Редклиф Бенси

Он шел по следам донного, все быстрее ускоряя шаг. Нужно было торопиться. Время истекало. Ему необходимо было обнаружить гверха до того, как дримлеры составят круг. И Редклиф спешил. Лес привычно молчал, но после недавнего ритуала больше не пытался ему мешать. Деревья расступались, пропуская его вперед, тропа вилась под ногами, в воздухе пахло дымом. Блэк, сыпля проклятиями, тащился следом, не отставая ни на шаг. Казалось, глава боялся остаться один, потому и пошел за Редклифом в самую чащу. А может, хотел лично убедиться в своей правоте и доказать, что гверхов не существует. Вон как по сторонам озирается!

Редклиф усмехнулся. Что ж, пусть попробует. Правда, судя по отчетливым свежим следам, уходящим к Черной пади, очень скоро Блэк пожалеет о своем неверии. Если выживет, конечно.

Редклиф ощущал все непривычно остро. Впервые он не отключил эмоции, и сейчас мир вокруг казался слишком ярким, броским, точнее даже выпуклым. Тревожный запах гари. Трещины на коре вековых дубов. Мох, скрадывающий шум шагов. Плавающая в воздухе паутина. Длинная шерсть Пушка, цепляющая репья, острые иглы терна, за которыми прятались темно-синие, припыленные белым налетом ягоды.

Редклиф миновал смешанный лес и ступил в сумрачное царство старых елей. Блэк что-то тихо бормотал, переступая через поваленные деревья и пробираясь сквозь колючие кусты, но упорно держался рядом. И откуда только силы брались? Солнце почти не проникало сквозь тяжелые лапы, но Редклифу не было нужды в ярком свете, чтобы понять – гверх где-то здесь. Сливается с шершавой корой деревьев, прячется в тени, выжидает, надеется, что его не заметят. Но привкус металла был слишком отчетливым, а это означало, что донный совсем близко.

– Куда мы идем? – не выдержал Руфус. – Вы можете объяснить, зачем мы забрались в самую чащу?!

Блэк стер с лица прилипшую паутину и отряхнул испачканный сюртук. Под его щегольскими ботинками чавкнула болотная вода.

– Бенси, я вас спрашиваю! Почему вы не отвечаете?

– Я вас с собой не звал. И отвечать на вопросы не собираюсь. Поэтому помолчите и не мешайте.

– Да как вы смеете? Я…

– Заткнитесь! – рявкнул Редклиф, и Руфус вздрогнул.

– Встаньте позади меня и не отсвечивайте.

Блэк попятился и отступил назад.

– Артоно! – резко выкрикнул Редклиф, обводя пространство вокруг себя активирующим жестом и отмечая краем сознания, что магия подчиняется все легче. Похоже, утраченные силы понемногу возвращались.

Воздух посерел, подернулся дымкой, и когда она развеялась, он увидел гверха. А тот, сообразив, что его заметили, отлепился от ствола старой ели и шагнул вперед, в упор глядя на Редклифа выпуклыми горящими глазами.

– Думаешь, если сумел отыскать свою Хризантему, так и меня одолеешь? – насмешливо спросил донный, и крупная рогатая фигура увеличилась еще больше, сравнявшись с той самой елью, которая ее укрывала.

– Ресторо! – вместо ответа бросил Редклиф, а Пушок угрожающе зарычал и кинулся к донному, норовя ухватить того за икру.

Гверх покачнулся, но устоял. Из-под его ног взметнулась туча порыжевших прошлогодних иголок, закружила в воздухе, как рой злых ос, и устремилась к Редклифу, превращаясь на лету в острые металлические шипы.

Блэк за его спиной тоненько, по-щенячьи, взвизгнул и забормотал дрожащим голосом заклинание щита, но Редклиф одним движением развеял рой и тут же выкрикнул очередное заклятие, опутывая донного сетью.

Плотные, переливающиеся серебром ячейки алчно блеснули и облепили утробно взревевшего гверха.

– Артахш сахрашта варх! – попытавшись вырваться, прогремел тот, и Редклиф едва успел увернуться от полыхнувшего перед ним пламени.

– Лорио! – бросил он, пытаясь понять, когда это гверхи научились сражаться его же оружием. Правда, толком подумать об этом не успел. – Аскаро! – ударил следующим заклинанием, и гверх пошатнулся и ухватился огромной черной лапой за ближайшее дерево, отчего то мучительно заскрипело. Пушок вцепился в ногу донного и сомкнул челюсти мертвой хваткой, не давая гверху пошевелиться.

Редклиф поневоле восхитился смелостью щенка. Совсем кроха, а сражается, как взрослый орх. Правда, эта мысль скользнула мимоходом, не задержавшись в сознании.

– Шахтар Ашхран! – выпрямившись, прошипел гверх, и по земле зазмеились трещины, из которых повалил черный дым. Тяжелые зловонные струи били вверх, поднимаясь к просветам между кронами, и закрывали синеву неба зловещей темнотой. В грудь ударил тяжелый серный запах.

Редклиф закашлялся, но не остановился. Он произнес очередное заклинание и подался вперед, продолжая оплетать донного магической сетью. Ему нужна была всего минута. Единственная минута, чтобы собраться с силами и удержать капкан. И в этот момент из углубившихся трещин посыпали гверхи. Они выскакивали на поверхность, визжали, улюлюкали и тут же устремлялись к нему, окружая со всех сторон, а он понимал, что не может остановить действие заклинания и продолжал одной рукой выплетать невидимую сеть, в то время как второй отбивался от обнаглевшей нечисти. Где-то жалобно взвизгнул Пушок. Редклиф только сильнее стиснул зубы, сосредоточившись на главном. Потом. Все остальное потом. Правда, не выдержав, бросил короткий взгляд на рычащего щенка и метнул один из экранирущих амулетов, отсекая от орха наседающих на того донных. Нож сверкал в руках серебряной молнией, один за другим нанося удары, вспарывая мерзкие шкуры, но гверхи не унимались. Стоило избавиться от одних, как им на смену тут же приходили другие, а главный враг яростно пытался разорвать стягивающуюся вокруг него магическую сеть.

И Редклиф все отчетливее понимал, что оставшихся сил не хватит.

– Что происходит? – долетел до него дрожащий голос Блэка.

– Боевое заклинание! Быстро! – рявкнул Редклиф.

У него просто не было времени что-либо объяснять. И Руфус, видимо, сообразив, что взрывающаяся, словно от ударов ядер, земля и летящие со стороны огромной вековой ели всполохи несут опасность, громко выкрикнул заклинание, которое использовали боевые маги.

– Стартио!

Голос Блэка утонул в шуме стонущих деревьев, но заклятие сработало, дав Редклифу минутную передышку. И он воспользовался этим, чтобы собрать все силы, какие еще оставались, и вложить их в яростный посыл.

– Артано! – прогремело над лесом одно из самых мощных заклятий Черных лордов.

Земля дрогнула, поколебалась, затряслась, словно студень. Деревья застонали, закрываясь мохнатыми ветками, в воздухе послышался гул, как от удара многотонного колокола.

– Артано! – повторил Редклиф, вкладывая в заклинание всю магию, которую смог собрать.

Гверхи взвыли и волной откатились назад, а его главный враг дернулся в отчаянном стремлении вырваться и прошипел: – «Харршан акх!»

Редклиф почувствовал, как руки обожгло огнем, но продолжал плести сеть. Оставалось совсем немного. Последние ячейки. Последние движения. Вот только сил оставалось все меньше. И пальцы двигались все медленнее, с трудом выплетая активирующую вязь.

«Не успею, – мелькнула в голове отчаянная мысль, и Редклиф стиснул зубы. – Да нет, врешь, не отступлю!» – упрямо подумал он, и в тот же миг понял, что все изменилось. Земля снова дрогнула, кровь быстрее побежала по венам, и Редклиф ощутил, как хлынула внутрь оставшаяся сила. Дримлеры замкнули круг.

– Старото анти! – распрямив плечи, резко бросил Редклиф, и донные сжались в страхе. А потом заскулили и попятились назад. – Аркос! – затягивая готовую сеть, добавил он, и высший гверх утробно зарычал, напрягся, упираясь в невидимые путы огромными руками, но Редклиф был неумолим. Он подтащил сеть к себе и одним движением вонзил нож в грудь донного. Миг – и тот осел на землю и рассыпался черным прахом.

Пушок, не дожидаясь, пока Редклиф расправится с высшим, оттеснил гверхов к разверстой трещине, и те, понимая, что им не выстоять против Черного лорда и его орха, торопились скрыться в недрах Дна.

– Сарторио грон, – обведя рукой изрезанную землю, произнес Редклиф, и раны мгновенно затянулись, словно их и не было. – Хардорио сат! – добавил он, запечатывая Брюнусом место недавнего разлома.

Камень нагрелся, вспыхнул огнем, и от него распространились разноцветные круги света. Они ширились, расходились все дальше, охватывая лес, выплескиваясь и освещая холмы, поля, близлежащие города. И Редклифу казалось, что сила родового перстня полностью покрывает графство, создавая ту самую непреодолимую защиту, о которой в последние столетия Черные лорды только мечтать могли. И на ум сами собой пришли строки из старого семейного предания. «Когда раскроются белые лепестки и черное сердце оживет, тогда земли Нереи вернут утраченное» – вспомнилось ему. Кто бы мог подумать, что речь идет о Брюнусе – родовом перстне Черных лордов, и о его силе?

Редклиф провел рукой по лицу, смахивая пот, и устало улыбнулся. Надо же, и сам не ожидал, что вместе с женой получит то, что казалось потерянным навсегда. Силу. Ту самую силу, которой владели первые Бенси, ту самую мощь, что скрывалась в их душах. А всего-то и нужно было вернуть способность чувствовать. Позволить себе эмоции, не отгораживаться от них, раскрыть сердце и впустить в него любовь. Да, сейчас Редклиф уверенно мог сказать о том, что любит Сэнди. Вопреки всему, что их разделяло, вопреки воспитанию и многолетним привычкам, вопреки тому, что привык считать незыблемым и правильным. И ему захотелось как можно скорее оказаться рядом с женой, обнять ее, впиться поцелуем в податливые губы, смять их, погрузиться в жаркую манящую глубину.

– Все закончилось? – отвлек его осипший голос.

Редклиф повернулся и посмотрел на застывшего дознавателя. Выглядел тот скверно. Посиневшие губы, испарина на бледном лбу, расфокусированный взгляд. Руфус крутил головой, пытаясь увидеть тех, с кем сражался Редклиф, и не мог. И не понимал, здесь ли они, или уже ушли.

– Все кончено, – успокоил его Редклиф.

– Почему я никого не видел?

Блэк уставился ему в лицо, впился глазами, словно пытался прочитать по ним ответ прежде, чем Редклиф ответит.

– Люди не видят гверхов, – усмехнулся он, повторяя прописную истину, которая была известна любому ребенку еще каких-то семьсот лет назад. – Их можно только почувствовать.

– А вы? Вы видите? Почему? Вы что, не человек?

– Я Черный лорд, – ответил Редклиф и отвернулся, подзывая Пушка.

А тот громко залаял и кинулся к нему, прыгая вокруг и норовя лизнуть в щеку.

– Ну все, все, герой, – усмехнулся Редклиф и потрепал орха по густой холке. – Молодец! Справился.

Пушок радостно взвизгнул и подпрыгнул еще выше.

– Что, пора домой? Твоя хозяйка нас уже заждалась, – хмыкнул Редклиф и замер, ощутив в душе непривычное тепло. А ведь раньше никто его, Редклифа, не ждал. И он и представить не мог, как же это хорошо, когда есть к кому возвращаться.

– Сами доберетесь?

Он посмотрел на Блэка.

– Хотите от меня избавиться? – спросил тот. – А если они опять появятся?

– Можете не волноваться. Они не вернутся. По крайней мере, в ближайшие дни.

– Я все же предпочитаю добраться до города с вами.

Руфус, словно опасаясь, что Редклиф его бросит, торопливо шагнул вперед. На сморщенном лице застыло упрямое выражение. Казалось, Блэк во что бы то ни стало решил держаться поближе к Черному лорду. Похоже, наконец-то поверил, что местные легенды – не совсем легенды, и гверхи действительно существуют.

– Что ж, как вам будет угодно, – не стал спорить Редклиф. – Идем, – позвал он пса и пошел по открывшейся короткой тропе.

А спустя полчаса Верный уже нес его к Горленду. Дорога ровно вилась среди полей и холмов, деревья застыли по обеим сторонам молчаливыми стражами, и ничто не напоминало о недавней битве людей и гверхов. Сила Брюнуса вернула землям Редклифа привычный вид. Верный летел стрелой. Пушок держался рядом. Мрачный и задумчивый Блэк замыкал небольшую процессию.

***

Замок встретил Редклифа шумом голосов и довольными лицами стражи.

– Милорд, вы вернулись!

Саймон радостно оскалился, глядя на него с таким же выражением, с каким недавно смотрел Пушок.

– Где миледи?

– Так в кабинете. Как вы ушли, так она и не выходила.

– Хорошо.

Редклиф распахнул дверь и в тот же миг замер, разглядывая пустую комнату. А потом повернулся к растерявшемуся Саймону и повторил:

– Где?..

Договорить не смог.

– Так здесь должна быть, – пробормотал охранник и обвел глазами пустой кабинет. – Как же это? – повторил Саймон. – Я ведь от двери ни на минуту не отлучался. Как вы ушли, так и стоял.

Редклиф почувствовал, как внутри закипает гнев. А следом приходит страх. Куда делась Алекс? Что с ней случилось? Как она могла исчезнуть из охраняемой комнаты?

В два шага он пересек кабинет и приложил ладонь к стене.

– Говори, – бросил в стылую тишину и услышал в ответ прерывистый вздох. – Ну? Долго молчать будешь?

– Простите, хозяин, – донесся виноватый голос.

– Где Александра?

– Так ведь знамо где, в Дубовом особняке.

– Что ты несешь? Дубовый особняк сгорел!

– Так а я про что? Вот кабы он не сгорел, так и хозяйку не пришлось бы тревожить.

– Стоп. Ты можешь нормально ответить? – вскипел Редклиф и, выделяя каждый слог, спросил: – Где моя жена?

– Да вы не волнуйтесь, хозяин, с хозяйкой все в порядке, – попытался успокоить его дримлер. – Я ж вам объясняю, что она заменила Наго в круге Энсона. В нем ведь необходимы двенадцать участников, а дух Дубового особняка погиб. Вот хозяйка и встала вместо него.

– Вместо него? – Редклиф почувствовал, что ему не хватает воздуха. – Ты понимаешь, что наделал? Для заклинания Круга нужна родственная магия! Моя магия! Откуда она могла взяться у Александры?

– Хм, ну, это уж вам лучше знать, хозяин.

– Развоплощу. Уничтожу. Камня на камне не оставлю! – вспылил Редклиф, чувствуя, как перед глазами всплывает красная пелена.

Если Александра встала в круг… Сердце взорвалось болью. Она не должна была, не могла! Не могла пожертвовать собой, чтобы спасти его! Это безумие!

Он с силой сжал кулак и ударил по стене, разбивая костяшки в кровь. В висках стучало, и он захлебывался от лавины боли, нахлынувшей от одной только мысли, что Алекс… Нет, она не могла! Не могла оставить его и уйти. Ведь у них все только стало налаживаться. Ведь он только недавно осознал, как много она для него значит.

Редклиф стиснул зубы, сдерживая крик. «Что же ты наделала, моя упрямая Хризантема?» – взрывалось внутри, и он умирал от боли, давился ею, а душа корчилась в муках, и он хотел повернуть время вспять, остановить, не дать совершиться непоправимому.

«Если в Круг Энсона встанет непосвященный и не отмеченный силой Черных лордов, он сгорит без следа» – всплыли в голове строки из «Магического кодекса» – книги правил, составленной первым Бенси. И это «без следа» вгрызалось в мозг своей неотвратимостью, выворачивало внутренности так, что Редклифу хотелось выть раненым зверем.

Но он, не говоря ни слова, развернулся и пошел прочь. Из кабинета, из замка, мимо расступающихся перед ним стражников. Мелькали лица. Кажется, кто-то пытался его остановить. Смазанное движение – и вот уже никто не мешает.

– Седлай, – входя в конюшню, коротко приказал конюху.

– Ваше сиятельство, так ведь не отдохнули с дороги, – попытался возразить старик Уилл.

– Седлай, – повторил Редклиф, и конюх беспрекословно вывел из стойла еще не остывшего от недавней скачки Верного.

– Я с вами, милорд, – негромко сказал не отходящий от него ни на шаг Саймон и вскочил на свою Звездочку, но Редклиф даже не обернулся.

Он взлетел в седло, сжал бока Верного и понесся к воротам.

– Ваше сиятельство, что-то случилось? – послышался откуда-то сбоку, со стороны караулки, голос Бренсона, следом что-то спросил Блэк, но Редклиф даже не повернулся. Он только сильнее пришпорил коня и вылетел на дорогу.

Мимо промелькнули широкие улицы Уинтшира, под копытами загремел камнями северный тракт, а Редклиф несся вперед, не замечая ничего и никого вокруг.

Быстрее. Еще быстрее. Верный дышал с надрывом, но не сбавлял ход, стрелой проносясь мимо полей и холмов, оставляя в стороне города и деревни, пока вдали не показался указатель на Солтбери.

На полном ходу Редклиф свернул к сгрудившимся между пригорками домам, миновал их и устремился дальше, к черному пепелищу, оставшемуся на месте Дубового особняка. Когда-то этот дом принадлежал жене деда, и тот спалил его после вероломного бегства жены. Потом, правда, пожалел, но было уже поздно.

– Милорд, там не проехать, лучше через подлесок, – крикнул Саймон.

Ближайший слуга и соратник по-прежнему держался рядом. Как и всегда, слишком хорошо чувствовал, что у него на душе, и ненавязчиво пытался помочь.

Редклиф чуть сжал бока Верного, одним махом перескочил наполненный водой ров. Впереди показались обломки каменных плит и печная труба, зловещим перстом вспарывающая низкое небо. Молодая поросль, разросшаяся на месте выгоревших дубов, закрывала обзор, но Редклифу показалось, что он видит женский силуэт. Сердце загрохотало в груди оборвавшимся колоколом, по спине побежал пот. Редклиф с силой сжал поводья, до боли вглядываясь в просвет между деревьями. Но дорога, сделав поворот, скрыла от него стоящую у груды камней женщину, и он отчаянно рванул вперед. Ему нужно было увидеть. Понять. Убедиться!

Он спрыгнул на землю, кинулся к полуразрушенным ступеням, взлетел по ним и замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

– Ну же, давай, – не видя его, говорила Александра. Ее голос звучал ласково, как будто она уговаривала напуганного ребенка, а маленькая ладонь поглаживала камни так нежно, словно касалась чего-то невесомого и хрупкого. – Не бойся. Я тебе помогу, – шептала жена, и Редклиф, как бы ему ни хотелось сделать последний шаг и сгрести Алекс в охапку, заставил себя остаться на месте. Только смотрел, не отрываясь, на Сэнди, слушал ее разговор с духом, и чувствовал, как разжимаются липкие лапы страха, как исчезает противная дрожь, как отпускает напряжение, и как радостно забилось сердце. Жива! Каким-то невероятным чудом Алекс осталась жива!

– Ну? Постарайся, – не замечая ничего вокруг, шептала жена, и он видел, как от камня к ее рукам перетекает серебристый комок. – Вот так, – сжимая его в ладони, успокаивающе пробормотала Александра. – Я отвезу тебя в Горленд, и там ты сможешь набраться сил и вернуть потерянную форму.

Жена улыбнулась, подняла глаза и увидела Редклифа. И у него перехватило дыхание от того, какой радостью наполнился ее взгляд.

– Редклиф!

Алекс бросилась к нему, а он подхватил ее в объятия, сжал, нашел смеющиеся губы и смял их поцелуем – таким, каким мечтал. Глубоким, безоглядным, горячим, заставляющим чувствовать себя удивительно живым.

– Жива… – прохрипел Редклиф, с трудом оторвавшись от жены, и в тот же миг Александра точно так же выдохнула: – Живой!

И они оба замерли, не в силах отвести друг от друга глаз.

– Редклиф, ты же его убил? Он больше не будет угрожать людям?

– Не будет, – кивнул Редклиф, вглядываясь в любимое лицо. И то, что он там увидел, заставило его сильнее сжать руки. Алекс поверила. До конца и полностью. Она больше не считала его душегубом.

– Сэнди…

В душе разлилось тепло. Никогда раньше он не испытывал и тысячной доли того, что чувствовал сейчас.

– Я так за тебя боялась, – шепотом призналась Александра, пряча лицо у него на груди.

А у Редклифа от этого ее признания и от той доверчивости, что ощущалась в каждом слове, в каждом жесте жены, сносило голову. Он снова накрыл сладкие губы своими и забыл обо всем, целуя, присваивая, вдыхая, вместо воздуха. И страстно желая продолжить. Но вместо этого заставил себя оторваться от жены.

– Устала? – спросил почти неслышно. Голос хрипел, как после простуды.

– Немного, – вздохнула Алекс.

– Почему ты меня не послушалась? Нужно было оставаться в Горленде.

– И оставить тебя без помощи? Ну, уж нет! – возмутилась Александра.

– Ты не должна была рисковать собой. Ты хотя бы представляешь, во что ввязалась? Да я чуть с ума не сошел, когда понял, что ты натворила!

– Но ты же сам сказал, что духи должны составить круг Энсона.

– Духи, Сэнди! Не ты!

– Но для круга нужны были двенадцать участников. Иначе ничего бы не получилось.

– Проклятье! Я забыл про дримлера Дубового особняка.

– Ну вот, видишь, – погладив его по щеке, улыбнулась жена. – Я должна была помочь. Чего ты так всполошился?

– Ты не понимаешь, что грозит тому, кто вступит в круг, не обладая родственной силой Черных лордов.

– Но Ваго сказал, что Хризантема Черного лорда может участвовать в ритуале.

– Он так сказал?

Голос Редклифа дрогнул.

– Ну да.

– Сэнди…

Он подхватил жену на руки и прижал к себе так крепко, что та шутливо принялась вырываться.

– Редклиф, задушишь! Немедленно поставь меня на землю!

– Сэнди…

Он не мог произнести ничего другого, только повторял и повторял имя жены. А в груди бурлило такое, что куда там недавним чувствам и ощущениям!

– Ты можешь объяснить, что происходит?

– А ты не догадываешься?

Он посмотрел жене в глаза, и та неверяще вздохнула.

– Не может быть, – прошептала Алекс неожиданно осипшим голосом.

– Может. Иначе тебя бы уже не было в живых.

– Но доктор Райли говорил, что я вряд ли смогу иметь детей. По крайней мере, не в ближайшее время так уж точно.

– Доктора часто ошибаются в своих прогнозах, – усмехнулся Редклиф и посмотрел на жену так, что ее щеки заметно порозовели. – Домой? – тихо спросил он.

– Да. Ужасно хочу оказаться в Горленде, – прошептала Александра. – Никогда не думала, что скажу это, но твой замок действительно стал мне домом.

Редклиф ничего не ответил. Сердце, которое он столько лет держал в узде, давно уже вышло из-под контроля, и теперь таяло, как ледник под жарким солнцем, растекалось в груди весенней оттепелью, не оставляя ему ни единого шанса взять себя в руки. И ему только и оставалось, что смириться с таким произволом.

Редклиф посадил жену на коня и сам вскочил следом, а потом кивнул Саймону и поскакал к Уинтширу.