Александра Эйден

Я проснулась с ощущением, что наконец-то вернулась домой и сплю в собственной постели, рядом с Берти, а все события последних месяцев – просто кошмарный сон. И ничего этого не было – ни развода, ни скандала, ни болезни. Да я даже присутствие рядом мужа чувствовала. Ощущение было таким реальным, что я поторопилась открыть глаза. Под моей щекой плавно поднималась и опускалась мужская грудь, а крупная ладонь по-хозяйски расположилась у меня на бедре. Точнее, немного ниже. Я подняла голову и встретилась с настороженным взглядом. И чем дольше смотрела, тем больше мне хотелось вскочить и сбежать подальше, но я пересилила себя, медленно отодвинулась и спросила:

– Позвольте узнать, что вы делаете в моей постели?

– Мы женаты, если вы не забыли, – ответил Уинтшир и закинул руки за голову.

– Но разве вы не собираетесь придерживаться договора? Вы ведь согласились не требовать исполнения супружеского долга, пока я сама этого не захочу.

Вчера я сумела добиться внесения этого пункта, но, похоже, граф не собирался принимать его всерьез.

– Успокойтесь, миледи. – Уинтшир холодно усмехнулся. – Я и не думал посягать на вашу добродетель.

– Тогда зачем вы здесь?

– Видите ли, моя дорогая во всех смыслах этого слова супруга, – ответил граф. – Я привык чтить старые законы.

– Неужели?

Я напряженно смотрела на вольготно развалившегося рядом мужчину. Расстегнутая рубашка позволяла увидеть гладкую мускулистую грудь, смуглую кожу, небольшой шрам у левого соска и узкую полоску темных волос, уходящую к паху. Меня притягивала эта полоска, и я с трудом заставила себя отвести взгляд, и снова посмотрела в красивое, но совершенно бесстрастное лицо мужа.

– Вы зря иронизируете. Раньше Уинтшир входил в состав Нерейского королевства, и по его законам мужу и жене достаточно было провести ночь в одной постели, чтобы их брак считался совершенным и действительным. И этот закон никто не отменял.

Уинтшир плавным, почти текучим движением поднялся с постели, напомнив мне опасного хищника, поправил выбившиеся из хвоста волосы и договорил:

– Можете не волноваться, дражайшая супруга. Больше я не переступлю порог вашей спальни. Только если вы сами попросите.

– О, об этом можете не беспокоиться. Вряд ли в ближайшие десять лет я обращусь к вам с такой просьбой,– ответила я.

– Уверены? – Граф окинул меня насмешливым взглядом. – Что ж, не буду утомлять вас своим присутствием. Светлого дня, дорогая.

Уинтшир застегнул рубашку и направился к двери. А я смотрела ему вслед, и сама не могла понять, что испытываю. Казалось бы, я должна бояться, но страха не было. Как и ненависти и желания сбежать. А еще я не понимала, почему граф взял на службу Мэри и Ру. Зачем ему это? Решил, что так я буду покладистее? Что ж, он оказался прав. Теперь, когда служанки были рядом, у меня не оставалось другого выхода, кроме как попытаться ужиться с мужем. Это на себя мне было наплевать, а вот на них – нет.

«В любом случае, как бы то ни было, надо жить дальше», – решив пока отложить раздумья на потом, сказала самой себе. Но внутри осталось странное неудовлетворение. Оно засело занозой, напоминая о себе тянущей пустотой, как будто я совершила ошибку. Вот только какую?

Я решила пока не думать об этом, прошла в ванную, привела себя в порядок и, вернувшись, нажала кнопку звонка, вызывая Мэри. Правда, первой пришла не она, а Пушок. Лохматое чудовище, ночевавшее в гостиной, проснулось и кинулось ко мне, едва не повалив на пол.

– Слушай, дружок, когда ты успел так подрасти? Я тебя всего сутки не видела, а такое ощущение, что два месяца прошло.

Я гладила густую черную шерсть, а пес крутился и норовил лизнуть меня в щеку. Он действительно ощутимо подрос и доставал мне почти до бедра. Если так пойдет и дальше, то скоро он будет с меня ростом.

– Светлого дня, миледи, – послышался от двери звонкий голос, и Мэри проскользнула в спальню. – Давайте я помогу вам одеться.

Служанка кинулась к шкафу, в котором вчера развесила мою одежду, и принялась перебирать платья.

– Не то, это тоже не то, – бормотала она, и в такт ее словам стучали отодвигаемые плечики. – Ага, вот это. Смотрите, миледи.

Мэри торжествующе улыбнулась и положила на постель нежное розовое платье с отделкой из ривийского кружева.

– Оно такое красивое, – разглаживая тонкий шелк, приговаривала служанка. – И вы в нем выглядите, как королева.

– Мэри, оставь платье. Лучше принеси завтрак.

– Так он еще не готов.

Мэри посмотрела на меня с таким выражением, как будто не знала, стоит продолжать или нет.

– Что значит не готов?

Я удивленно посмотрела на служанку.

– Да повар этот местный, здоровенный такой, не захотел Ру к плите пускать. А та кастрюлю с кашей на него опрокинула. Горячую, – пояснила Мэри. – А Малыш Бадди ее сковородой огрел. А Ру…

– Все, достаточно.

Я подошла к шкафу, достала простое утреннее платье, быстро натянула его и пошла к двери.

– Вы куда, миледи? – всполошилась Мэри, а Пушок самозабвенно завыл.

– Вниз. Разбираться с пострадавшими, – ответила я и решительно вышла из комнаты.

Пушок умудрился проскользнуть в коридор и уверенно припустил за мной. Два перехода, лестница, холл – щенок, высунув язык, преодолел их вслед за мной и уверенно потрусил рядом.

***

Вопли, несущиеся с кухни, были слышны уже на первом этаже, а когда я спустилась в подвал, то едва не оглохла от грохота бьющейся посуды и громких криков.

– Я кому сказал? Положи скалку, несносная женщина! – рычал Малыш Бадди, гоняясь вокруг разделочного стола с поварешкой наперевес за моей Руанной.

– Еще чегой! – не уступала ему в громкости Ру. – Мне хозяйку кормить надобной!

Юркая грошчанка ловко убегала от преследователя, огрызаясь на ходу и невольно подметая пол длинным подолом юбки.

– В Горленде нет хозяйки! Здесь испокон веку только хозяин! Вон с моей кухни, голытьба грошчанская!

– Это ты убирайся, образина немытая! Что ты на меняй вылупился? Развел грязь, к плите прикоснуться страшной!

– Вот и не прикасайся! – взревел Малыш Бадди, и на кухне раздался звук очередной бьющейся тарелки, задетой в пылу погони.

– Что здесь происходит?

Я вошла под низкие своды и уставилась на царящий в кухне разгром. Перевернутые короба с овощами, битая посуда, валяющиеся на полу медные ковши и чугунные горшки. И посреди этого «поля боя» застыли две фигуры – огромный и злой Малыш Бадди и маленькая, но воинственная Ру со знакомой сковородкой в руках.

– Я задала вопрос.

Я поочередно посмотрела на виновников разгрома, а Пушок воинственно тявкнул.

– Ру?

– Этот неумеха не дает мне приготовить для вас завтрак, – выпятив вперед упрямый подбородок, заявила Руанна.

– Это моя кухня, и здесь один повар – я, – рявкнул Бадди, но, заметив мой взгляд, чуть понизил голос и договорил уже более спокойно: – И милорд не давал распоряжений про всяких… грошчанок. Почем я знаю, кто ты такая? – Он обернулся к Ру и бросил на нее свирепый взгляд. – Может, ты потравить всех собираешься?

– Это ты всех потравишь своей стряпней! – не осталась в долгу Ру. – Кто ж в такой грязи готовит? Неряхай, – припечатала она и вцепилась в сковородку двумя руками.

– Так, понятно. – Я посмотрела на готовых убить друг друга поваров и вынесла вердикт: – Бадди, это твоя кухня и ты тут главный, но Руанна – моя личная кухарка, и она отлично готовит. Так что вам придется как-то уживаться. Предлагаю разделить обязанности. Бадди, ты можешь готовить то, что привыкли есть в замке. Ру, а ты…

Договорить я не успела.

– Что здесь происходит? – послышался бесстрастный голос, и в кухонном проеме показался граф.

– Милорд, эта женщина собирается готовить на моей кухне! – тут же вскинулся Малыш Бадди, и на его зверской физиономии застыло такое обиженное выражение, словно у него любимую игрушку отобрали.

– Мне хозяйку кормить надобной, – не смогла промолчать Ру.

– А чем ей наша еда не нравится? – Малыш Бадди нахмурил брови и уставился на Ру с таким видом, словно собирался ее съесть. – И вообще, в Горленде отродясь никаких хозяек не было. С каких это пор чужачки тут командуют?

– Замолчали все, – не повышая голоса, сказал Уинтшир, но прозвучало это так впечатляюще, что даже мне захотелось вытянуться по струнке.

Разумеется, я не стала этого делать, а вот Малыш Бадди и Ру дрогнули. Они замерли на месте, а Пушок попятился и спрятался за моей юбкой.

– Леди Александра – моя жена и хозяйка Горленда, – все так же спокойно произнес граф, почему-то не сводя глаз с моей собаки. – И ты, Бадди, должен выполнять все, что она скажет. Это понятно?

– Да, милорд, – проворчал Малыш.

– Миледи, что вы предлагаете?

Уинтшир обратил холодный взгляд на меня, но в его синей глубине я заметила странную искру интереса. Казалось, граф решил поставить какой-то эксперимент. Что ж, если это поможет моей Ру, я не против в нем поучаствовать.

– Помнится, вы сказали, что мои служанки смогут получить работу в замке.

– Разумеется. Я не страдаю склерозом.

«Как и я, к сожалению», – мелькнула непрошенная мысль, и я продолжила:

– Думаю, повара должны работать посменно.

– Это как? – Малыш Бадди недоуменно посмотрел на меня и перевел взгляд на графа.

– Обсудите это с хозяйкой, – выделив последнее слово, произнес Уинтшир и добавил: – Отныне все вопросы по дому решает миледи. И вы должны слушаться леди Александру, как меня. Понятно?

– Да, милорд, – пробубнил Малыш Бадди.

Он склонил голову, отчего его колпак угрожающе качнулся, а потом Бадди распрямился и зыркнул на Ру. Та ответила ему победным взглядом и, словно невзначай, любовно погладила сковороду. Дескать, понял теперь, на чьей стороне сила?

Я с трудом сдержала усмешку, а Уинтшир молча развернулся и пошел к выходу. И при взгляде на его крупную фигуру мне вдруг снова стало не по себе. Что он задумал? Почему ведет себя так, словно я действительно его жена?

– Что ж, раз мы со всем разобрались, давайте составим график, – заставив себя отвлечься от неприятных мыслей, обратилась к поварам. – Бадди, ты работаешь сегодня так, как привык, а завтра тебя сменит Руанна. Но если у кого-то из вас возникнет желание помочь другому – я не буду возражать. И еще, хочу предупредить, что собираюсь нанять вам пару помощниц для черной работы и мытья посуды.

Бадди недоверчиво посмотрел на меня, сдвинул колпак и почесал бритый затылок, а потом как-то странно мотнул головой, словно хотел что-то сказать, но сдержался и плотно сжал губы. Наверное, чтобы не выболтать ненароком чего лишнего.

– Ру, идем со мной. У меня для тебя сегодня будет особое задание. А ты, Бадди, можешь готовить завтрак.

– И куда его подать? – пробасил Малыш.

– А где завтракает граф?

– У себя в кабинете.

– Значит, туда и подавайте. А мне достаточно чашки кофе и небольшого тоста с джемом. Моя служанка Мэри заберет поднос.

– Да, миледи, – проворчал Малыш Бадди.

Я видела, что ему не по душе подчиняться неизвестно откуда взявшейся хозяйке, но, похоже, слово графа было для него законом, и ослушаться хозяина Малыш не смел.

– Вот и отлично.

Я развернулась и пошла к выходу, Пушок увязался за мной, а замыкала процессию довольная Ру.

– Хозяйка, я вас поблагодарить хотелай, – дождавшись, пока мы окажемся за пределами кухни, сказала Руанна. – За то, что не осерчали на мой приезд. И что работу для меня у графа выпросили.

– Я ведь обещала, что не брошу тебя, – ответила грошчанке. – Только ты уж меня не подведи. Постарайся не ссориться с местными слугами. Ни к чему нам лишние проблемы.

Я невольно нахмурилась, а Ру прижала к груди сковородку и тихо спросила:

– Хозяйка, а ваш муж… Вы с ним по доброй волей сошлись?

В зеленых глазах затаилась тревога, и я вдруг поняла, что не могу солгать.

– Скажем так, у нас с графом взаимовыгодный договор.

– Но он вас… не обидел?

Ру осторожно подбирала слова, и я поразилась ее чуткости и проницательности.

– Нет. Не волнуйся, граф не такой страшный, как о нем говорят.

– Хозяйка, еслий понадобится, можетей на меня рассчитывать. Я вас в обиду не дам, – тихо, но уверенно сказала Ру, и сильнее сжала ручку сковороды.

– Спасибо, Руанна.

Я улыбнулась грошчанке, а Пушок вдруг остановился на лестничном пролете второго этажа, уставился на стену, расписанную диковинными вьющимися цветами, и завыл.

– Пушок, ты чего? – спросила пса, а тот продолжал выводить заунывные рулады и упирался лапами, не желая двигаться с места.

– Животные видят той, что недоступной людям, – глубокомысленно изрекла грошчанка и быстро нарисовала на лбу знак, отводящий беду.

– Ну что с тобой?

Я присела на корточки и обняла щенка, а тот задрожал всем телом и ткнулся мокрым носом мне в шею.

– Чего ты испугался? Идем, – потрепав лохматую холку, прошептала я и свернула в коридор.

– Миледи, а мне чегой делать? – спросила Ру, останавливаясь у дверей моих покоев.

– Идем, поможешь Мэри разобрать вещи, а потом займемся наймом прислуги.

Я решила, что раз уж граф отдал бразды правления в мои руки, то грех этим не воспользоваться. Да и жить в запущенном замке я не собиралась.

– Вы хотите взять еще слуг?

– Да. Замок огромный, тут нужен большой штат.

Я вошла в гостиную и отправила Мэри за дворецким. А когда тот появился, озаботила его поисками прислуги, предупредив, что хочу лично отобрать служанок, и Генри с готовностью пообещал, что ближе к обеду меня будут ждать первые соискательницы. Видимо, дворецкий уже знал о том, что граф отдал управление домом в мои руки. И, похоже, не имел ничего против.

Вечер невесомым покрывалом опустился на Горленд. Дневная суета осталась позади. Мэри и Ру общались с новыми служанками, помогая им устроиться в замке, Пушок уснул в кресле рядом с кроватью, а я застыла у окна, глядя на яркие краски заката. Город словно замер в ожидании ночи. Солнце медленно опускалось за горизонт, раскрашивая небо и крыши домов в розовые и оранжевые тона, воздух благоухал медом. Цветущие каштаны, растущие за оградой замка, источали сладкий аромат, наполняя им всю округу.

Я прислонилась к оконному проему и закрыла глаза. И в ту же секунду по щеке прошлось легкое дуновение, а следом я ощутила невесомые прикосновения. Они были нежными, заботливыми, уверенными. Их касания не вызывали отторжения, покоряли, приручали, и я не могла пошевелиться, захваченная странным чувством. Казалось, эти невидимые объятия забирали все тревоги, все страхи, всю горечь, скопившуюся в душе. И мне хотелось откинуться на крепкую грудь стоящего позади мужчины, смириться, позволить ему мне помочь…

Какая глупость! Я открыла глаза и покачала головой. Привидится же такое!

Мне не хотелось думать, кого я представляла на месте неизвестного. Я не желала видеть в нем знакомые черты, но память услужливо подсовывала картинки утреннего пробуждения в объятиях графа, и передо мной снова возникали синие глаза – утром они выглядели совсем нехолодными. Изогнутые в усмешке губы – твердые, удивительно притягательные, красивой четкой формы. Высокий лоб, острые скулы, крепкий упрямый подбородок с крошечной ямочкой в центре.

Ох, да что же это? Неужели я теперь все время буду ощущать рядом присутствие этого невозможного мужчины? Нет, нужно подумать о чем-то другом. Да, так будет лучше всего.

Я заставила себя отвлечься и погрузилась в события минувшего дня. Передо мной снова мелькнули лица соискательниц – любопытные, испуганные, равнодушные. Генри расстарался, собрав в просторном холле целую толпу желающих работать на графа. Вспомнились ответы женщин на мои вопросы. И пятеро отобранных служанок – крепко сбитых, румяных, похожих на сдобные краверские булочки. Нет, я могла бы взять еще троих, если бы не граф. Уинтшир появился в самый разгар отбора, быстро осмотрел всех соискательниц, а потом наклонился ко мне, узнал, кого я уже выбрала, и тут же завершил мое общение с претендентками. «Этих вполне достаточно», – коротко сказал он мне и вышел из залы.

Что ж, я решила не спорить. Оставалось еще найти экономку, но это было делом нелегким, да и очереди из желающих занять место домоправительницы не предвиделось. Так что я собиралась дать объявление в столичные газеты. Или попытаться договориться с замком.

Я задумалась. Когда отец рассказывал мне о магии, он упоминал о том, что во всех замках эрилийской знати, построенных до Великой войны, есть одна особенность, о которой сейчас мало кто помнил. Каждый из этих замков обладал особой силой, заложенной при их основании. Папа называл ее эринеей – магией созидания. И эта магия помогала замку самовосстанавливаться и поддерживать порядок. Интересно, когда построили Горленд? Судя по архитектуре, ему не меньше семисот лет. А судя по количеству связанных с ним легенд, о которых мне довелось прочитать еще в Вердофе, гораздо больше.

Я коснулась ладонью стены и попыталась почувствовать душу дома. Пустота. Холодная пустота. Замок казался мертвым.

– Ты меня слышишь? – тихо прошептала вслух, подождала немного и добавила заклинание: – Астано верос.

Замок молчал. Я даже малейшего отклика не почувствовала. Странно. Неужели дух уснул?

– Астано верос! – повторила уже громче и ощутила, как где-то глубоко внутри каменных стен раздался тихий скрежет. Правда, сколько ни прислушивалась, больше ничего не услышала.

Замок не захотел откликнуться. Или не смог.

Я провела ладонью по шершавым швам и задумалась. Неужели ничего нельзя сделать? Если бы мне удалось договориться с духом дома, мы со служанками были бы здесь в большей безопасности. Да и жизнь в замке стала бы более комфортной. Что ни говори, а такую махину одним трудом прислуги не обиходить.

Шаги, раздавшиеся в соседней комнате, заставили меня насторожиться. Интересно, граф сдержит слово? Или снова заявится в мою спальню?

Время шло, тишина становилась все более давящей, и я не выдержала – на цыпочках подошла к двери и приложила ухо к одной из нарисованных хризантем. Шагов больше не было. Раздалось тихое звяканье, как будто Уинтшир снял пробку с графина. Следом послышался звук льющейся воды и звон стекла. А потом снова возникли шаги. Они все приближались, пока не остановились перед дверью и не замерли.

Я не шевелилась, боясь выдать свое присутствие. Граф тоже не двигался с места. Я слышала его дыхание, представляла, как он стоит прямо напротив меня, за деревянной преградой, и проклинала собственное любопытство. Ну зачем я подошла к двери? Какая нелегкая меня понесла?

Витая ручка медленно опустилась вниз, и я закусила губу. А потом рассердилась на себя, и быстро открыла дверь.

– Вы что-то хотели, милорд? – с вызовом спросила графа.

– Всего лишь узнать, как прошел ваш день, – ничуть не смутившись, ответил Уинтшир, и меня снова окутало теплом.

Граф ничего не делал, просто стоял и смотрел, но откуда тогда взялось это знакомое уже ощущение его рук на моих плечах?

– Замечательно, – сбросив наваждение, уверенно ответила мужу.

– Замечательно прошел, или замечательно, что я решил об этом спросить?

– Первое.

– Понятно.

Граф едва заметно усмехнулся, а я выпалила:

– Завтра я собираюсь поехать в Кранчестер.

– Зачем?

В голосе Уинтшира послышался холод.

– Между прочим, до встречи с вами у меня была собственная жизнь.

– И что?

– А то, что у меня есть некоторые обязательства.

– Объяснитесь, – потребовал граф.

– Я планировала открыть Модный дом и наняла людей. И не собираюсь отказываться от своих планов только потому, что вам взбрело в голову на мне жениться.

Я твердо посмотрела на графа. Тот прищурился, глядя на меня с каким-то странным выражением, но отвечать не торопился. Я тоже молчала. Тишина становилась все напряженнее. И в этот момент позади раздался звук, как будто на пол упало что-то тяжелое, и не успела я повернуться, как рядом со мной оказался Пушок. Он прижался к моей ноге, поднял голову и тихо зарычал.

– Интересный пес, – задумчиво сказал Уинтшир, разглядывая щенка. – Откуда он у вас?

– Прибился к дому.

– Вот как.

Граф снова задумался. А потом неожиданно спросил:

– Значит, вы хотите открыть Модный дом в захолустном Кранчестере?

– Именно так.

– А если я предложу вам перенести его в Уинтшир?

– Я скажу, что вы шутите.

– Отчего же? Раз вам так хочется чем-то заниматься, не вижу смысла препятствовать. Готов даже предложить свою помощь.

– Вы? Мне?

Я с недоумением посмотрела на графа.

– Вас это удивляет?

– Не думала, что вас интересует мода.

– Меня интересуете вы.

Ну да, конечно. Так я и поверила!

– Может, скорее, мое молчание?

– И оно тоже, – не стал отпираться граф и спросил: – Так вы готовы перенести Модный дом в Уинтшир?

– Мне нужно подумать.

– Что ж, думайте. И не забудьте сообщить о своем решении.

Уинтшир чуть склонил голову, а Пушок тоненько заскулил и спрятался за мою юбку.

– Саймон завтра отвезет вас в Кранчестер, – сказал граф и добавил: – Светлой ночи, миледи.

– Светлой ночи, – пробормотала я в закрывшуюся дверь и перевела дыхание.

Все-таки общение с графом давалось мне нелегко. Как ни пыталась бодриться, но я не верила ему и постоянно ждала подвоха. Вот и сейчас. Спрашивается, зачем Уинтширу мне помогать? Пытается задобрить? Покупает мое молчание? Или просто притворяется хорошим?

Я задумалась. Кто знает, как поведет себя граф в будущем, когда решит, что опасность миновала? Это сейчас он изображает радушного и терпеливого мужа. А что будет дальше? А ведь я не одна, со мной Мэри и Ру, за которых я отвечаю. И у кого искать помощи?

Я коснулась стены. Камень под моей рукой оставался холодным и неживым, не отзываясь ни на слова заклинания, ни на мои эмоции. Неужели дух замка окончательно уснул и растворился в небытии? Он ведь мог бы мне помочь и защитить от любой опасности. Должен же быть какой-то способ его пробудить! Я вспомнила Бузинный коттедж, и в голову пришла неожиданная мысль. А что, если попросить помощи у духа кранчестерского дома? Может, он расскажет, как разбудить душу замка?

Пушок тявкнул, привлекая мое внимание, и заскреб когтями по полу.

– Что? Ты опять голодный?

На черной мордочке застыло просительное выражение.

– И куда в тебя столько помещается? – вздохнула в ответ. – Ладно, идем на кухню. Надеюсь, у Малыша Бадди осталась мясная похлебка.

Пушок радостно взвизгнул и припустил к двери, а я усмехнулась и пошла за ним.