ГЛАВА 16. Клятва
Добравшись до квартиры, я оптимистично рассчитывала на отдых и была совсем не готова к требовательному взгляду лярва.
— Что-то не так?
Сгрузив Влада на кровать, он проигнорировал мое робкое предложение переодеть мокрое и замерзшее тело, но когда Илья увлек меня прочь из комнаты, мрачной тенью скользнул за нами. Такой невероятный при дневном свете и совершенно неуместный в этой квартире… огромный, темный и страшный в обстановке модного нынче минимализма. Экзотическое зрелище просто.
«Мне нужна клятва.»
С меня капало, с Ильи, стоявшего за моей спиной капало, и даже с нечистого на темный ламинат обещала натечь приличная лужа. И вместо того, чтобы сушиться, мы стояли посреди коридора, таращась друг на друга.
— Какая клятва? — впечатленная выражением лица Ильи, поперхнувшегося воздухом после слов нечистого, я и сама напряглась. — Зачем?
— Полагаю, чтобы мы сохранили личность городового в секрете, — неуверенно пояснили мне.
Лярва кивнул.
— А если я откажусь? — нагло спросил Илья, неприятно сверкая глазами. После утренних приключений я успела забыть, что эти двое совсем не друзья. Сейчас вот вспомнила.
«В тебе больше нет необходимости» — лярва был устрашающе спокоен, — «ты сохранишь мою тайну в любом случае. Живым или мертвым.»
Илья скрипнул зубами и подобрался. Он был вымотан, но и лярва едва стоял на ногах, что давало шанс если и не победить, то хотя бы сбежать.
Наверное, если бы меня здесь не было, они бы уже сцепились…
— Я дам клятву, — вставать между ними было до чертиков страшно, но я это сделала и даже смогла без содрогания взглянуть в лицо лярва, — только не знаю как.
После недолгого, но очень красноречивого молчания чудища Илья раздраженно дернул плечом:
— Ладно.
Протянув руку нечистому, он с несчастным видом велел мне:
— Запоминай, тебе сейчас это повторить придется.
Лярва прокусил себе запястье и крепко схватил протянутую руку, прижимаясь раной к печати на руке Ильи.
— Клянусь своей и родной кровью хранить твою тайну как свою, не открыв ее даже в смерти. Прими мои слова и стань их свидетелем.
Гром не грянул, не подул неизвестно откуда взявшийся ветер, и даже свет не вспыхнул ярче… Мне было решительно непонятно, была ли принята клятва, и почему нет спецэффектов, как в фильмах. Просто лярва, чьи глаза довольно сверкнули, кивнул и отпустил руку Ильи, повернувшись ко мне.
Голос дрожал, когда я повторяла слова клятвы, с благодарностью поглядывая на подсказывавшего мне Илью. Коже было горячо от легкого дымка, что касался моей печати. В лярве не было крови, он был чистой силой, умеющей принимать достаточно реальную для этого мира форму.
Печать обожгло огнем, когда слова клятвы были произнесены. Я вздрогнула и почувствовала, как сильные пальцы крепче сжимают мою руку, едва ощутимо царапая когтями кожу.
«Молодец».
— Теперь мы можем отправляться по своим делам?
После секундной заминки лярва разжал пальцы, отпуская меня, развернулся и медленно побрел к кровати, где тяжело опустился на пол.
— Значит да, — решил Илья, утягивая меня в коридор, — идем-идем, ты уже вся ледяная.
Не слушая возмущений и не обращая внимания на сопротивление, Илья затолкал меня в ванную, велев греться и не чудить.
— А я переоденусь и в магазин съезжу, — погладив свой живот, он пожаловался, — есть хочу просто зверски.
С этим спорить я уже не могла. Это пока я не чувствовала голода, но как только адреналин схлынет, и я успокоюсь, голод придет и ко мне. И было бы замечательно, если бы к тому времени в пустом холодильнике Влада появится что-нибудь съедобное.
* * *
К тому времени, как я отогрелась в горячей воде и переоделась в сухое — Аня будет очень рада узнать, что одно ее платье я почти убила и тут же взялась за сарафан, Илья уже сбежал в магазин и, подозреваю, сейчас с очень задумчивым видом бродил среди стеллажей, размышляя о важном. О еде, то есть.
Лярва продолжал сидеть, не шевелясь и не моргая. Огоньки его глаз, чуть поблекшие при дневном свете, рассеянно смотрели в шкаф. Обычный такой шкаф-купе из темного дерева, ничего необычного в нем не было, и такого внимания он уж точно не заслуживал.
— Эээй? — нерешительно замерев в дверях, я не знала, что делать. Здравый смысл советовал оставить раненое чудище в покое, но не вовремя проснувшаяся совесть упрямо напоминала, что это из-за меня его потрепали.
И дымящаяся рана на боку — моя вина. Так что неплохо было бы позаботиться о спасителе… Ну, хотя бы попытаться.
— Ты как? — первый шаг в комнату дался мне тяжело. Но только первый, — в порядке?
Присев на колени рядом с ним, я осторожно помахала рукой перед его лицом… которое мне нестерпимо хотелось назвать мордой. При свете дня, да еще такой неподвижный, он казался совсем ненастоящим. Будто очень большая, мастерски сделанная кукла. Только измотанная и какая-то несчастная.
— Ты еще живой?
«Живой» — отозвался он. И даже его голос в моей голове звучал устало.
— Может, тебе что-нибудь надо?
Он медленно повернул ко мне свою жутковатую морду, и я почувствовала себя шкафом. В смысле, лярва завис, глядя прямо на меня.
Выглядело достаточно жутко, чтобы все мои благие намерения мгновенно засохли. Я больше не чувствовала благодарности и желания хоть как-то отплатить за его помощь. Теперь мне просто хотелось убраться отсюда подальше.
— Ну ладно, тогда не буду отвлекать, — промямлила я, поднимаясь, — если что-то понадобится, зови.
Не прерывая своего отупелого созерцания, он схватил меня за запястье, требовательно потянув на себя.
«Посиди со мной.»
Меня сейчас сожрут, мелькнула в голове паническая мысль, но я упрямо ее задавила. Собрала все свое мужество и смело ответила:
— Ладно.
Только когда я присела рядом, он перестал смотреть, вновь вернувшись к созерцанию шкафа.
И запястье отпустил, правда только для того, чтобы сжать мою ладонь.
День с каждой секундой становился все нереальнее.
Сижу я тут, понимаешь ли, рядом с чудищем, держусь с ним за ручки и молчу. И это после сумасшедшей погони и не менее безумной драки, закончившейся жутковатым поражением проклятых.
— А нечисть к психотерапевтам ходит? — спросила я, не надеясь особо на ответ.
«Зачем?» — удивился лярва.
— Ну, не знаю… мне бы вот сейчас не помешал часовой сеанс психотерапии.
«Тебе это ни к чему».
— Вот поспорила бы я с тобой, но сил нет.
«У меня тоже».
Мы помолчали. Я думала о том, что неплохо было бы уже вернуться Илье с полными пакетами еды. Лярва… вряд ли он вообще о чем-то думал, создавалось впечатление, что он просто спит с открытыми глазами.
Такая огромная, страшная махина. Как он только в теле Влада помещается?
— Можно вопрос? — голос мой в сонной тишине комнаты раздался неожиданно громко. Нечистый молчал, и я уже было решила, что он правда спит, когда раздалось утомленное:
«Ммм?»
Наверное, нужно было пожалеть его и не мучить вопросами, но потом этот вопрос я могла уже и не задать. Смелости бы не хватило.
— Как так вышло?
Мой выразительный взгляд на лежащее на кровати тело, лярва понял правильно.
«Мне повезло встретить умирающего мальчика» — просто ответил он, — «Владу было тринадцать, и он умирал на операционном столе. Я был на грани, меня загоняли охранители, почти поймали, и тут, как подарок судьбы — новое, еще полное жизни тело, которое могло стать моим. Разумеется, отказываться от шанса на спасение я не стал. Дождался, пока мальчик перестанет дышать и занял его место. Клиническая смерть составила двенадцать минут. Видела бы ты лица врачей, когда я открыл глаза.»
Он тихо хохотнул, вспоминая, видимо, тот случай. И даже смех у него был чудовищный. Рычащий.
— Так долго…
Я посмотрела на Влада. Несомненно, его родные были счастливы узнать, что их ребенок выжил. Едва ли даже их сильно удивляли изменения в характере и поведении сына, все легко можно было списать на клиническую смерть, повреждение мозга или что-то еще столь же логичное.
«Одичавшим лярвам сложно вселяться, мы несколько… деформированы. Требуется много времени, чтобы занять тело.»
— Он совсем как мертвый, — невпопад заметила я, продолжая разглядывать Влада.
«Он мертв уже двадцать один год.»
— А ты не мог бы вернуться? Ну… в тело?
«Я тебе неприятен такой?»
Почудилось ли мне, или вопрос действительно прозвучал уязвленно?
— Непривычен. Сложно, знаешь ли, поверить, что я когда-то осмелилась натравить на такое чу… — чуть не ляпнула необдуманно «чудище», но вовремя себя одернула. Вдруг обидится, я бы, наверное, обиделась на такую нелестную характеристику, — чудо тетю Досю.
Он хмыкнул, но запрыгивать в тело не спешил:
«Придется потерпеть. Сейчас у меня не хватит на это сил»
— Может тебе поесть надо? Ты вообще ешь?
«Вашу пищу нет. Она подходит лишь для него,» — кивок в сторону Влада, — «я питаюсь энергией».
— Могу поделиться, если скажешь как, — щедро предложила я, чувствуя странную радость, что у меня все же есть возможность ему помочь.
«Ты уже делишься», — признался он, подняв наши сцепленные руки.
— О… ну приятного аппетита.
Он благодарно кивнул, и разговор как-то сам собой сошел на нет.
Я задремала, почти уснула, когда в коридоре щелкнул замок. Вернулся Илья с припасами. Подкрепившийся и бодрый лярва неохотно отпустил мою руку, позволяя бежать встречать кормильца и проводить ревизию.
— Ты так рада меня видеть? — улыбнулся Илья, когда я, вывалившись в коридор, жадно уставилась на него.
— Давай их сюда, — велела ему, протягивая руки к двум внушительных размеров пакетам.
— А, — поскучнел он, — не меня. Давай я лучше сам все приготовлю, иди пока пригляди за этим.
— Он не «этот» и в присмотре не нуждается, — запротестовала я, но Илья был неумолим. В итоге меня вернули в комнату к лярве и телу Влада.
И о том, что Илья готовит что-то фееричное, я могла узнать только благодаря вкусным запахам с кухни. Когда ароматы скорого пира добрались до меня, я встрепенулась, принюхалась и подалась к двери, потревожив дремавшего лярва. Он набирался сил, я просто сидела рядом, слушая его дыхание. Дышал он странно, с негромким хрипом и клокотанием где-то в груди. Если бы в комнате не стояла такая тишина, и если бы я не находилась так близко, то вряд ли что-то услышала бы, а так… сидела, слушала, косилась на звериный профиль и повторяла себе, что все не так уж и плохо, и совсем даже не страшно.
По крайней мере проклятые меня уже не достанут.
— А как ты объяснишь совету, куда делись проклятые? — вдруг встрепенулась я. — Ты же сам говорил, что вызвал ведьм.
«Придется выпустить домового».
— Какого домового? — не поняла я сначала, но дошло до меня быстро. — Ты можешь освободить Виктора?
«Могу. И освобожу, если он согласится взять на себя ответственность за трех растерзанных проклятых.»
— А он бы мог их победить? Ну, чисто теоретически?
«С поддержкой городового у него были бы некоторые шансы.»
— Обалдеть… — протянула я.
«Ты думаешь, я из вредности не хотел его освобождать?» — неправильно понял мое удивление лярва. Лицо его оставалось спокойным, но по голосу казалось будто он усмехается. — «Освободить его я могу только под свою ответственность.»
Вспомнив своеобразный нрав монстра, я вздохнула:
— Проблемы будут, да?
Он кивнул, уточнив важное:
«Не такие серьезны, как те, что могут возникнуть, узнай совет правду обо мне.»
— Слушай, а мне-то теперь как жить? Зная правду о тебе? — спросила я озабочено. Повернулась к нему боком, опираясь на кровать и разглядывая его уже не таясь.
«Ничего не изменилось. Как только я верну себе тело, ты это поймешь.»
Я не была в этом так уверена, но все равно кивнула. Кто знает, а вдруг он прав?
* * *
До еды меня допустили только спустя час. Илья почему-то решил, что, даже несмотря на то, что мы все голодные, у нас сегодня праздник, и стол нужно накрыть на совесть.
Вот он и накрыл…
Лучше бы я пельмени жевала вместо хитро-мудро запеченной курицы, а Илья не мялся рядом, желая что-то сказать, но не решаясь это сделать. Будто бы я не видела, как ему хочется огорошить меня очередной шокирующей новостью.
— Чего? — спросила я настороженно, устав ждать, когда же он соберется с духом.
Илья покосился на дверь, будто опасаясь, что оставшийся со своим телом лярва способен был нас услышать… Хотя кто знает, может быть так оно на самом деле и было. О подселенцах я знала не так уж и много. А об одичавшей нечисти вообще ничего не знала.
— Я уезжаю из города.
Наверное, если бы Илья сказал, что это он помог проклятым вырваться из заточения, я не была бы удивлена больше.
— Как уезжаешь? Куда? Ты же собирался драться с Владом, — отодвинув от себя тарелку — аппетит после этого известия пропал, напомнила, — хотел продемонстрировать свою силу и заслужить должность городового…
— Хотел, — вздохнул он, — пока не узнал, кто такой на самом деле ваш городовой. Я не смогу победить лярва, а умирать мне пока рано.
— Но… как же так? — спросила я. Прозвучало до отвратительного жалко.
Илья улыбнулся.
— Я бы позвал тебя с собой, но ты теперь хранительница. Мне же здесь оставаться опасно. После того, что случилось с твоим предшественником…
— Понимаю, — неохотно призналась я, — но все равно такое чувство, знаешь, как будто ты бросаешь меня на произвол судьбы.
Признание мое вызвало веселый, необидный смешок.
— Не волнуйся. Влад о тебе позаботится. После всего, что он для тебя сделал, у него просто нет выбора.
— Тебе напомнить, что я для него приманка?
— Лесь, он ради твоего спасения раскрыл свой самый страшный секрет, — показалось или нет, но улыбка на лице Ильи из снисходительной превратилась в злорадную, — никуда не денется, будет заботиться.
Я не очень-то в это верила и даже не пыталась этого скрыть. Думаю, после всего, что со мной случилось, я имела право на легкий приступ паранойи.
— Не хмурься, — посоветовали мне серьезно, — всю жизнь цепляться за семью своего тела лярва не сможет, со временем ему придется от них отдалиться, чтобы его молодость не вызывала вопросов, но необходимость в своеобразном якоре никуда не денется.
— И что?
— И у него будешь ты. Хранительница, которая, как и он, будет жить, пока стоит этот город.
— Или пока какая-нибудь предприимчивая нечисть не решит подняться по карьерной лестнице, — едко добавила я, чем, кажется, изрядно его смутила.
— Да… с прошлым хранителем нехорошо получилось, — признал Илья, — но, думаю, ты будешь защищена лучше. Влад об этом позаботится.
— И что, мы теперь больше никогда не увидимся?
— Почему же? Увидимся. Будем переписываться, созваниваться, когда-нибудь я навещу тебя. Ты сможешь навестить меня… как только я устроюсь.
— А как же кофейня? — встрепенулась я, по наивности почему-то решив, что она для Илья что-то значит. Ошиблась.
— Хочешь, оставлю ее тебе? — Илья беспечно пожал плечами.
Покачав головой, я спросила:
— Когда ты уезжаешь?
И ответ мне совсем не понравился.
— Этой ночью.
— Так рано?
— Лесь, мы перед тобой виноваты, и мне неприятно, что отрабатывать прощение выпадет на долю Влада, но, если я останусь в городе, меня уничтожат. Умышленно или нет, я стал виновником смерти прошлого хранителя. Отягчающим обстоятельством можно считать то, что после известия о его смерти я не пришел с повинной. А потом, вот, еще и пытался переманить тебя на свою сторону.
— И даже успешно, — проворчала я, без особого удовольствия сознавая, что и правда почти не злилась на него за обман. Не получалось у меня его в чем-то винить. В отличие от Влада, вот уж кого я с удовольствием готова была считать виновным во всем(!). Не совсем заслуженно, конечно, и совсем несправедливо, но когда такие незначительные мелочи останавливали дурную женскую логику?
— Прости, — он виновато улыбнулся, — все очень глупо вышло, но я совсем не жалею о том, что сделал.
— Потому что совести у тебя нет?
— Потому что, случись все иначе, мы бы с тобой не познакомились.
— Угу, ты бы не узнал, что Влад — стремная, опасная нечисть первой ступени, и огреб бы во время поединка, — сказала и с удивлением отметила, что злиться на Илью у меня все же получается. Вяленько, но очень искренне.
Накрыв мою ладонь своей, он чуть сжал пальцы:
— Тебе стоит ценить себя больше.
— Да ну?
— Да, ты очень забавная. Надеюсь, такой и останешься.
На комплимент его слова были совсем не похожи, но у меня совсем не было сил негодовать по этому поводу.
— Но почему ты уходишь именно сегодня?
Илья страдальчески вздохнул, но ответил:
— С наступлением темноты лярва вернется в свое тело. Он дикий, потому процесс будет долгим и изматывающим. Едва ли он придет в себе до утра, а значит, не сможет перехватить или пустить по моим следам погоню. Главное для меня — выбраться из города, как ты понимаешь.
— Стремная какая-то жизнь у вас, у нечистых.
— У нас…
— Не напоминай, — мрачно велела я, выдернув свою руку из его пальцев, — не хочу об этом думать. У Влада в квартире едва ли найдется столько успокоительного, чтобы я смогла без вреда для здоровья и окружающих принять все, что случилось.
Илья мне вроде как сочувствовал, но просто замолчать, конечно же, не мог.
— Рано или поздно тебе в любом случае пришлось бы прекратить общение с семьей.
— Они меня не помнят, — тихо заметила я, часто моргая. Перед глазами поплыло, я чувствовала: если Илья продолжит развивать эту тему, то кое-кто точно пострадает. От неконтролируемой женской истерики.
— Лесь, теперь ты нечисть…
— И что? «Теперь ты волшебник, Леся», и все тут? — едко поинтересовалась я, сложив руки на груди. Желание всплакнуть стало почти нестерпимым, но я пока держалась. — Я, знаешь ли, читала Гарри Поттера и прекрасно помню, какие проблемы появились у Гарри после этих слов.
В груди тихонько клокотало, стоило только вздохнуть, и мне все сложнее было сдерживать слезы. Я их чувствовала, они дрожали в уголках глаз, готовые предательски явиться миру. Быстро моргать уже не помогало, не моргать вообще — тоже. И, даже запрокинув голову вверх, я чувствовала, как медленно и лениво теплые капли скатываются по вискам, щекоча кожу и путаясь в волосах.
— Лесь… Леся… Алеся, ну не надо плакать, — Илья кашлянул, — самое страшное позади. А твои родители… вновь стать их дочерью ты уже не сможешь, зато дальней, но очень любимой племянницей — легко. Сама ты, конечно, внушение такой силы сделать не в состоянии, зато это под силу Владу. Попросишь его, — он заговорщицки понизил голос, — хотя, можешь и не просить, просто вот так вот расплачешься, он сам все предложит, а потом еще и благодарить будет, что ты согласилась.
— Илья… — голос едва заметно дрожал, но меня это уже не волновало. От горячих слез потолок превратился в разноцветное, мутное пятно. В котором искристыми бликами играли отсветы горящих ламп — от дождя, собравшегося, казалось, затопить весь город, за окном было совершенно темно.
— А?
— Замолчи, пожалуйста, — вытерев тыльной стороной ладони глаза, я зло выдохнула, — и как же я умудрилась во все это вляпаться?
— О, это очень просто, ты подошла…
— Да говорил мне Глеб, что я им подошла, хотя вроде бы и не очень подошла, — задумчиво припомнила я, — но времени искать кого-то получше у них не было.
Мне протянули бумажную салфетку, которую я с благодарностью приняла, вытерев ею мокрые щеки.
— Видишь ли, в чем дело… Они нашли трех подходящих кандидатов на роль хранителя, но только ты была самой…, — он замялся, побарабанил пальцами по столу и вовсе замолчал. «Праздничный обед» остывал, Илья, в отличие от меня, даже не притронулся к своей порции и сейчас гипнотизировал ее печальным взглядом.
— Договаривай уж, что со мной не так? Я была самой какой?
— Безынициативной, — негромко признался Илья, — им не нужны были сильные, хваткие личности. Хорошая наживка из таких не получилась бы. Ты же оказалась почти идеальным кандидатом… Кто же мог просто предположить, что именно из-за тебя все развалится? Спокойная, равнодушная девушка. Да ты ведь за весь год, после вливания силы, даже не попыталась ничего сделать, хотя не могла не чувствовать произошедших изменений. Они тебя просто не интересовали.
— У меня были дела поважнее.
— Вот, — Илья кивнул, — именно потому тебя и выбрали. Ты нелюбопытная. Исполнительная, конечно. Насколько я могу судить, все, что тебе давали, ты честно учила, но не сверх того.
— Как говорил наш замдекана, — подняв указательный палец вверх, я пафосно выдала, — «Инициатива наказуема».
Но тут же поникла, опустила руки на стол, переплела пальцы и уныло добавила, вызвав тихий сочувственный вздох у Ильи:
— Вот только меня наказали почему-то совсем не за это.
* * *
Готовить побег оказалось совсем несложным делом. Мы просто просидели на кухне до ночи, планомерно уничтожая все, что приготовил Илья, и позволив лярве отдохнуть в тишине и покое.
А в двенадцатом часу ночи, когда дождь все же решил, что уже, пожалуй, хватит, тучи рассеялись, уступив место яркому, звездному небу, Илья опасливо заглянул в спальню, где лежало тело Влада, и остался доволен увиденным.
— Лесь, иди сюда, — позвал он шепотом, заглянув на кухню, где его ждала я, сытая по горло и в прямом, и в переносном смысле, — когда еще тебе выпадет шанс увидеть процесс заселения? Пойдем.
Я не сразу сообразила, чего от меня хотят.
Неприятно узнать, что ты совсем не герой… даже очень глубоко в душе не герой, вот только вся эта заурядность не смогла спасти тебя от незавидной чести вляпаться в неприятности. Исключительно серьезные и насквозь геройские.
— Отстань, мне не интересно, — пробормотала я. Была ведь хорошей девочкой, послушной, воспитанной, даже умненькой… ну, может и не так, чтобы очень умненькой, но сообразительной же. А стала? Стала хранительницей. Разглядели, блин, они, мою посредственность. Тьху!
— Ну уж нет, мне скоро уже уходить, я не могу оставить тебя в таком состоянии. Хранительница не должна унывать и жалеть себя.
— Я унылая посредственность…
— Была, — не щадя моих чувств, согласился Илья, — но потом столкнулась с проклятыми и, вместо того, чтобы сбежать, решила помочь.
— И угробила ни в чем неповинную девушку, — огрызнулась я. Смерть Оксаны мне удалось перенести на удивление легко, и от этого почему-то было стыдно. Я чувствовала вину, но не испытывала особого горя от потери.
Справедливости ради, наверное, стоило бы признаться, что мне в последнее время вообще как-то не удавалось чувствовать что-то, кроме страха и полного непонимания происходящего. Но тоскливое желание выпить еще немного волшебного успокаивающего чаю все равно периодически возникало.
— Она бы умерла в любом случае. Но ты хотя бы пыталась ее спасти.
— Илья…
— Просто прекращай себя жалеть, вставай и иди сюда, — приказал он, — не пожалеешь.
Не став с ним спорить, я резко поднялась, от чего стул угрожающе качнулся назад, но не позволил моему плохому настроению себя перевернуть и упрямо встал на все четыре ножки.
К Илье я шла с четким намерением глянуть на Влада одним глазком, а потом вновь вернуться на кухню и заняться самокопанием.
То, что я увидела, заставило меня забыть о своих планах.
Тело городового, как и раньше, лежало на кровати, вот только теперь лицо его было укрыто какой-то черной полупрозрачной пеленой. Подрагивающей и совершенно неприятной на вид. Наверное, даже опасной.
Не отдавая себе отчета в своих действиях, я рванулась в спальню, больше напуганная даже не этой черной гадостью, а отсутствием лярва, но Илья перехватил меня, прижал к себе и весело заговорил:
— Если тебе интересно, то именно так дикие лярвы заселяются в свои тела. К сожалению, самое интересное мы пропустили, — перехватив меня крепче, когда я молча попыталась его ударить, он оптимистично продолжил, — но ты просто можешь поверить мне на слово. То, что люди не могут видеть лярву — великое благо в первую очередь для них же. В противном случае психиатрические лечебницы были бы переполнены.
— Он…
— К утру будет в полном порядке. Первый этап самый быстрый и простой. То, что ты видишь сейчас — промежуточная стадия. Потом он полностью займет тело и еще некоторое время будет возвращать себе контроль над ним.
— И что мы будем делать? — заторможено спросила я.
— Прощаться.
Вот вы когда-нибудь прощались с тем, кто пытался вас использовать, но потом спас, но спас тоже с какими-то своими тайными расчетливыми планами, а под конец спас вроде как просто так? Из исключительно теплых чувств?
И я тоже нет.
Потому просто долго мялась в прихожей, не зная, что сказать. Илья, кажется, к таким прощаниям был привычен. Он быстро записал номер на бумажке, всунул его мне в руку и наставительно велел:
— Обзаведешься телефоном — звони. В интернете я, так уж и быть, сам тебя найду.
Меня крепко обняли, трогательно чмокнули в макушку и задумчиво спросили, не разжимая объятий:
— Кофейня тебе точно не нужна?
— Илья…
Я совершенно точно не представляла, что я буду делать с его зефирным детищем, что делало меня не то, чтобы беспомощной, но крайне нервной.
— Понял-понял, — меня все еще не отпускали, и это было на удивление приятно. Ровно до его следующих слов, — а может, плюнуть на все и забрать тебя с собой?
— И будут искать пустившихся в бега двух идиотов: несостоявшегося городового и вроде как состоявшуюся хранительницу, — проворчала я, решительно высвободившись из объятий.
— Нда. Забавно вышло бы.
Вот только я не видела в этом ничего забавного. Но это же Илья, кто знает, какие странные мысли бродят в его не такой уж и светлой голове?
Быстрый взгляд, что он бросил на дверь, за которой лярва продолжал творить что-то жуткое с телом Влада, я заметила, но очень благоразумно не стала об этом сообщать. Ну опасается он нечисти первой ступени, так кто бы на его месте ее не боялся? Уж точно не я.
— Что ж, мне пора, — протянул Илья, с сомнением потянувшись к замку.
— Пора, — не стала спорить я.
— Буду ждать тебя в гости. Как только устроюсь, приглашу, ты же не откажешь? — оптимистично спросил он, хотя мы оба прекрасно понимали, что устроиться он сможет еще нескоро. Но даже осознавая это, я бодро подтвердила:
— Конечно, не откажу.
В конце-то концов, рано или поздно у него ведь и правда получится найти свое место в жизни. Очень теплое и уютное место. Я в это верила.
Входная дверь открылась тихо, хотя мне казалось, что зловещий скрип в сложившейся ситуации был бы уместнее.
— Лесь, утром, когда Влад придет в себя, ты будь рядом с ним, ладно? — попросил он, замерев на пороге.
— Зачем?
— Чтобы он глупостей не натворил. Конечно, я не сомневаюсь в его силе воли, но дикий лярва… — Илья передернул плечами, — для быстрого пополнения резерва он может просто выпить весь дом.
— И как я ему помешаю? — ужаснулась я, уже планируя хватать Илью и затаскивать обратно в квартиру. И не выпускать, пока Влад не придет в себя. А потом… ну, отвлеку я нашего городового как-нибудь, чтобы этот преступный элемент сбежал.
— Придумаешь что-нибудь, — и столько веры в мои силы было в его голосе, что я даже немного приободрилась. Ведь правда, это всего лишь Влад, ну что, я не смогу с ним справиться?
Здравый смысл упрямо твердил, что с Владом я бы, может, как-нибудь и справилась, но с лярвом…
— Ладно, справлюсь, — решила я, хотя желание не пущать Илью, пока все самое страшное не останется позади, никуда не делось. Но это было бы слишком малодушно и трусливо. А мне нельзя быть трусливой.
Хранительница я, в конце концов, или не хранительница? Пока, конечно, не очень-то и хранительница, но это только до первого солнечного рассвета, а там уже и нечистью стану, и хранительницей полноценной, и… может и правда пойти к родителям в племянницы?
Меня еще раз хорошенечко сжали в крепких объятиях:
— Береги себя, Лесь.