, наверное, тоже должна была им радоваться, но вместо этого пыталась понять, почему приманку вдруг решили пожалеть? На самом деле, самый важный вопрос: зачем Влад вообще со мной возится, если проще было бы свернуть мне шею и ждать, когда дар хранителя выберет новый сосуд (это при условии, что у городового еще нет никого мне на замену)?

— Зачем? — логичный, в общем-то, вопрос, вызвал у нечистых удивление и почему-то обиду. И если Виктор с Глебом просто удивлялись, списывая странность моего поведения на женскую нелогичность, то Влад конкретно обиделся:

— Ты не рада? Думаешь, мне стоит отдать тебя проклятым?

— Думаю, ты опять что-то задумал, и на этот раз хотела бы знать, что именно.

— То есть вариант, что я тебя просто пожалел, ты не рассматриваешь?

Глеб кашлянул и неуверенно спросил:

— Я не помню чего-то важного?

Вопрос его лично меня застал врасплох, хотя остальных оставил почти равнодушными.

— Это выходит, он даже не помнит, как вы на меня своего неуловимого нечистого ловили? — опешила я. — И как целый год за мной следил, тоже не помнит?

— Он не помнит всего, что было с тобой связано, — неохотно подтвердил Влад.

— Так я его теперь даже застыдить не смогу? И к совести его взывать не получится? И до конца дней напоминать?

Наступившую после моего эмоционального всплеска тишину нарушил нетактичный Виктор:

— Полагаю, для этого у тебя будет городовой.

— Стыдить его? — удивилась я, непочтительно ткнув пальцем во Влада. — Как? У него же совести нет.

— Хватит! — раздраженно рявкнул бессовестный, зверея то ли от моего недоверия, то ли от наглого высказывания, а может вообще от неприлично-радостной улыбки Ильи, который упивался моментом. — На рассвете мы проведем обряд. Это все, что тебя сейчас должно интересовать.

— И это мне прям поможет?

— Это завершающий штрих, — решил подать голос и Илья, — ты утратишь связь со всем человеческим, охотничья метка проклятых должна слететь с тебя после этого. В теории.

— А на практике?

Илья виновато улыбнулся, Влад отвел глаза и только Глеб с Виктором хмурились не зная, как реагировать на неожиданную информацию.

— Ну зашибись, — вздохнула я, — значит, завтра на мне эксперименты будем проводить, да?

— Я всегда могу тебя поглотить, — предупредительный Виктор скромно улыбнулся, — быстро и безболезненно. И память о тебе навсегда останется со мной.

— Спасибо, — с трудом выдавила я из себя, — но я, пожалуй, откажусь.

Не особо расстроенный моим отказом, монстр пожал плечами и отвернулся к окну. И то, что он там увидел, оказалось достаточно шокирующим, чтобы не оставить Виктора равнодушным.

— Можно, пожалуйста, так не ругаться, — хмыкнул Илья, — не могу не признать, что некоторые ваши выражения меня очень впечатлили, но среди нас же девушка.

— Боюсь, это ненадолго, — напряженно бросил он, не оборачиваясь.

— Что там такое? — пробормотал Глеб, решительно направившись к окну.

Его сдавленные ругательства меня уже даже не сильно удивили, я подозревала, что они могли там увидеть. Но все равно не смогла сдержать судорожного вздоха, когда, протиснувшись между окаменевшими нечистыми, во всех деталях разглядела высокую черную фигуру, застывшую посреди дороги. Он был один, и это было совсем неутешительно, так как значило, что проклятые рассредоточились и следят за всем домом.

— Сбежать не получится, — с досадой заключил Илья, за моей спиной.

— Читаешь мысли, — хмыкнула я, сжав в кулак похолодевшие дрожащие пальцы, — но как они так подкрались? Я же их не слышала даже. Никакого звона цепей.

— Потому что сейчас они не загоняют. Поздравляю Леся, проклятые тебя выслеживают, — помолчав недолго, Виктор сокрушенно вздохнул, скользнув по мне жадным взглядом, — должно быть, ты очень вкусная.

— У меня хватит сил еще на один переход, — пожалуй, из всех нас совершенно спокойным оставался только Влад. Побитый и поджаренный, но совсем не напуганный видом застывшей под теплым, летним солнышком огромной черной твари.

— И как они меня здесь засекли? — тихо, не надеясь на ответ спросила я.

— Пришли по следу перехода, вероятно, — безрадостно пояснил Виктор — единственный, кто хоть что-то знал и не считал зазорным объяснить непонятные моменты мне, — если бы ты сразу в мой дом вышла, не нашли бы.

— Но войти они ведь не могут?

— Пока нет, — подтвердил монстр, — но ночью их сила возрастет, есть опасения, что они смогут взломать защиту. Их ведет охота, и ничто не сможет укрыть добычу от проклятых.

На этой печальной ноте моего сжатого кулака коснулась теплая ладонь, заставив шарахнуться в сторону.

Глеб, которому моя нервозность оттоптала ноги, лишь сдавленно ругнулся, придержав меня за плечи, чем уберег от падения.

— Пойдем, — велел Влад, мастерски делая вид, что не заметил, как я от него только что отскочила.

— Пожалуй, пора, — согласился Илья, предприняв попытку ухватиться за другую мою руку.

— В тебе так много силы, что ты способен построить проход на неподвластной тебе территории? — спросил Влад. Если бы я знала его хуже, то могла бы решить, что это сейчас он язвить пытался… А, впрочем, на самом деле ведь пытался. И даже успешно, если учесть, как перекосило Илью.

— Нет, — ответил он хмуро, но за руку меня все равно взял.

— В таком случае, ты остаешься здесь, — с деланным сочувствием ответил Влад, — мне не хватит сил протащить двух пассажиров.

Илья недобро прищурился:

— Оставишь меня здесь?

— Глеб привезет тебя, когда проклятые уйдут, — пожал плечами городовой, выразительно глянув на вскинувшегося оборотня, ему с нажимом и велел, — без глупостей. Он нужен нам живой и здоровый. Пока.

— Неужели пару сломанных ребер… — начал было Глеб, но был перебит суровым:

— Мне нужно, чтобы утром он отдавал всю силу защитному барьеру, а не залечивал переломы, ясно?

Получив в ответ что-то неразборчивое, но согласное, Влад успокоился.

И снова попытался взять меня за руку.

— Какому еще защитному барьеру? — настороженно спросила я, пряча руку за спиной. Могла бы — с удовольствием отступила, но сзади стоял оборотень и отходить не спешил, да и Илья продолжал за меня цепляться, больно сжимая кисть.

Влада от моего недоверия слегка перекосило, и, вместо того, чтобы терпеливо все объяснить, он просто сгреб футболку у меня на груди в кулак и дернул на себя. Илья с тихим шипением разжал пальцы, чтобы не вывернуть мне руку.

Я не успела даже пискнуть, как оказалась перекручена силой чужого перехода. Смята и перемолота, а потом выброшена на твердый ламинатный пол.

Если бы не городовой, вовремя меня поддержавший, я бы так и растянулась у его ног едва дышащей кучкой пережеванного мяса.

— Лучше бы я сама, — просипела сдавленно, не слыша собственного голоса из-за шума крови в ушах. Сердце молотилось как ошалелое, и покой мне только снился.

Обвиснув в руках Влада, я обессиленно уткнулась лбом ему в грудь и провисела так с полминуты, пока ему в конце концов не надоело меня держать.

Спасибо ему большое, конечно, что прямо на пол не уронил, но на диван, в общем-то, мог бы и понежнее кинуть. Я же не по своей воле за него цеплялась… Моя б воля, я бы с удовольствием его вообще никогда больше не видела.

Интриган доморощенный, что б ему с Глебом одну кухню делить.

— А сейчас мы с тобой серьезно поговорим, — зловеще пообещал Влад.

Обманул.

Сначала меня заставили вымыться, потом отобрали удобную футболку Ильи и вручили платье из запасов Ани, которые она хранила в дядином шкафу.

Платье мне не понравилось, о чем я тут же сообщила: вырез глубокий, подол короткий, расцветочка… розовая. А в ответ получила равнодушное:

— Главное, оно нравится мне.

И я бы с ним поспорила, не отодвинь Влад меня с пути с сухим «разреши». Сбежал от разборок он сначала в спальню, а потом и в душ, бросив меня одну в пустой квартире.

Ну и сам, в общем-то, виноват, что я нашла себе приют в спальне, которую обычно занимала Аня. Кровать там была удобная подушка мягкая, а я… я чувствовала себя достаточно обессиленно, чтобы, забравшись под покрывало, тут же вырубиться.

После всего, что со мной случилось за последние сутки, сон — единственное, что мне было нужно.

Так считала я, но никак не Влад, судя по всему никогда не чувствовавший опустошения и усталости.

Меня растолкали, а потом еще добрых полчаса терзали возмущенными размышлениями на тему моей исключительной безалаберности. Я де спряталась, а он меня искал по всему дому и уж было даже решил, что я сбежала.

Я слушала, зевала, чувствовала, как меня потряхивает и терпела. Но когда под конец Владом был задан животрепещущий вопрос:

— Тебе есть что сказать?

Молчать, разумеется, не стала:

— Если ты закончил, можно я, пожалуйста, еще посплю?

— Алеся…

— Ну что? У меня нервы вообще ни к черту, и сейчас я могу либо истерику закатить, либо лечь спать, — голос невольно дрогнул.

Наверное, истерика — волшебное слово, потому что меня тут же без вопросов оставили в покое. Великодушно разрешив отложить серьезный разговор на попозже.

Наверное, лучше было бы остаться в доме монстра, там мне было легче. А в знакомых стенах держать себя в руках как-то совсем не получалось.

Здесь меня когда-то знали. Аня жаловалась на дядю, страдала из-за отсутствия кофе и из-за излишнего контроля. Сочувствовала мне и ругала Влада, но ругала беззлобно, даже с любовью. А я слушала ее и поддакивала.

А теперь и она меня уже не помнила.

* * *

И не вспомнила, даже когда увидела. В своем платье, в своей постели.

И очень возмутилась, найдя незнакомую девицу в таком возмутительном виде.

От ее возмущения я и проснулась. Они стояли у дверей, Влад периодически на нее шикал, и Аня даже чуть приглушала звук, но быстро забывалась и вновь начинала громко негодовать.

— Но познакомить-то нас ты мог? Прежде чем приводить ее в свою квартиру и давать ей мою одежду, — уперев руки в бока, Аня снизу вверх, но очень грозно смотрела на городового. Тот стоял перед ней, сложив руки на груди, и даже не пытался оправдываться, только ворчал и просил:

— Не нужно так кричать. Давай выйдем и поговорим спокойно.

— Я не хочу говорить спокойно, — вскинулась Аня, но заговорила тише, — ты вообще предатель!

— Почему? — опешил Влад.

— Потому что обещал мне, а обещания не сдержал!

— Да какое обещание? — начал раздражаться он.

— Что Аня должна одобрить кандидатуру невесты, если ты вдруг решишь ее себе завести, — прикрыв зевок кулаком, я потянулась, — непонятно только, почему она решила, что я невеста, а не случайная знакомая.

— Показалось почему-то, — пожала плечами она, странно глядя на меня. С одной стороны, ей, конечно, следовало бы удивляться такой моей осведомленности, но удивления не было, что конкретно ее смущало, — а мы случайно не знакомы?

Мое растерянное хмыканье ее не удовлетворило, Аня продолжала испытующе смотреть на меня, как и Влад.

Нервотрепательная, блин, семейка.

Аня меня забыла, но память о том, что мы были знакомы, и она даже благословила меня на гордое звание невесты, вылилась вот в такое необоснованное убеждение, что я на самом деле усиленно скрываемая невеста и, как следствие этого — в наезд на городового.

— Виделись когда-то, — наконец смогла я выдавить из себя с трудом, — на работе твоего дяди. Мельком.

— Угу, — кивнула она, заторможено решив, — пойду, наверное, чайник поставлю. А тебе бы неплохо умыться. — Меня окинули непонятным взглядом и добавили: — И причесаться. Расческа в косметичке в шкафу на верхней полке.

Сказала, гордо вздернула нос и удалилась на кухню, а за ней вышел и Влад, бросив на меня странный взгляд. Кажется, он так до сих пор и не поверил, что когда-то Аня могла настолько со мной разоткровенничаться, что даже рассказать о своем самом тайном секрете.

Ну что тут скажешь? Я вызываю у людей доверие…вызывала по крайней мере.

Неплотно притворив за собой дверь, рассчитывая, видимо, что я сейчас пойду умываться, городовой ушел вслед за своей племянницей, чтобы уже самому устроить ей допрос:

— Ты так и не объяснила, зачем приехала, — заметил он, — в шестом часу вечера.

В общем-то мне сейчас действительно следовало идти в ванну. А вместо этого я сидела и слушала. Подслушивала.

— Мама перед тренировкой позвонила, сказала, что бабушка к нам сегодня на несколько часов заглянула. Время до следующего поезда переждать, — на мгновение запнувшись, Аня ядовито добавила, — когда она мне позвонила, папа уже ехал за своей родительницей на вокзал. А я решила, что у меня сегодня после тренировки есть важные дела, и я не смогу приехать и проводить бабулю. Отправление вот через три часа, так что надолго я вас не стесню. Она отбудет на море, а я домой поеду.

— И какие же у тебя дела? — усмехнулся Влад.

— Навестить любимого дядю и узнать, что у него в квартире теперь живет девушка.

— Она не живет, — попытался объяснить он, но был перебит снисходительным:

— Не беспокойся, я буду вежливой и милой. И не буду ее обижать.

На кухне воцарилась недолгая тишина, которую нарушил смущенный голос Ани:

— А может, ты за ней сходишь? Кажется, я ее напугала.

— С чего ты взяла? — искренне удивился Влад. Он, в отличие от своей племянницы, меня знал и помнил, и имел все основания полагать, что так просто меня не напугать.

— Ну… она все еще в комнате сидит.

Чтобы не считаться трусихой, пришлось выползать из-под одеяла и идти сдаваться Ане, которая хотела знать обо мне все.

Но больше всего ее интересовало, как так получилось, что я оказалась в квартире Влада без своей одежды.

— Не знаю, слышала ли ты, но сегодня утром произошел взрыв бытового газа, — скучным голосом недобитого страдальца проговорила я, — одной из пострадавших квартир была моя.

— На другом конце города? — легко поверила Аня. — В курсе. У моего одноклассника в соседнем доме бабушка живет. Говорит, она видела, как бабахнуло, как раз у окна стояла. Еще ей померещилось, что огонь сначала не обычный был, а зеленый с белыми сполохами. Что только не привидится в восемьдесят лет.

— И не говори, — поддакнула я, покосившись на Влада. Тот пил чай с совершенно равнодушным лицом, будто и не он вовсе был виновником этого взрыва.

Аня просидела с нами почти до девяти, мучая меня своим допросом. Наверное, я еще никогда в жизни так много не врала. Хотя, если учесть, что прошлого у меня теперь не было, то и не врала я вовсе…

В конце концов, кто мне может помешать теперь быть сотрудницей охранного агентства Влада? Уж точно не он, если учесть, с каким энтузиазмом сам городовой поддерживал мою ложь. Или жить в недавно взорвавшемся доме? Какая разница, на какой адрес теперь делать мне прописку в новом паспорте? Можно же и уже в несуществующем. Так даже лучше.

Под натиском вопросов Ани моя жизнь неузнаваемо менялась.

И это было страшно.

К счастью, долго пытать меня не стали. Великодушно позволив Владу не подвозить себя до дома на машине, Аня решила добираться на метро, всеми силами стараясь перестраховаться и попасть домой, когда там уже точно не будет бабушки.

Когда дверь за ней закрылась, я с трудом стерла с лица улыбку, приклеенную к лицу последние полтора часа, медленно сползла по стене и заплакала, спрятав лицо в коленях.

— Алеся? — Влад, еще толком не успевший облегченно вздохнуть после ухода племянницы, выглядел довольно жалко. Замерший у входной двери, растерянный и даже немного напуганный: — Прекрати, пожалуйста, плакать. Я же говорил, что не умею утешать.

— Конечно, я сейчас тебя пожалею и успокоюсь. Это же так легко. Раз плюнуть, — судорожно выдохнув, я с трудом подавила рвущиеся из груди рыдания. Внутри что-то клокотало и рвалось, слезы лились ручьем и капали на платье, хоть я и вытирала щеки ладонями, честно стараясь успокоиться.

Слезы были горькими и больными, а внутри, и я это чувствовала отчетливо, царила пустота. Будто бы эмоции добрались до меня раньше запоздалого осознания.

— Лесь, — он присел на колени, передо мной, хмурясь и не зная, что делать. Коснулся плеча, — у меня ведь даже успокоительного нет.

Заглушая его слова, тренькнул звонок. Раз, потом другой, и завыл уже не переставая, надрывно требуя открыть дверь.

Влад выругался, рывком поднимая себя на ноги.

Я почему-то решила, что вернулась забывшая что-нибудь Аня, и даже хотела уползти, чтобы она не увидела моих слез, но уползти не получилось, не было сил даже пошевелиться, а в прихожую вместо хрупкой девушки ввалилось два высоких мрачных мужика.

— Почему так долго? — с порога сухо осведомился Влад.

— Упрямые упыри. Всего два часа назад ушли. Мы еще час выждали на всякий случай и добирались до вас на метро.

Илья, отмытый и одетый в рубашку и несколько большие ему джинсы, туго перехваченные на талии ремнем, счастливо улыбался, несмотря на внушительный синяк, расползшийся по всей его левой скуле.

Глеб напротив, хмурил разбитые губы и смотрел исключительно в пол.

— Все же подрался, — устало констатировал очевидное городовой, присмотревшись к побитым лицам.

Первым в квартиру протиснулся Илья и сразу обратил внимание на мое сопливое состояние.

— Плохо тебе? — сочувственно спросил он, присев рядом со мной.

— Чаю твоего хочу, — всхлипнула я, — сделаешь?

— К сожалению, уже не выйдет. Влад разгромил мою кухню.

— Отомсти ему, — тихо предложила я, не пытаясь скинуть опустившуюся на мое плечо руку, — пошли, я покажу, где находится его кухня.

Илья тихо рассмеялся, подтянув меня поближе. Городовой на миг отвлекся от своего ответственного занятия — отчитывания Глеба, хмуро посмотрел на нас и непременно бы высказался по поводу неуместных обнимашек, но его отвлекли вялые оправдания оборотня, который хоть и пытался казаться раскаявшимся, но никакой вины за драку не чувствовал.

Илья, пусть и неумышленно, убил бывшего хранителя, с которым они бок обок работали целых четыре года, и Глеб был уверен, что имеет право на злость.

— Не выйдет, — вздохнул Илья, будто бы и не заметив взгляда городового, — если бы дело было в кухне, то я бы уже давно тебя чаем напоил.

— А в чем тогда?

— В травках, что я тебе в чай подсыпал. Успокаивающий сбор, я его у ведьмы на три заряженных амулета выменял.

И пусть мне, плохо разбирающейся в нечистых делишках, было непонятно, много ли это три амулета за мешочек трав или мало, но интуиция нечисти, буйным цветом разрастающаяся во мне, подсказывала, что цену Илья заплатил и правда большую. А Влад все взорвал.

Эх… — слезы все еще текли, но дышать стало легче, сердце больше не сжимали холодные тиски, и пустота внутри неохотно уменьшалась, теснимая покоем, что несло чужое тепло, — мне, наверное, нужно извиниться. Я же считала, что ты чай не умеешь делать, а дело-то, оказывается, в травках.

Мои слова его развеселили.

— Да нет, чай я и правда отвратный завариваю, сбор тут ни при чем. Он хорошо тебя успокаивал, а мой чай скрывал вкус трав.

— И что, я теперь все время в таком состоянии буду? — ужаснулась я вяло. Вместе со слезами из меня будто и все силы ушли.

Отвратительное ощущения душевного раздрая. Я и сама не могла с уверенностью сказать, буду ли я в следующее мгновение рыдать или вдруг засмеюсь. Пока мне просто хотелось сидеть, уставившись в одну точку и, ни о чем не думая, отогреваться под боком Ильи.

— Не будешь, если наконец поймешь, что конец света не наступил, — сурово заметил Влад, оставив оборотня в покое.

— Ты был прав, утешать — это не твое.

— Леся, ты думаешь, то что тебя все забыли — трагедия? Завтра ты станешь нечистью, многое из того, что казалось тебе важным в человеческом мире, перестанет иметь хоть какую-то ценность. Подозреваю, ты уже сейчас не припомнишь, когда в последний раз общалась с простым человеком…

— Минут пять назад, — смаргивая последние слезы, зло напомнила я, — с твоей племянницей.

Влад кивнул, признавая мою правоту, но сдаваться не спешил. Отчитанный Глеб и продолжавший сидеть рядом Илья молчали.

— Бывшие друзья? Знакомые? Одногрупники? Когда в последний раз ты виделась с кем-то из них? Или хотя бы просто звонила? А диплом, с которым ты так носилась? Готова к его защите? И почему ты не вспомнила про экзамен, который был у тебя на прошлой неделе?

Я похолодела. Не потому, что Влад, оказывается, все обо мне знал, ужасало другое — я действительно забыла обо всем. И звонки руководительницы, на которые я все собиралась ответить, но обязательно забывала, и самый страшный ГОС, и диплом…

— Не делай такое лицо, — смягчился он, — это естественно. Все мы проходили через это. Кто-то сразу обрывает связь с прошлым, кто-то тянет до последнего.

— Как ты? — вырвалось у меня.

Влад кивнул:

— У меня есть свои причины цепляться за семью, — просто ответил он, — мне нужно помнить, кто я такой, а для этого рядом должен быть тот, кто об этом напомнит.

— Похоже на слова раскаявшегося маньяка. — пробормотал Илья негромко, но был услышан всеми. Влад тут же закаменел, уколов его злым взглядом. — Не смотри на меня так, может я тебе завидую. У меня-то семьи не было.

— Мне тебя пожалеть? — едко поинтересовался Влад.

— Лесю пожалей. Ей нужнее.

— Не надо, — поспешно отказалась от такой чести я, — он и утешать-то не умеет, а уж жалеть…

Видимо, слова мои городового задели. Раздраженно дернув плечом, он велел нам подниматься и следовать за ним, чтобы обсудить завтрашнее утро.

Не сговариваясь, мы неохотно поплелись следом за хозяином квартиры. Я, Илья и неодобрительно поглядывавший на меня Глеб. Сложно было даже представить, какую бы сцену он закатил, узнав, что я вполне мирно общаюсь с тем, кого они безрезультатно ловили полтора года, если бы помнил меня. Но он не помнил, а потому просто косился, как бы говоря, что был обо мне лучшего мнения.

* * *

Пять часов утра, ровно в это время решено было выдвигаться в непонятном направлении, на место проведения обряда, которое мне не спешили сообщать. Решено, почти единогласно поддержано и тут же одобрено. Илья лишь задумчиво спорил:

— Не лучше ли будет выехать раньше? Путь не близкий.

— Нельзя, — качнул головой Влад, неохотно, после паузы пояснив, — обряд должен начаться в тот момент, как солнце коснется кольца, не раньше. Если мы прибудем на место слишком рано, у проклятых будет больше времени, чтобы добраться до нас.

— А если слишком поздно, то не успеем поставить надежную защиту, — отозвался Илья, но настаивать не стал.

Глебу же Влад выбрал самое ответственное задание: вернуть в мир Ланскую Алесю — проще говоря, состряпать для меня новые документы.

Когда оборотень, озадаченный моей персоной, удалился домой, а Илья отбыл в зал со стопкой постельного белья, обустраивать себе спальное место, на кухне, среди пустых чашек из-под чая мы с Владом остались вдвоем.

Засада. С одной стороны, хотелось просто сбежать в комнату Ани, с другой же неплохо было бы и убрать за собой. Неловко как-то было оставлять уставшего мужчину в компании грязной посуды…

— Ну, — начала я, медленно поднимаясь из-за стола, — ты иди отдыхай, а я тут приберусь немного.

— Ты обижена на меня, я понимаю, — невпопад сказал Влад, устало растерев лицо ладонями, — но неужели так сложно понять, когда мы только решили использовать неопытную хранительницу в качестве приманки, ты для меня была всего лишь абстрактной фигурой? Мы скорбели и жаждали мести…

— И загубленная жизнь одного случайного человека вас не интересовала.

— Сейчас, если ты вдруг не заметила, я пытаюсь спасти твою жизнь.

— Заметила, — кивнула я. Чтобы не смотреть на Влада, сгребла чашки со стола, в звенящей тишине выбралась из-за стола и подчеркнуто осторожно опустила их в раковину, — и все пытаюсь понять, какие именно планы у тебя теперь на меня. Ты осознал, что необученная хранительница развязывает тебе руки? Официально она вроде как есть, а по факту…

Влад со злостью ударил ладонью по столу, грохнуло так, что я даже вздрогнула.

— Как только все закончится, я лично возьмусь за твое обучение! — рявкнул он.

— Вот только не надо мне угрожать! — взвизгнула в ответ я.

Влад застыл, пораженно глядя на мой дрожащий подбородок:

— Только не…

— Да не буду я плакать!

И, разумеется, разрыдалась.

— Здесь не помешал бы успокаивающий сбор. — вздохнули от дверей. Илья пришел на шум и сейчас с недовольством смотрел на Влада. — Если ты думаешь, что сейчас она будет такой же спокойной, как вчера, то ошибаешься. Действие трав уже давно развеялось, и я очень удивлен, что Леся до сих пор не бьется в истерике. Девушки обычно…

— Она хранительница, — хмуро перебил его городовой, — а ты, кажется, собирался отдыхать.

Илья вопросительно посмотрел на меня, готовый остаться, если я попрошу.

— Все нормально, — заверила его я, утирая слезы. Плакать больше не тянуло, — иди, вставать и правда рано. Тебе нужно набраться сил.

Наверное, мне и правда стоило закатить грандиозную истерику, хорошенечко нареветься и наораться, чтобы не взрываться вот так вот короткими приступами плача. Но я не могла. Не получалось почему-то.

Неуверенно кивнув, Илья удалился, осторожно притворив за собой дверь.

— Прости, — вдруг сказал Влад, полностью меня запутав, — я не должен был на тебя кричать.

— Рада, что ты это понимаешь, — проворчала я, включая воду, и шум ее заглушил мои слова.

— Но мне не нравится то, с какой легкостью ты приняла Илью. Он же убийца!

— Он не специально, — сообщила я черной кружке с золотой тонкой линией по краю. Сообщила достаточно громко, чтобы услышал и Влад.

— Это не меняет…

— Для меня меняет, — отставив кружку, чтобы случайно ее не разбить, я повернулась к Владу, — знаешь, кто мне помог, когда нас с Оксаной проклятые загоняли? Илья. А что в это время делал ты? Загонял Илью? А знаешь, кому я первым позвонила, когда поняла, что мы в опасности? Угадай.

Он молча смотрел на меня, вода шумела за спиной, разлетаясь веером брызг по раковине и задевая мою руку, которой я вцепилась в ее край.

— Вот только твой телефон не отвечал. Как и телефон Глеба. И Богдана. И Крис тоже. Вы опять встали на след, и вам было плевать, что происходит у меня, и почему я так усиленно пытаюсь до вас дозвониться.

— Это не так. Я не слышал звонка. Телефон остался в офисе.

— Илья меня спас, — не слушая его продолжила я, — и когда меня надкусили эти чертовы проклятые, не отвернулся и помог.

— Потому что у него есть на тебя планы.

— Да у вас у всех есть на меня планы! Я прямо нарасхват, впору гордиться!

— Лесь, тебя опять несет, — осторожно заметил он.

— Терпи! Меня теперь еще нескоро отпустит. Так и буду срываться, — сказала и всхлипнула, — да что ж такое-то?

Это было просто невыносимо. Настолько неуравновешенной я даже в подростковом возрасте не была, когда у меня гормоны из ушей перли. Да что там, даже моя двоюродная сестра, в общем-то, не отличающаяся спокойным характером, была куда как сдержаннее во время своей беременности, съевшей изрядную долю мужниных нервов.

А я вот мечусь как ненормальная. От злости в слезы, от слез к подтормаживающему спокойствию, потом короткий период адекватности и снова черти что.

Влад поднялся. Медленно, я бы даже сказала — с опаской подошел ко мне, выключил воду и только после этого обнял. Но обнял как-то странно, будто был готов в любое мгновение отскочить, стоило бы мне только сделать резкое движение.

Дожили. Я умудрилась запугать даже городового.

— Хочу чудодейственного успокаивающего чаю, — всхлипнула я, медленно обняв Влада за талию. Чтобы не напугался и не убежал. Мне сейчас нужна поддержка, пусть даже и от него.

— Нету, — вздохнул Влад, опустив подбородок мне на макушку, — придется тебе как-то самой справляться.

— Бедные твои нервы, — выдохнула я, несколько успокоившись.

Наверное, мне просто нужно было принять, как данность, то, что жизнь моя безвозвратно разрушена, тогда бы стало легче. И я даже пыталась, но все равно смириться с этим не удавалось.

— А может, все-таки стоит просто разделаться с проклятыми? — робко спросила я, прижимаясь щекой к футболке Влада, отсчитывая размеренный стук сильного сердца.

Три удара и решительное:

— Проклятые будут повторно закованы. Другого выхода у нас просто нет.

— В смысле?

— Лесь, они поедают людей, уничтожая память о них, чем необратимо меняют будущее. Кто знает, кем должна была стать Оксана, которую я уже никогда не вспомню? Возможно, ей суждено было совершить что-то значимое, что-то такое, чего теперь не произойдет. Проклятые не просто убивают людей, они меняют будущее. Это может уничтожить все.

Отстранившись, я с надеждой заглянула ему в глаза.

— Влад… а я ведь уже полтора года приманка, можно сказать, я в этом профи. Мы можем, — я загорелась идеей, у меня появилась надежда, что мою прошлую жизнь все же можно вернуть, что не так уж все и безнадежно, но все мои робкие мечты были разбиты о суровое «нет».

— Но почему? Они же охотятся теперь на меня, мы можем заманить их куда угодно.

— Лесь, тебя больше не существует в этом мире. Мне и самому сложно тебя помнить, и если бы не Глеб, с которым тебе посчастливилось познакомиться повторно, уже забыл бы. Я даже не уверен, что вспомню тебя завтра, когда проснусь. Они крадут мою о тебе память. Медленнее, чем воспоминания других — я все же городовой, но даже всей моей силы не хватит, чтобы противостоять им дольше пары дней. Завтра я назову тебя хранительницей города, все человеческое, что в тебе было уйдет вместе с сумерками. Включая метку охоты, — теплые пальцы коснулись основания шеи, чуть надавив. Влад показывал, где под кожей, ушедшая глубоко в плоть, крепко вцепившись в кость, горит то самое обрекающее на смерть клеймо.

И завтра мне предстояло сменить одну метку на другую. Чтобы выжить.

А ведь совсем недавно, стоя у подъезда, в котором прожила почти полгода, глядя в спину Павлу, я верила, что все еще наладится. И Влад не пытался меня переубедить.