ГЛАВА 9. Забытые

Двадцать минут изматывающего ожидания, подозрительные взгляды, нервная Оксана, вслушивающаяся в привычный гул метрополитена, боящаяся не услышать звон цепей в этом шуме, грызущая изнутри предательская мыслишка, что я тоже могу не услышать, и придет нам бесславный конец…

Я выдержала все и была вознаграждена недовольным голосом дорогого начальства.

— Слушаю.

— Поздравляю, Влад, ты был близок к тому, чтобы лишиться самого незаменимого сотрудника, — вместо приветствия выпалила я.

На том конце напряглись:

— Кого?

— Меня, разумеется.

— Что случилось? — спросил Влад, и по голосу его было слышно, что словам моим он не поверил.

Но я не расстроилась, я знала, чем можно в клочья разнести его привычное спокойствие, спасибо Илье за это.

— Скажи, а что ты знаешь о проклятых, стирающих людей вместе с памятью о них?

Я оказалась права, городового проняло. Да настолько, что нас, с не до конца поверившей в спасение Оксаной, из метро он забирал лично.

Чтобы через четверть часа, сидя в своем кабинете, слушать сбивчивый рассказ Оксаны, который меня саму совсем недавно так впечатлил.

Влад выглядел спокойным, даже равнодушным, отчего мне все больше казалось, что тревога в его голосе, когда он спрашивал, где мы находимся, и знаю ли я, как далеко опасность, мне просто почудилась.

Когда Оксана замолчала, невольно всхлипнув и уткнувшись носом в чашку с кофе, который эмоциональная и щедрая на проклятия секретарша городового и правда варила просто мастерски. Я спросила:

— Ты же знаешь, как решить эту проблему?

— Есть несколько мыслей на этот счет, — неохотно ответил Влад. Ему было неприятно это признавать, но проблема Оксаны была достаточно серьезной, чтобы обеспокоить даже его, — но я не уверен, что на проклятых подействуют запреты, рассчитанные на нечисть первой ступени.

— Они прямо проклятые? Так и зовутся?

— С тех пор, как были отвергнуты своим родом, — кивнул Влад, — никто уже не знает, кем они были прежде, и ради чего нарушили все законы, выпивая не только человеческие жизни, но и память о них. Подозреваю, они и сами забыли.

— Звучит не обнадеживающе, — заметила я, переглянувшись с Оксаной, — делать-то что будем?

Влад пожал плечами:

— Она останется со мной, ты вернешься домой. Полагаю, Глеб захочет с тобой серьезно поговорить.

— Это о чем?

— О том, что нужно делиться своими предчувствиями с более опытными коллегами.

Возвращаться домой мне как-то совсем расхотелось, но городового это мало волновало. Позвонив Глебу, он убедился, что тот готов меня забрать, и вытолкал из своего кабинета, велев ждать оборотня на улице.

Оксана не хотела с ним оставаться, и я ее очень хорошо понимала, но сделать ничего не могла.

Смущенно разведя руками, я неловко попыталась ее утешить:

— Зато ты в безопасности.

Ответить на это она ничего не решилась, но я прекрасно видела по ее глазам, что она очень сомневается. Все же это со мной она спасалась от звона цепей и со мной пряталась в метро. Со мной ей было спокойнее. Но с Владом ей было безопаснее, и хотелось верить, что скоро она это поймет…

Глеб подъехал минут через десять. Взъерошенный, возмущенный, жаждавший расправы, но мужественно сдерживающий раздражение.

— Ты почему мне ничего не сказала? — глухо спросил он, стоило мне только забраться в машину, устроившись на сиденье рядом с ним.

— О чем?

— О том, почему на самом деле ты часами бродила по городу.

— Это всего ли случайное стечение обстоятельств.

— В нашей жизни не бывает случайностей! — рявкнул он. Но меня этим ему напугать было не суждено, я его волку пузо вычесывала, мне ли бояться?

— Совпадение. — стояла на своем я. Мне, как все еще слишком человеку, было как-то стремно вслух признаваться в том, что на улицу меня гнали смутные предчувствия. Даже вредному мужику, периодически превращающемуся в собаку. Даже для этого безумного мира то, что я чувствовала, казалось странным.

— Леся…

— А что Леся? Вы от меня тоже что-то скрываете, но я же не возмущаюсь, хотя это может быть связано со мной.

Глеб тяжело вздохнул, но промолчал и только после этого завел мотор.

Заговорил он спустя пару минут, когда успокоился:

— Ты понимаешь, что могла погибнуть? Тебя бы выпили вместе с девчонкой, а назавтра мы бы и не вспомнили ни о какой Ланской Алесе Викторовне. Вернее, Влад бы, наверное, еще какое-то время помнил. Может, сутки или чуть больше…

— Ты за меня испугался, что ли? — я, конечно, не сомневалась, что он обо мне беспокоится, но все равно было приятно получить лишнее тому подтверждение.

— Мы все испугались. Как ни странно, Влад тоже. После твоего звонка он высадил Богдана и поехал за тобой. Конечно, преследовать уже было некого, след пропал, но он даже не попытался. Оставил нас.

Глеб злился, но будто бы злился не столько на меня, сколько на Влада, посчитавшего, что уезжая за мной, сразу все рассказать оборотню не было никакой необходимости. С одной стороны, это, конечно, было так — Глеб этим проклятым не противник, и он это понимал, но статус моего защитника не позволял ему с этим смириться.

— Ну все же хорошо закончилось.

Глеб был со мной не согласен, но спорить не стал, вместо этого спросил:

— Лесь, помнишь день, когда ты с Аней нянчилась?

— Помню.

— А ночь?

— Тоже.

— И помнишь, каким Влад вернулся?

— Ты к чему клонишь? Сразу говори, — нахмурилась я. Мне было почти физически невыносимо чувствовать, что меня подводят к чему-то крайне неприятному, но поучительному.

— Той ночью одна ведьма повредилась рассудком. Темная. Захватила три верхних этажа в новой девятиэтажке. Знаешь, которые на севере пару лет назад начали возводить, — я нетерпеливо кивнула, но Глеб этого даже не заметил, он смотрел на дорогу, рулил очень осторожно и в тоже время будто не видел ничего перед собой, — двенадцать квартир, тридцать пять человек. Щит, которым она от всех отгородилась, был сплетен из их жизненной силы, проломить его было никак нельзя. Грубая атака в подобном случае — не лучший помощник. Вызвали городового, чтобы он распутал щиты, не повредив людям. Он приехал, работал почти пять часов, и знаешь, чего требовала все это время ведьма?

— Чего?

— Чтобы городовой объяснил, что происходит и все исправил. Говорила, что пропал некий Даниил, а ей отказывают в помощи, утверждая, что никакого Даниила никогда не существовало. — Глеб на несколько секунд замолчал, перестраиваясь в правый ряд. — Кричала что-то про воздействие, про заговор против нее и какие-то древние ритуалы с жертвоприношениями. Она была уверена, что ее обманывают.

— И что? Ее правда обманывали?

— Никто ее не обманывал, — дернул плечом он, — мы все проверили. Даниил в ее жизни и правда был. Даниил Нагиров, ее законный супруг.

— Ну вот!.. — вскинулась я, но тут же осеклась, поймав косой взгляд оборотня. Кажется, тут что-то тут было неладно.

— Ее муж погиб во вторую мировую, в сорок втором году. Судя по всему, ведьма просто сошла с ума, с темными такое иногда случается. Сила вышла из-под контроля, сожгла ей мозг…

— Но это ведь и правда могло произойти! Что если был какой-нибудь Даниил, а потом его вдруг не стало? И все о нем забыли? — перебила я его, подавшись вперед. — С ней можно поговорить?

— С кем? — опешил от моего напора Глеб. — С ведьмой? Боюсь не получится, когда Влад вскрыл ее щит, она на него бросилась. Кричала что-то про сына, которого у нее отняли…

— У нее был сын?

— В том-то и дело, что не было, — помолчав немного, он неохотно добавил, — вернее, мы были уверены, что его не существует. Никто и подумать не мог, что проклятые могли вырваться на свободу, но если это правда, если все действительно так, то нас ждут серьезные проблемы.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, кого уже успели потерять. Не помним.

* * *

На улицу больше не тянуло. Вчерашний забег показал мне, насколько я на самом деле беспомощная, и как сложно бывает выжить в нашем, на первый взгляд, совсем простом мире.

Оксана позвонить мне не могла, так как телефона моего она не знала, а Влад, на робкую просьбу сообщить, как там поживает его подопечная, сухо сообщил, что с ней все в порядке, но позвать ее к телефону он не может, так как нет у него времени ждать, пока мы наговоримся. Разговор этот произошел три часа назад, в семь утра, когда Влад собирался на работу, решив оставить Оксану в своей квартире. Вроде как она была защищена не хуже метро. И жить ей у него предстояло не так уж долго…всего-то пока совет не отберет самых сильных ведьм, которые смогут помочь городовому повторно заковать проклятых. Звучало вроде бы оптимистично. Вот только стационарного телефона у городового почему-то не было, а мобильного не было у Оксаны.

Зато он был у Анны, которая и позвонила мне как раз в тот момент, когда я планировала отложить телефон и отправиться на кухню. Мне было необходимо залить тревогу чаем.

— Вы с дядей поругались? — перешла она к главному, оглушив меня своей эмоциональностью.

— И тебе здравствуй, — пробормотала я, на секунду чуть отодвинув трубку от уха, — почему я должна была поругаться с твоим дядей?

— В его квартире сейчас находится посторонняя женщина, а тебя нет.

— Ань, а что ты делаешь в его квартире?

— Ключи от дома забыла, а запасные у дяди, у меня ключ от его квартиры всегда в кошельке лежит, как раз для такого случая. Я приехала, дверь открываю, а там какая-то девица в халате и с мокрой головой. Ты представляешь?!

На звук закипающего чайника на кухню заглянул Глеб и тут же уселся за стол, всем своим видом демонстрируя запредельную готовность чаевничать.

— И почему это заставило тебя решить, что мы поругались? — не поняла я.

— Ну…

— Влад взрослый человек, в его квартире могут встречаться девицы в халатах, — веско выдала я.

— Это что же, у вас с ним никаких отношений нет? — расстроилась Аня, чем окончательно меня запутала.

— А должны быть?

Казалось бы, ну чем еще она могла меня удивить после такого оригинального заявления?.. Недооценила я племянницу городового, не зря, наверное, они родственники.

— Я же в детстве за дядю замуж собиралась, — вдруг призналась она, Глеб, который все прекрасно слышал, удивленно приподнял брови. Резко крутанувшись на пятках, я поспешила в свою комнату — нечего ему тут исповедь подростка слушать, — почти полгода этой мыслью бредила, пока в садике один придурок не заявил, что ничего у меня не выйдет. Что родственники друг на дружке не женятся, и что мой дядя старый, так что, если я даже и смогу за него выйти, то к тому времени, когда я вырасту, Влад уже состарится и умрет.

Аня едва слышно фыркнула:

— Ты даже не представляешь, как отчетливо я помню тот день. Разумеется, пацана я отлупила совочком, и когда воспитательница прибежала на вопли, то ревели мы с ним на пару. Я ему нос расквасила, а он мне сердце разбил. В общем, вызвали родителей, мама приехала, выслушала меня и повезла к дяде, он тогда как раз учился. Юрфак, вроде бы четвертый курс или пятый, уже не помню. До сих пор не представляю, как он меня тогда не прибил, мы ж его прямо с лекции дернули. Мама вся на взводе и ревущая я, на всю аудиторию заявившая, что все равно выйду за него замуж… — я прямо представила, как ее после этих слов передернуло, — ну, мы с ним поговорили, он меня кое-как успокоил, помог смириться с мыслью, что жениха у меня как бы и нет уже, но пообещал, что его избранницу, когда он решит жениться, я буду одобрять лично.

Мы помолчали, я ждала будет ли продолжение истории. Не дождалась.

— А я тут при чем? — спросила осторожно.

— Ну, а что я могла подумать? — возмутилась Аня. — Встретились мы с тобой в школе, и вы с ним выглядели как поссорившаяся парочка. Дядя на тебя хмурился, ты огрызалась, потом он заставил нас вместе день провести, — запнувшись, она поспешно добавила, будто извиняясь, — ты не подумай ничего такого, ты прикольная и мне понравилась. Если что, то я даже готова вас благословить. Просто, это ведь все очень странно выглядит. Он раньше меня со своими подружками никогда не знакомил. А тут ты…

— Можешь быть совершенно спокойна, мы с Владом не ссорились, — едва сдерживая улыбку, с насквозь фальшивой серьезностью заверила ее я, — и ты уж извини, но я бы ни за что на свете не вышла за твоего дядю.

Тактично умолчав о его мерзком характере, отягощенном нечеловеческими талантами, я была припечатана обиженным:

— Ты бы так категорично об этом не заявляла. У дяди куча достоинств.

— Угу, и куча недостатков, — пробормотала я, — и еще неизвестно, какая из этих куч больше.

— Леся, — укоризненно протянула Аня, и в голосе ее звенела железобетонная уверенность в том, что Влад если и не совсем идеален, то очень близок к тому, а я просто близорукая и вообще не вижу своего счастья.

Возможно, я бы с ней поспорила. Просто так, исключительно из спортивного интереса, но грохот донесшийся с кухни, погасил мой пыл.

— Я бы с тобой с удовольствием еще поболтала, но мне срочно нужно спасать кухню, иначе мне негде будет есть.

— Переедешь к дяде! — с пугающим энтузиазмом выдали мне.

— Ань, пожалей мои нервы, — взмолилась я, уже спеша на разборки, — я не совершила в жизни еще ничего настолько страшного, чтобы жизнь меня так круто наказывала.

— Я просто поражаюсь, насколько ты слепая, — вздохнула мелкая сводница, — имей в виду, рано или поздно он себе кого-нибудь найдет на «долго и счастливо», и будешь ты тогда…

— Искренне за него радоваться, — перебила ее я, застыв в дверях кухни. Глеб с несчастным видом собирал осколки стеклянного заварничка… Третьего за последние два месяца.

— Мой тебе совет — одумайся, я же серьезно.

— Ань, а если предположить, что он уже нашел любовь всей своей жизни? Эту вот с мокрой головой и в халате, — предприняла я вялую попытку перенаправить ее интерес с моей личной жизни на чью-нибудь чужую. Хотя бы на Оксанину. У нее сейчас в жизни черт-те что творится, ей будет полезно отвлечься от мыслей о проклятых.

— Это вряд ли. Сомневаюсь, что она у него вообще надолго задержится, — уверенно рубанула Аня.

Глеб прервался на минуту, чтобы удивленно посмотреть на меня, но увидев мой кулак, вновь принялся за уборку.

— Откуда такая уверенность?

— Ей у дяди плохо. Или в принципе плохо, но на счастливую и влюбленную она совсем не была похожа. Мне ее даже допрашивать было стыдно, я и имени-то ее не узнала, — Аня вздохнула, — ладно, мне идти пора, у меня через два часа репетиция, а я до сих пор у подъезда дяди торчу.

Отключилась она тоже не прощаясь.

— Похоже, это у них семейное, — пробормотала я, глядя на дисплей телефона.

— Лесь, я, конечно, все понимаю, но если ты уже наговорилась, может, сделаешь чаю? У нас последний заварник остался, не хотелось бы и его разбить…

— Не угрожай мне тут, кухонный ты ужас. Сейчас все будет. — заварник у нас и правда остался последний, а это значило, что завтра опять придется идти в магазин, чтобы пополнять запасы. — До сих пор ума не приложу, как же ты так умудряешься.

— Посмотрел бы я, насколько грациозной ты была бы на моем месте, после проклятия, — проворчал он, по-стариковски, с кряхтением поднимаясь с пола. В сложенных лодочкой ладонях злорадно поблескивали осколки.

— Проклятия? — на какое-то мгновение я даже испытала что-то вроде стыда. Скоро уже полгода, как мы живем под одной крышей, а выяснить, почему он на кухне превращается в стихийное бедствие, я до сих пор не удосужилась.

Просто приняла как должное предупреждение Крис о том, что пускать Глеба на кухню чревато и лучше не стоит, и все. Конечно, в свою защиту я могла сказать многое, начиная с того, что жизнь моя в одночасье кардинально изменилась, и мне было совсем не до чужих бед, и заканчивая инфантильным блеяньем о том, что я думала, будто он такой с детства.

— Семь лет назад одна ведьма прокляла, — неохотно признался Глеб, — самое обидное, что защитный амулет к тому времени у меня уже был, я просто забыл его с собой взять. А дамочка попалась ядовитая и полная силы, так что мне еще шесть лет придется мучиться.

— А почему шесть?

— У темных, если они сроки не оговаривают, проклятие по умолчанию ложится на чертову дюжину лет. А меня ведьма в сердцах прокляла, потому что именно я ее загнал. Теперь расплачиваюсь.

Осколки полетели в мусорное ведро и Глеб, гордый собой, отряхнул руки.

— А раньше почему не сказал?

— Много радости о своей глупости рассказывать.

— А остальные?

— Видишь ли в чем дело, Леся, — усмехнулся он, выразительно посмотрев на пачку чая, которую я продолжала сжимать в руках, — и Богдан, и Кристина, и даже Влад пытались снять проклятие, но ничего у них не вышло. Даже Евгений брался, но у него тоже ничего не получилось. Направленность выявить не удалось. Если бы это было что-то вроде простого сглаза в стиле «чтоб у тебя все из рук валилось», я бы не только на кухне чудил, но, как ты могла заметить, проблемы у меня появляются только тут. — Широким, каким-то неловким жестом он обвел кухню. — А о своих неудачах нет охоты не только мне рассказывать. В том, что никто не смог снять проклятие поехавшей ведьмы, признаваться тоже стыдно.

— Знаешь, у меня создается впечатление, что ведьмы-то как раз и являются самой опасной нечистой силой, — хмыкнула я.

Заявление мое вызвало у Глеба мимолетную улыбку:

— Ошибаешься. Самыми страшными среди нечисти считаются дикие лярвы.

— Эээ, в смысле, разновидность подселенца?

— Злой дух, вселяющийся в людей, да, — подтвердил он мое неуверенное предположение.

— Это у которых во время пробуждения силы зрачки светятся? — я много чего читала о подселенцах, пыталась запомнить их классификацию и как один вид отличить от другого… О лярвах я помнила только одно: зрачки у них светятся. — Знаешь, если бы мой вид так назвали, я бы тоже была злая. Их, наверное, еще и дразнят…

— Хотел бы я посмотреть на самоубийцу, осмелившегося дразнить лярва, — снисходительно ответил Глеб.