Око снов. Глава 7

Я потрогал рукой насквозь мокрые волосы. На подушке, простыне и ночной сорочке — повсюду в кровати была вода. Меня колотила крупная дрожь. Словно я и правда провел несколько часов под ледяным ноябрьским дождем. Я выставил вперед трясущуюся руку. Оба кольца были на ней. Я посмотрел на письменный стол — желания кинуться и записать сон не было. Я точно знал, что не забуду его никогда.

Переодевшись в сухое, спустился на кухню в поисках горячего чая. Согреться никак не получалось. В доме было тихо, даже горничные еще спали. Я крутил в руках кружку чая и перебирал в голове события. Если бы подобные сны постигли меня в прошлом году или, например, если бы все ограничилось сном, где я повстречал Сириуса, я бы, наверное, нашел рациональные объяснения, на которые можно списать происходящее. Сон с Сириусом вполне мог быть навеян обыкновенной тоской, ведь я правда безумно по нему скучал. Сама по себе реалистичность сна могла бы объясниться общим недосыпом, зимними недугами, недостатком солнца… но эти сны посетили меня не в прошлом году.

Я знал о мире за оврагами. Я уже встречался с ведьмами, демонами, химерами, и объяснять происходящее рациональными причинами не было никакого смысла. Я сидел, обдумывая, что в этих снах могло быть общего.

Первое из очевидного — это сны о прошлом моей семьи. Второе — в обоих снах отцовское кольцо на спящем мне находилось не у меня. Третье — действие происходило в округе Кайсли. На этом сходство заканчивалось. Сезон, протяженность, удаленность в прошлое — все различалось. Разве что Люсильда присутствовала как в первом, так и во втором сне. Но она была разной: взрослая ведьма, старшая шабаша и молоденькая девушка на мостках никак не могли сложиться в моем сознании в общее для снов. Ощущение, что я упускаю самое важное, начало поднимать волну беспомощной ярости, нарастающей откуда-то из глубин живота.

Ворон клюнул что-то на высоком окне-форточке. Он посмотрел на меня и, поймав мой взгляд, в ужасе улетел, громко каркая.

«Точно. Вот и ответ», — прошептал я сам себе.

Ведь так оно и было. В обоих снах меня не покидало ощущение, что кто-то смотрит на меня. Я вспомнил тропинку в мокром лесу и отломанную ветку сосны. Ощущения были одинаковые. В этих снах был кто-то, кроме меня. Сердце бешено заколотилось, я снял кольцо, положив его на стол перед собой. Где-то сверху раздался топот. Горничные проснулись и скоро начнут бегать по дому в своих утренних заботах. Я смотрел на кольцо. И вдруг, несмотря на жгучее желание надеть его обратно на палец, впервые ощутил подобие страха. Не ужаса, а, скорее, недоверия.

— Ты не должно было оказаться в нашей семье, да? — прошептал я перстню с черным камнем, будто оком уставившимся на меня со стола. Я очень надеялся, что никто из горничных не спустится на кухню именно в этот момент. После побега с бала и венца безбрачия разговора с кольцом моя репутация не переживет. — Если так подумать, ты должно было перейти к Мари, а дальше к ее детям. Но она заставила отца забрать тебя. А отец отдал Сириусу. Возможно, Сириус все понял и поэтому подарил Лису, Сириус же чувствовал мир по-другому. Наверное, ты должно принадлежать ведьмам? Мне стоит вернуть тебя Мари?

Ничего не произошло после моих слов. Хотя я и не смог бы объяснить, на что именно надеялся. На то, что кольцо ответит мне? Я услышал шаги на лестнице и, завернув его в платок, спрятал в карман.

— Ой, мистер Хартли, доброе утро, как вы рано!

— Здравствуй, Анит. Плохо спал и замерз. Решил выпить чая.

— Может, ночь сегодня такая? Я тоже ворочалась до самого утра.

— Правда? Снилось что-то?

— А, нет, вроде ничего, хотя я редко сны запоминаю, так что, может, и снилось. Хотите, я вам завтрак пораньше в комнату принесу?

— Да, спасибо, буду ждать.

Я поспешил к себе, в мыслях о том, сколько времени займет у Анит приготовление завтрака и успею ли я перестелить мокрую кровать. Сказать, что графин с водой на нее вылил? С этими мыслями я практически забежал к себе, кинулся проверить и оторопел. Белье было сухим. Я на всякий случай ощупал простыни и подушку. Никакого намека на влагу, никто из горничных не мог сменить постель, пока я был на кухне, так как они бы ее точно заправили. Одеяло наполовину свесилось на пол, как я его и оставил, выходя из комнаты. Я потрогал волосы — они все еще были немного влажными. Я убрал кольцо вместе с платком в коробочку и запер его в ящике стола.

Весь день прошел как в тумане. Праздники закончились, и мне пришлось пройтись по заснеженному городу. Я посетил поверенного и передал ему часть подписанных бумаг, а также забрал новую стопку на подпись и проверку. После этого сходил к нашему юристу и даже зашел в контору к кузену из рода Аквиустов, получив выговор за свой внешний вид. Посмотревшись у него в зеркало, я заметил у себя огромные мешки под глазами. К моему великому удивлению, ведь еще вчера их не было. А сегодня я выглядел, будто не спал целую неделю. Кузен отчитал меня, что не стоит так перенапрягаться зимой, и сказал, что я всегда могу уехать к дедушке на юг, если захочу отдохнуть. Но на юг мне совершенно не хотелось. И, поблагодарив его за заботу, я быстро ушел.

По дороге домой ноги сами вынесли меня на улицу к усадьбе Алой Дамы. Я долго стоял у ворот и смотрел во внутренний двор.«Опасайся снов», — звучал голос в голове. Но это мог сказать и кто-то из гостей салона. Я посмотрел на стаю воронов, сидевших на деревьях и заборе. И нехотя согласился с предположением новенькой горничной: их и правда больше обычного этой зимой.

Меня не покидало чувство, что вся эта стая летит за мной, крадучись перебираясь с дерева на дерево, с дома на дом. Подойдя к крыльцу нашего коттеджа, я увидел сидящую на нем птицу. Возможно, даже того самого ворона, что утром стучался в кухонное окно. Он каркнул на меня, замахав крыльями.

— Да что вам от меня надо?! Кыш! — крикнул я на птицу.

— Марс, что за крики у всех на виду? — матушка вернулась домой и подала мне руку, чтобы мы вместе поднялись по ступенькам. — Выглядишь болезненно. Как твое самочувствие?

— Я в полном порядке. Просто не выспался.

— А не похоже. С чего ты решил у всех на виду ругаться с воронами?

— Тебе не кажется, что их как-то много в этом году?

— Нет, вроде как и всегда, просто на снегу и без листвы они заметнее.

Я улыбнулся, осознав, что матушка ответила мне моими же словами. И решил, что, наверное, накручиваю себя из-за этих непонятных снов. Воронов всегда было много в столице.

Мы поужинали вместе в гостиной, и, когда горничные подали чай и удалились, я ощутил, что больше не могу слушать матушкины рассуждения о моем будущем, и, хоть мне и не хотелось обсуждать это с ней, решил задать вопрос, который мучил меня весь день. Ведь обсуждать его с тетушкой мне хотелось еще меньше.

— Может, вы помните, у отца же, помимо Люсильды, была еще одна сестра?

— Какой странный вопрос. Да, была. Старшая.

— Почему странный? Просто подумал, что, в отличие от рода Аквиустов, про семейство Хартли я практически ничего не знаю. Не смог даже вспомнить, как ее звали.

— Ларина. Она умерла.

— А что с ней случилось?

— Марс, это лучше спрашивать у Люсильды Тарльтон, не у меня.

— Мне как-то неудобно.

— Тогда и вовсе не спрашивай. Почему вдруг сейчас такие вопросы?

— Сон приснился странный, вот и любопытно.

Я пил чай и задумался о том, что, скорее всего, матушка права и расспрашивать про тетку Ларину нужно именно у Люсильды. Глупо было думать, что она мне в этом поможет.

— Это случилось очень давно. Тебе не было и года от роду. Ее девочкам вроде было два и четыре или того меньше. Отцу пришла срочная телеграмма с сообщением, что Ларина заболела и необходимо приехать. И он помчался в округ Кайсли. А по возвращении сказал мне лишь«Она умерла», и больше мы никогда о ней не разговаривали. Так что мне нечего тебе рассказать.

— Спасибо и на этом. Когда-нибудь расспрошу Люсильду обязательно.

— Знаешь, я думаю, не стоит.

— Почему?

— Как бы это поаккуратней сказать. Не хочу, чтобы ты превратно понял мои слова.

Я уставился на нее в панике: неужели матушка знает, что Люсильда ведьма? Хотя почему нет, отец же точно об этом знал, он вполне мог ей рассказать.

— Твой отец… он недолюбливал округ Кайсли.

— Что? Почему? Зачем же он тогда отсылал нас туда каждое лето?

— Он думал, что Сириусу необходимо там быть. На твоем присутствии он никогда не настаивал. Это, скорее, Сириус уговаривал меня, чтобы я отправляла вас вместе.

— Почему отец не любил округ?

— Он потерял родителей в раннем детстве, и их с Люсильдой вырастила старшая сестра, хоть сама тогда была еще ребенком. А потом и она сгинула, оставив своих дочерей. Твой отец отзывался об округе как о дурном месте. И мне кажется, он опасался сестер. Прямо он этого мне никогда не говорил, но и отношений особо с ними не поддерживал, когда мы только поженились. Но все изменилось с появлением Сириуса. Я сначала радовалась, что отец наладил связь с сестрами, а потом Ларина погибла, и Сириус стал таким, каким стал, уверена, не без помощи Люсильды. Дальше ты и сам знаешь. Он уехал туда. И он к нам оттуда так и не вернулся.

Я не знал, что ей на это ответить. Я долго смотрел на нее. Изабелла Хартли, не зная всей правды, каким-то образом все поняла сама. Я вспомнил, как она ругалась с Сириусом и протестовала против его переезда.

— Я должна была его…

— Нет! Не нужно так говорить. Вашей вины, матушка, в этом нет. Как и Люсильды или округа. Это был несчастный случай. Никто не виноват.

— Хорошо. Пусть так. Очень надеюсь, что тебе больше не доведется посещать это ужасное место, — она поцеловала меня в щеку и вышла из гостиной.

А я побрел к себе наверх. Мне кажется, я просидел весь вечер с ручкой, занесенной над листом бумаги. Но так и не смог написать тетушке ни строчки. За окном на дереве каркали вороны. Это начало становится привычным сопровождением моих зимних вечеров. Пусть себе каркают. Я подошел к окну и задернул шторы. Вернувшись к столу, отложил чистый лист бумаги и взял взамен него другой.

Дальнейшее я помню, как в тумане. Я писал строчку за строчкой, абзац за абзацем, один лист сменялся следующим. Запечатав конверт, аккуратно вывел на нем: леди Лане Дэ Норт — и даже спустился к горничным, попросив отправить письмо по скоростному тарифу. А потом уснул в комнате на кушетке, не в силах дойти до кровати. Снов в эту ночь не было.

Хотя не было словно и самого сна как такового. Как будто я щелкнул пальцами и, открыв глаза, обнаружил себя далеко за полдень следующего дня. Меня накрыло волной тревожности. Я припомнил все те строчки из письма и подумал, что такое отправлять точно нельзя. Бегом спустился и встретил Анит в гостиной.

— Анит, насчет письма. Я подумал написать его немного по-другому. Не отправили еще?

— Здравствуйте, мистер Хартли. Отправили. Вы же сказали вчера сами, что срочное. И я послала Мэддин к открытию почты.

— Кого?

— Мистер Хартли! Мэддин, нашу горничную.

— Ах, точно, я, прости, запамятовал.

— У вас все хорошо?

— Да, все просто прекрасно, спасибо.

Я вернулся в комнату. Часы, окно, я пропустил несколько важных дел. Все ли у меня хорошо? На столе лежал кипенно-белый лист, так и не ставший письмом Люсильде. Я стоял в центре комнаты, потерявшись в пространстве. Может, Алая Дама была права и мне стоит бросить все и уехать на юг? К горлу подступил приступ паники, вдруг стало не продохнуть.

Я подошел к столу и, вынув коробочку из ящика, надел кольцо. Паника отступила. Может, дело вовсе не в кольце? Я внимательно осмотрел руку. С кольцом на ней я чувствовал себя хорошо, даже, скорее, было какое-то спокойное послевкусие, что все так, как и должно было быть. Что именно к этому все и шло.

Я вспомнил постыдное письмо к леди Лане и осознал, что, несмотря на внезапно нахлынувшую на меня честность (при воспоминании о некоторых строчках уши начинали полыхать), я обошелся без единого упоминания о том, что в снах на мне не было кольца.