ГЛАВА 15. Клеймо

Небо хмурилось, будто затянутое полупрозрачной серой пленкой, скупо пропускавшей сквозь себя слабый, рассеянный свет восходящего солнца. Вместе с небом хмурился и городовой, озабоченно глядя вверх.

— У нас проблемы? — спросила я, кутаясь в пиджак Влада и зябко поджимая пальцы на ногах — если платье Ани на меня еще налезло, то обувь была чуть ли не на два размера меньше. Куда уж мне влезть в туфельку тридцать шестого размера… — Можете говорить смело, я слишком хочу спать, чтобы плакать. Правда, никаких слез не будет.

— Если ничего не изменится, обряд провести не удастся. Света не хватит, — отозвался Илья, терпеливо дожидаясь, когда уже городовой налюбуется небом и отомрет. Дверь машины Влада он держал открытой, собираясь усадить меня на заднее сидение.

— Если бы я была параноикам, то решила бы, что весь мир настроен против меня, — прошаркав по асфальту тапочками Ильи, в которых еще вчера переместилась из его квартиры, я послушно залезла в машину.

Илья устроился рядом, и мы вместе выразительно уставились на Влада, продолжавшего гипнотизировать небо.

— Хочу напомнить, что проклятые меня не загоняют, следовательно, я могу и не услышать их приближения, — громко проговорила я, в упор глядя на городового. Тот отмер, медленно опустил голову, чтобы взглядом выцепить мое лицо в полумраке салона.

— И правда пора, — согласился Илья.

Признавая правоту наших слов, Влад, не мешкая, направился к машине, чтобы занять свое место на водительском сиденье.

Со двора мы выруливали под накрапывающий мелкий дождик, который за час езды, против ожидания, не сошел на нет, а превратился в настоящий ливень.

— Все очень плохо, — прошептала я, глядя на ослепшее от дождя окно. По стеклу сбегали быстрые струи воды, не давая толком рассмотреть город. А ведь мы выехали за его черту и сейчас стояли среди деревьев, на пригорке, запертые в машине непогодой.

— Не сочтите меня паникершей, но я просто физически ощущаю, как утекает время, — похлопав Влада по плечу, я с надеждой спросила, — нам точно нужно солнце? Давайте так обряд проведем.

— Твой случай особый, — отозвался городовой, — без света может не сработать.

— Так давайте попробуем, — продолжала канючить я, опасливо косясь на окна. Казалось, что проклятые уже совсем рядом, что они окружили машину и готовятся напасть. А я не могу их ни увидеть, ни (что совсем печально) услышать.

Как же плохо быть желанной добычей, с которой даже поиграть перед съедением не хотят…

— Хорошо, — выдохнул Влад, порывисто открыв дверцу — шум дождя тут же стал громче.

Вздох, и он нырнул под тугие, холодные струи.

Мы с Ильей переглянулись, он успел только растерянно улыбнуться, когда и с моей стороны открылась дверца, а городовой, мокрый и сосредоточенный, протянул мне руку.

— Ну что ж, рискнем, — решил Илья, и в машине я осталась одна, продолжая подозрительно рассматривать протянутую ладонь.

— Леся, — нетерпеливо позвал Влад, качнув рукой.

— Дай с духом собраться, — проворчала я, резко выдохнула и ухватилась за него, выбираясь из теплого салона в холодный, мокрый кошмар.

И пиджак, и платье, и вся я насквозь промокли через неполную минуту. Дождь был такой силы, что просто вбивал меня в раскисшую землю. Я скользила по траве, шаталась, случайно наступала в лужи и ежилась, вытряхивая из тапок мутную воду и грязь.

Сто метров до вбитого в землю камня с дырой посередине — кольца, о котором говорил городовой, мы добрались почти за три минуты. Добирались бы и дольше, если бы Владу не надоело меня поддерживать на каждом шагу, и он не закинул бы меня на плечо… из-за чего я потеряла тапок.

Потому пришлось мне стоять босой пяткой в луже, пока Влад, опустив мои ладони на камень, что-то бормотал. Шум дождя заглушал его слова, Илья ходил по кругу, будто отрезая нас от всего мира, и там, где он проходил, мне чудилось легкое голубоватое свечение.

Левую ладонь укололо, пальцы скрутило судорогой, и вся рука до локтя онемела.

Я испугалась, дернулась, желая отстраниться, но Влад держал крепко.

— Не шевелись! — напряженно велел он, перекрикивая дождь. — Действует.

Я замерла, в нетерпении ожидая окончания. Мне почему-то думалось, что обряд этот очень кровавый и болезненный, а на самом деле… вообще не впечатляет.

Стоило только немного расслабиться и позволить себе робкую надежду, что все на самом деле обойдется, как по невидимой преграде за спиной у Влада ударила когтистая лапа.

Я вздрогнула, но осталась стоять на месте, смиренная теплотой чужой ладони.

Он обернулся, смерил взглядом вышедшего из серой пелены дождя проклятого и вновь повернулся ко мне, рявкнув на сбившегося на мгновение с шага Илью.

— Держи периметр!

— Без тебя знаю, — огрызнулся тот, напряженно глядя на незваного гостя. Шаг он не ускорил, продолжая неторопливо проходить очередной круг.

Удар повторился, по воздуху прошлись синие быстро зарастающие трещины, обрисовывая контур нашей защиты.

— Долго еще?

Со стороны города к нам подобрался еще один проклятый, подтачивая мое спокойствие.

— Еще с минуту, и обряд будет закончен, — успокоил меня Влад, чтобы тут же расстроить, — потом придется бежать.

— Зачем?! — я смотрела на огромные когти, царапающие возведенную Ильей стену. Вот Илья прошел мимо нечистого, остервенело махавшего лапами всего в сантиметре от его головы, а тот даже не взглянул в сторону проклятого.

— Нечистью ты станешь лишь после того, как увидишь солнце. Его лучи должны смыть с тебя человеческие слабости.

— А дождь не подойдет?! — даже понимая, что Влад не виноват, я просто бешено на него злилась, невольно желая обвинить во всех своих бедах именно его. Несправедливо, конечно, но мыслить здраво как-то не получалось. Я все еще была в опасности, и это не особо способствовало рассудительности.

— Все будет хорошо, — заверил меня он.

В это самое мгновение барьер треснул под лапой проклятого и не смог зарасти. Илья пошатнулся и грязно выругался. Он не успел восстановиться после вчерашней драки с городовым и с трудом сдерживал натиск двух нечистых… а к нам уже спешил третий, с каждым шагом его высокая фигура становилась все различимее за пеленой дождя.

Запястье обожгло мимолетной болью, и Влад, будто почувствовав это, тут же отпустил мою руку:

— Готово.

Когти с противным скрежетом, который совсем не ожидаешь от прозрачной стены, вспороли защиту Ильи, и там, где они ее проткнули, потрескивая, разбегалась по кругу сеточка трещин.

На руках городового в этот раз я оказалась совсем неожиданно. Просто пока таращилась на упрямо пробивающегося к нам проклятого упустила из вида обогнувшего камень городового и со сдавленным вскриком взлетела в воздух, не сразу даже сообразив, что меня держат и точно не уронят.

Второй тапок улетел вслед за своим собратом и нашел последний приют в луже.

— Снимай защиту, — рявкнул Влад, перехватывая меня удобнее.

Илья подчинился, но сделал это по-своему — пробил дыру в своей защите, через которую мы и выбрались.

Мне, как бесценному и босому грузу, было очень хорошо видно, как увязший когтями в барьере проклятый пытается высвободиться, как искрится и крошится магия Ильи, и как быстро обходят преграду два других нечистых.

До машины мы добрались за считанные секунды. Резко дернув на себя дверцу, лишь чудом ее не сорвав, Илья дождался, пока Влад закинет меня внутрь и решительно забрался на водительское сиденье, оттолкнув не успевшего среагировать городового. Тот замер, не веря в такую наглость, но звук заработавшего мотора быстро его встряхнул. Потеснив меня, Влад забрался на заднее сиденье. Не успел он даже захлопнуть дверцу, как машина сорвалась с места, и меня резко швырнуло вправо.

— Осторожнее, — рявкнул Влад, в последний момент успев удержать меня за талию. Иначе впечаталась бы я головой в противоположную дверцу.

— Стараюсь как могу, — сквозь зубы процедил Илья, яростно крутя руль.

Машину заносило на поворотах, из-под шин во все стороны разлетались комья грязи, что не позволяло развить достаточную скорость, чтобы оторваться от преследования.

Проклятые не просто нагоняли, полупрозрачные тени стелились по обе стороны от машины, прибитые к земле дождем, но даже так они были на удивление быстрыми и проворными. И бесшумными.

Одна из теней метнулась к нам, прилипла к стеклу с моей стороны, расползаясь по нему, преодолевая столь хрупкий барьер, чтобы вспениться в салоне блестящими, тугими пузырями. Шарахнувшись в сторону, я вжалась во Влада, чувствуя, как рука, продолжавшая удерживать меня за талию, сжалась крепче.

Из пузырей медленно и страшно ко мне потянулась черная лапа, тощая, длинная и когтистая. Жуть.

Тихонечко поскуливая, я безропотно отползла вслед за потянувшим меня назад городовым, покорно забралась к нему на колени и даже ноги поджала, насколько это было возможно, оставив за собой мокрый след и небольшую лужу, натекшую с одежды.

Лапа продолжала упрямо тянуться ко мне.

Илья тихо ругался, то и дело посматривая в зеркало заднего вида, но не имея возможности ничем помочь.

Нас нещадно трясло на разбитой дороге… меня просто трясло.

Влад тоже что-то бормотал себе под нос, я думала — матерится, оказалось — готовился дать отпор. И когда лапа ко мне почти дотянулась, то наткнулась на раскрытую ладонь городового.

Как шарахнуло проклятого, я, наверное, уже никогда не забуду. Он так дернулся, что вся машина подпрыгнула, резко качнулась, чуть не встав на два колеса, когда нечисть с тихим свистом отлепилась от окна и осталась далеко на дороге подрагивающим темном пятном.

— Полегче! — рявкнул Илья. — Ты всех нас угробишь.

— Заткнись, — почти спокойно ответил Влад.

— Круто ты его, — прошептала я, даже не думая сопротивляться, когда меня чуть повернули, удобнее усаживая на коленях. Тесно и неудобно, мокро и противно, зато спокойно.

— Боюсь, повторить не удастся, — глухо признался он, упираясь в спинку водительского сиденья одной рукой. Второй Влад продолжал придерживать меня, и я чувствовала, как мелко подрагивают от перенапряжения его пальцы.

Когда наконец мы въехали в город, я уж было решила, что удача, наконец, нам улыбнулась, и мы оторвались, даже начала успокаиваться, попыталась сползти с коленей Влада и нашла в себе силы возмутиться, когда он не пустил.

А спустя несколько минут с удовольствием поблагодарила бы за его невероятное упрямство, но голос отказался мне повиноваться.

Вот всего несколько мгновений мы спокойно гнали на запредельной скорости по пустым дорогам, а в следующее мгновение Илья уже, яростно рыча, бьет по тормозам, выворачивая руль, отчего машину конкретно заносит, а меня едва не срывает с коленей Влада. К счастью, он продолжал меня держать, и я всего лишь больно ударилась плечом о спинку сиденья.

Воскресенье, непозволительная рань, сильный дождь, кроме нас дураков было мало, а те, кто все же решил по какой-то причине выползти на улицу и даже сесть за руль, дальновидно избегали этой улицы. Человеческий инстинкт самосохранения, судя по всему, был несравнимо лучше развит, чем у нечисти. Они чувствовали то, чего по какой-то причине не смог почувствовать даже городовой — проклятого.

— Как он так быстро нас догнал, — дрожащим голосом заметила я, выворачивая шею, чтобы посмотреть на нечистого. Перегородив соседнюю полосу, Илья встал к проклятому боком, как раз той стороной, на которой мы с Владом сидели. А прямо перед носом автомобиля, так удачно и спасительно-волшебно, темнела узкая дорога, ведущая между двумя зданиями: большим торговым центром и посредственной кафешкой — невозможными соседями, разделенными лишь этим коротким путем к спасению.

Илья выдохнул и хотел было уже вновь завести мотор, пока проклятый стоял как вкопанный, не спеша нападать. Но Влад почему-то остановил его:

— Подожди.

— Ты с ума сошел? — удивился Илья, обернувшись к нам. — Чего ждать? Когда подоспеют его дружки и нас выпьют?

— Присмотрись, — коротко ответил Влад, сгрузив меня на сиденье. Я пыталась цепляться за его рубашку, но пальцы мои были безжалостно разжаты, — они уже здесь.

На дороге, по которой мы собирались сбежать, и правда подрагивало что-то странное, отдаленно похожее на лужу, но подсознательно жуткое.

Илья устало ругнулся, безнадежно осмотрев пустую улицу.

— Позаботься о моем теле, — серьезно велел Влад, заглядывая мне в глаза, — хорошо(?).

— Д-да, но что ты собираешься делать?

— Выполнить работу городового, — он отвернулся от меня, и я не могла бы с уверенностью сказать, действительно ли его зрачки разгорелись белым огнем, или показалось… Хотя, нет, не показалось. Потому что все, что случилось после этого, мне точно не могло померещиться.

Он коротко бросил, не оборачиваясь:

— Рассчитываю на тебя, — и вздрогнул всем телом. По салону прошелся легкий порыв ветра, а Влад безвольной и очень тяжелой куклой повалился на меня.

Под дождь, прямо через стекло машины прыгнула огромная, черная тень. Встряхнулась и выпрямилась во весь рост, расправив плечи.

Если проклятые походили на обретшее форму желе, то этот монстр будто состоял из дыма. Густого, черного тумана, клочьями сбиваемого дождем и тающего в воздухе, не долетая до асфальта.

Монстр был высок и широкоплеч, с топорщащейся на холке шерстью, со странными деформированными ногами, больше похожими на кошачьи лапы, с длинными, остроконечными ушами… Лица его я не видела, но откуда-то знала, что вместо лица у него морда с горящими белым огнем глазами.

Илья сдавленно выругался, во все глаза уставившись на новое действующее лицо.

— Только не лярва, — простонал он, — ты посмотри, какой отъевшийся. Зараза…

— Это подселенец? — недоверчиво спросила я, не в силах отвести взгляд от чудища.

Илья уныло кивнул:

— Одичавший лярва. Зато понятно, зачем ему нужна семья этой шкурки, — посмотрев на бесчувственное тело Влада, которое я продолжала прижимать к себе, он вздохнул, — не видать мне поста городового.

— Почему?

Чудище раскатисто зарычало, то ли вызывая на бой, то ли устрашая. Проклятый подобрался, а желе, караулившее нас в проезде, заволновалось.

— Потому что с молодым городовым я бы мог справиться, а с дикой нечистью первого порядка — вряд ли.

— Но почему он цепляется за жизнь Влада? Зачем заботится о его семье?

— Чтобы совсем не одичать. Домовой, чтобы не утратить разум, питается людьми, лярва… живет рядом с ними. Ему сложнее: для того, чтобы держаться за людей, нужна привязанность. Полагаю, он взращивал ее в себе довольно долго. — покосившись на меня, Илья чуть не пропустил начало драки. — Ох, черт…

Проклятый, что преграждал нам дорогу, принял вызов, и воздух тут же наполнился звоном цепей. Он больше не таился. Лярва без раздумий прыгнул вперед, теряя очертания, превращаясь в легкую, стремительную и очень целеустремленную дымку. Проклятый бросился ему навстречу, не меняя своей формы, влетел в клубящуюся темноту и яростно зазвенел цепями.

Несколько секунд ничего не происходило, я, затаив дыхание, ждала развития событий, и оно не то чтобы заставило себя ждать очень долго.

Проклятый вылетел из тьмы и врезался в стекло торгового центра, не разбил, но увяз в нем, с трудом вытолкав свое тело обратно на свободу. В это время лярва вернул себе первоначальный вид и в три прыжка настиг противника.

Низкий, холодящий душу рык повторился, вслед за ним раздался странный, шипящий свист, тонкий клекот и звенящая тишина. Тишину сменил истошный звон цепей, под который лярва и рвал на части вяло отбивающегося проклятого. Разбрызгивая вокруг себя подрагивающую, быстро тающую, упругую жижу, нечистый с остервенением уничтожал своего врага.

— Знаешь, в этом есть определенный плюс, — хрипло заметил Илья, как и я, с нездоровым любопытством наблюдая за сражением, — заковывать их обратно уже не понадобится, так как нечего будет заковывать. Лярва их просто растерзает.

— Угу, — тихо гукнула я, дрожащими пальцами прижимая к себе Влада. Тяжелая голова удачно устроилась на моем плече, позволяя удобно перехватить безвольное тело поперек груди. Я чувствовала, как его свисающая рука касается моей щиколотки, но не могла пошевелиться, чтобы ее поднять.

Поверить в то, что вот это чудище, с такой яростью рвущее на части проклятого, и есть тот самый городовой, которого я как-то поила чаем на кухне, с которым я спорила и на которого кричала… который не умеет утешать и вроде как даже боится слез… это все он — Влад, у меня не получалось.

— Теперь мне точно будут сниться кошмары, — простонала я.

По ощущениям, прошло несколько часов, на деле же сражение длилось едва ли больше минуты.

Коварное желе, поджидавшее нас между зданиями, услышав призыв своего товарища, вытянулось в долговязую фигуру и скачками направилось в сторону дерущихся.

Лярва, увлеченный потрошением врага, второго проклятого, дальновидно не звенящего цепями, попросту не замечал.

— Сзади! — взвизгнула я, запоздало испугавшись, что он меня не услышит.

Услышал. Ушел с траектории удара, отшвырнул останки едва шевелящегося проклятого в сторону, подняв тучу брызг, и обернулся к новому противнику.

Я была права, глаза у него действительно горели белым светом… и морда вместо лица, похожая на маску хищного зверя, лишь отдаленно напоминающая человеческие черты.

— Силен, зараза, — с восхищением прокомментировал Илья, когда лярва шагнул к проклятому.

Дождь постепенно стихал, серая пелена истончалась, делая темные фигуры ярче, отчетливей и вопреки всему еще нереальней.

Завороженная, я смотрела на то, что столько времени пряталось в теле Влада. Как давно он заменил настоящего городового? Почему никто не заметил подмены? Неужели такое возможно?

Мысли о том, что лярва мог поселиться в теле раньше, чем его сделали городовым, у меня даже не возникло.

Как и у составителей бестиария, что я читала, не могло появиться сомнений в том, что подселенец не осмелится занять тело нечистого. Жертвами всегда должны были становиться люди… Только для одичавшей нечисти, конечно, закон не писан.

Путаясь в мыслях и чувствах, я напрочь забыла о третьем проклятом. Вот только он обо мне, к сожалению, не забыл.

Пока лярва терзал свою новую жертву, озверев еще сильнее, после того, как проклятый попытался дать отпор и вспорол тому бок, отчего теперь из мощного тела тонкой дымной струйкой выходили силы, последний из оставшихся в живых нечистых подкрался к нашей машине, никем не замеченный.

Лапа, сжавшая мою шею и дернувшая меня назад, больно впечатав затылком в стекло, оказалась очень неприятной неожиданностью. Браслет на запястье — подарок Влада, о котором я уже давно успела забыть, разогрелся, обжигая кожу. Так из него выходила сила, защищая меня и не давая проклятому сжать лапу достаточно сильно, чтобы просто сломать мне шею или придушить.

Полузадушено кудахтнув, я привлекла внимание Ильи, упрямо не выпуская из рук Влада.

— Твою ж мать! — выдохнул Илья. Извернувшись в кресле, он несильно хлопнул по лапе. Та вздрогнула и слегка разжалась, но отпустить меня совсем даже не подумала. Все же, у Ильи почти не осталось сил, и повторить фокус Влада ему не удалось. Но выиграть для меня несколько секунд вышло.

Набрав в грудь воздуха, я взвизгнула, очень надеясь быть услышанной:

— Влад!

Илья, прочувствованно матерясь, пытался завести машину, чтобы если и не сбросить нечистого, то хотя бы раскатать по стене. В его кровавых мечтах проклятого размазывало по углу торгового центра, а нам на память оставалась его лапа. Лапа, в которую я отчаянно вцепилась, когда одна из бусин лопнула, и хватка стала крепче. Не рассчитана была эта защита на сопротивление такой мощи.

Машина же, от столь близкого присутствия сильной нечисти, стояла как мертвая, как бы говоря, что рядом с проклятыми не только телефоны работать отказываются, но и вся остальная техника.

Меня еще раз попытались протащить через стекло или оглушить — не важно, важно было другое.

Лярва меня услышал. Понял и теперь спешил к нам резкими, широкими скачками, за несколько секунд покрыв разделяющее нас расстояние.

Только увидев, как легко и естественно он передвигается на четвереньках, я поняла, что еще меня смущало в его чуть сутулой фигуре — непропорционально длинные руки. Конечно, на фоне проклятых это не так сильно бросалось в глаза, но все же странно было осознавать, что домовой — монстр, который меня чуть не сожрал, внешне больше похож на человека, чем тот, кто сейчас защищает.

Меня еще разочек впечатали головой в стекло, выбивая ненужные мысли.

И правда, что это я? Меня тут слегка придушили и пытаются моей же головой стекло выбить, а я своим спасителем любуюсь…

Лярва оттолкнулся от земли резко, всеми конечностями, легко взлетел в воздух, оставив после себя полупрозрачный дымный шлейф — рана, нанесенная когтями проклятого, еще не затянулась.

Невольно подняв взгляд, я смогла увидеть, в какое именно мгновение крыша машины обзавелась увесистой вмятиной. Сверху внушительно грохнуло, нас качнуло, потом был только скрежет когтей по железу, первые неуверенные позвякивания цепей, и я получила свободу.

Слегка придушенная и конкретно неадекватная, я забыла, что надо бояться, и до хруста вывернула шею, жадно глядя на сражающуюся нечисть.

Вот только там, позади никто не дрался. Лярва прижал проклятого к асфальту, вжимая одной рукой его голову в лужу, другой удерживал его за плечо и… ел.

Мне хотелось воды и поплакать. А еще зажмуриться и ничего этого не видеть.

Илья молчал, он больше не пытался завести машину, просто сидел и смотрел на жутковатый пир. Проклятый под лярвой дергался, жалобно звенели цепи, но прийти ему на помощь было некому. Один из порванных нечистых уже почти растворился в луже, второй был куда целее своего товарища и даже пытался ползти. Ко мне.

Дурак, лучше бы спасался…

— Упертые, — хмыкнул Илья, тоже заметивший маневр раненого.

Разделался лярва с тремя страшными проклятыми, державшими меня в страхе несколько дней, за неполные семь минут.

Ползущего ко мне самоубийцу он добивал с особенным удовольствием, кажется, именно этот несчастный посмел его ранить.

Дождь совсем закончился, в луже впереди нас лопались черные пузырьки — последнее, что осталось от двух проклятых. Позади не осталось почти ничего, кроме темных разводов, которые в скором времени должны были смыться водой.

Лярва встряхнулся и медленно, чуть пошатываясь, побрел к нам.

— Глазам своим не верю, — выдохнула я. Семь минут — и все, наша проблема была решена, — и почему он сразу этого не сделал?

— Слишком рискованно, — отозвался Илья, — если кто-то узнает, что городовой на самом деле — одичавший лярва, будет скандал. Его не просто сместят, уничтожат, как потенциально опасную нечисть. Можешь гордиться, Леся, ради тебя он подставился.

Уж что-что, но гордости я точно не чувствовала. К чему были все эти размышления о повторном пленении проклятых, если он мог их просто сожрать? Порвать на части. На пузырики…

Дверца открылась, лярва склонился к проему, оценивающе скользнув взглядом по салону. Он тут, конечно, поместится, но удобно ему точно не будет.

«Не дергайся,» — велел он, и голос его раздался прямо у меня в голове, сильный, какой-то густой, с пробивающимся животным ворчанием, — «я тебя помню. Не обижу».

Я нервно кивнула и попыталась подтянуть тело Влада поближе к себе.

Как мне теперь к нему относиться? Смогу ли я вообще спокойно смотреть на него после всего, что случилось?

«Не трогай его!» — решил еще покомандовать лярва, небрежно скинув ноги своего человеческого тела с сиденья, — «я помещусь».

— Хотелось бы верить, что меня ты тоже не обидишь, — подал голос Илья, который, судя по всему все прекрасно слышал.

Лярва хрипло вздохнул, и искорки из его пасти брызнули во все стороны, быстро затухая в воздухе.

«Не обижу» — пообещал он, значимо добавив, — «пока».

Илью это устроило. Хмыкнув, он попробовал завести машину, и на этот раз у него все получилось.

— Куда едем?

«Домой»

* * *

Всю дорогу до дома городового мы молчали. Лярва отдыхал, Илья не отрывал взгляда от дороги, а я беззастенчиво разглядывала мирно сидящее рядом чудище.

«Что?» — спросил он, не поворачивая головы, когда ему надоело терпеть мой внимательный взгляд.

— Ты же мог сразу их сожрать, так?

«Мог»

— Тогда почему не сделал этого?

«Были другие возможности. Я ждал прибытия ведьм, еще три дня, и мы смогли бы провести обряд. Если бы не твоя глупость» — сухо ответил он. И пусть голос его был мне незнаком и непривычен, но деловые интонации Влада я узнала. Прибавив мне немного смелости.

— Моя глупость? Думаешь, у Оксаны были эти несколько дней?

«У нее был шанс.»

Передернув плечами, я попыталась подтянуть повыше тяжеленное тело начальства и немного разгрузить ноющую руку.

— Тогда почему ты не дождался ведьм? Зачем бы так подставляться?

Лярва медленно повернул голову, внимательно всматриваясь в мое лицо:

«Сложно объяснить»

— Да что тут сложного? — фыркнул Илья, встав на светофоре. Рядом с нами притормозила красная, будто игрушечная машинка. Зевающая женщина, без всякого интереса бросила взгляд на нас. Несколько мгновений разглядывала Илью, потом без особого интереса скользнула взглядом по нам — не увидела. — У лярвы проблемы с эмоциями. Если уж они научились привязываться к людям, то способны привязаться к любому, кто хоть немного будет вызывать у них симпатию. Ты до сих пор в какой-то мере человек.

— И что?

— Он успел к тебе привязаться, — бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, улыбнулся и с удовольствием произнес, — и пожалел.

Лярва рыкнул, но оспаривать это заявление не стал. В машине повисла зловещая тишина, которую я просто не могла вынести. И так нервы ни к черту.

После недолгих, но мучительных раздумий в пустом мозгу появился вроде как достаточно безопасный вопрос, чтобы и лярва от мрачных мыслей отвлечь, и меня от переживаний:

— А вы всех за город таскаете, чтобы печать поставить?

«Нет. Обряд обычно происходит прямо в офисе, но твой случай особый. Ты должна была стать нечистью сразу, без положенного законом времени на постепенную перестройку, а это возможно только у кольца»

— Обычно изменения человека после обряда длятся от трех месяцев до года, — добавил Илья, — в нашей ситуации подошел лишь древний обряд.

Я вспомнила камень с дырой и добавила:

— При свете солнца.

«Свет должен коснуться тебя и смыть человеческую слабость. Пока это не произойдет, ты не станешь нечистью» — лярва тяжело вздохнул, — «Я до последнего надеялся, что это сработает».

— Приехали, — бодро сообщил Илья, заворачивая в знакомый дворик.

Тело свое лярва тащил сам. Закинул на плечо и, не глядя по сторонам, уверенно направился к подъезду. И его совсем не заботило, что кто-то мог нас увидеть.

— Отвод глаз, — сжалившись пояснил Илья, заметив, как я опасливо оглядываюсь, — его никто не видит, видовая особенность.

— А нас?

— А нас видят, так что предлагаю поторопиться.