Око снов. Глава 10

Я стоял в теплом летнем лесу. Лунная ночь с легким ветерком была так приятна. Днем, наверное, был зной, но сейчас лес остывал, запахи трав и цветов кружились в ночном бризе. Я осмотрелся: дубовая роща напоминала западную окраину поместья Риффингов, но, когда мы гуляли здесь в детстве, деревья уже были старыми. Сейчас среди молодых дубов я слышал игривый женский смех и еще второй, мужской голос.

Я пошел на звук и, обойдя один из дубов, наткнулся на парочку, милующуюся в обнимку на расстеленном пледе. Еще несколько снов назад я абсолютно перестал понимать, кто же из действующих лиц приходится мне родней, да и, видимо, само это понятие не слишком подходило людям, жившим за сто пятьдесят лет до моего рождения.

«Так, стоп», — вдруг одернул я себя. Предыдущий сон был буквально вчера. Как такое возможно? Может, это самый обыкновенный сон? Но это предположение моментально было опровергнуто: я взглянул на свою руку — кольца на ней не было. Присмотревшись к девушке, с трудом нашел схожие черты со старой ведьмой из вчерашнего сна. Может, дело именно в ней?

В первый раз я задумался о том, что, если сны с каждым разом идут на поколение назад, значит, рано или поздно они придут к своей исходной точке? Может, дело в этом? Вдруг все дело в каком-то заклятье, наложенном этой ведьмой? И тут я отчетливо ощутил, что мужчина, сидящий с ней под деревом, не человек. Он не похож на Рогатого Лиса, но будто и ничего человеческого в нем не было, кроме некоторого внешнего сходства. Запретная любовь? Поэтому в старости ее ненавидела ее же семья?

Вдруг этот сон последний? От этой мысли мне даже стало немного грустно. Я услышал вороньи крики, но они ощущались чем-то инородным, как будто не относящимся к реальности сна. Неужели я не закрыл окно и преследующая меня стая проникла в мою комнату? Я сосредоточился в попытке увидеть реальность.

В комнате ничего подобного не было, я лежал в вечернем костюме наискосок кровати. Окно закрыто. Крики нарастали, я слышал хлопающие крылья, но не видел ни единой птицы. Как вдруг все смолкло. Озираясь по сторонам, заметил темный силуэт, он застыл в отдалении от дерева, под которым уже вовсю обнималась и целовалась парочка.

— Никогда бы не подумал, что тебе снятся подобные сны.

В груди все до боли сжалось. Кажется, я ощутил, как люди умирают от сердечного приступа. Я не видел его лица. Но это и не было нужно. Этот голос я никогда ни с кем не спутаю.

— Сириус! Как? — он ничего не ответил, просто молча зашагал ко мне навстречу. — Как такое возможно? Почему ты в моем сне? Что с тобой сделал Лис? Куда делось твое тело?! Мы искали тебя! Мы ждали, что ты вернешься! Я ждал!

Он подошел вплотную и обнял меня, а я так и продолжал сыпать какими-то вопросами и ругательствами. Сириус стоял молча. Я ощущал, что он, так же как и я, здесь чужой, значит, это не сон про него, а он настоящий, здесь, сейчас, в моем сне.

В лунном свете он выглядел болезненно, кожа без единого следа обычного румянца, худые впалые скулы, но в остальном он не сильно изменился.

— Давно не виделись, да? — улыбнулся Сириус, когда я наконец-то перестал кричать и ругаться.

— Ты сдурел? Больше сказать нечего?

— Где мы?

Я проследил его взгляд под дерево, и от увиденного щеки и уши полыхнули огнем. Схватив брата за странный черный халат, я увел нас подальше от столь непристойной картины.«Ну почему именно в этот сон?»— заливался стыдом я, пока мы шли по ночному лесу.

— Марс, остановись, не думаю, что у меня много времени.

Я застыл как вкопанный.

— Тогда начинай говорить.

— Я скучал.

— Рад за тебя. Думаешь, я не скучал? Не будем об этом. Куда ты исчез из подвала Дэ Нортов? Можешь начать с этого.

Сириус горько вздохнул и сел прямо на траву, смотря на меня снизу вверх. Вид у него был уставший.

— Лис хотел броситься к поместью сразу, как только мы вышли из воды. Но я не мог так все оставить. Твоя рана была опасной, и я заставил его залечить ее, хоть знал, что сил у него не осталось. Он, кстати, зол теперь на нас обоих, — загадочно ухмыльнулся Сириус. — Но он всегда на всех злится, так что это не страшно, отойдет.

— Его чувства меня совсем не интересуют. Что было дальше?

— Не нравится мне, что вы так друг друга невзлюбили. Мне отчего-то всегда казалось, что вы похожи и сразу подружитесь, если я вас познакомлю.

— Сириус, я серьезно!

— Дальше мы дошли до поместья, но после всего, что приключилось, Лис не мог идтискороходом, и мы шли достаточно долго. Четверть часа или больше. А вот заклятья на потолке исчезли сразу после того, как Наследница испустила дух.

— Не понимаю.

— Не понимаешь? Ну, тут все просто. Мое тело уже было мертво к моменту, когда мы с Лисом оказались в подвале.

Я плюхнулся рядом с ним на траву и обхватил голову руками. Это было одно из самых страшных моих предположений. Но я всеми силами отвергал его все это время. Я раздумывал о магии, демонах, о том, чего я не знал, и надеялся, что наверняка был еще какой-то, неведомый мне способ, которым воспользовался Лис.

— Стой, но сейчас же ты здесь? Значит, у Лиса что-то получилось сделать?

— Не совсем так. Не у Лиса — этот вариант, если честно, он считал наихудшим. Но думать приходилось быстро, и у меня получилось его уговорить.

— На что уговорить?

— Мы попросили помощи у Оборотных кланов. Летом они стоят на дальней границе округа, и успеть доставить им тело было весьма проблематично. Но мы успели, и ихБопровела небесное погребение.

— Их кто? Что провела?

— Не бери пока в голову. Если вкратце, я стал стаей воронов. То есть у меня есть душа, и даже временами сознание, и живые тела из плоти и крови, взамен человеческого. Именно это и злит Лиса. Он надеялся, что я смогу переродиться. Но я выбрал призрачную возможность остаться в этом мире. Как-то так.

— Ты! Так это твои вороны? Стая, которая постоянно кружит надо мной? Почему ты мне раньше не сказал?

— Не то чтобы этомоивороны, теперь это и есть я. И вороны не разговаривают с людьми.

Он сидел и улыбался, как будто все это в порядке вещей и мы разговариваем о выборе нарядов на вечер или обсуждаем светскую сплетню о том, как кто-то опростоволосился на балу. Я начал закипать.

— Да как такое возможно! И что нам теперь делать?! Как нам вернуть тебе человеческий облик?

— А? Никак. Это невозможно, скорее всего.

— Издеваешься?

— Нет, просто удивился твоему вопросу.

— Но сейчас же ты здесь? Сидишь и разговариваешь — значит, может, есть какой-то способ? — и тут меня осенило: — А почему сейчас? Стая уже несколько месяцев за мной летает.

— А, это… Я прилетел в столицу на день памяти отца. Лис отговаривал, но я подумал, что справлюсь. Прискорбно признавать, но его тревоги были небеспочвенны. Перелет дался тяжело. Несколько воронов погибло, а когда я добрался до столицы, десятки здешних птиц примкнули к стае. Я еще не накопил достаточно сил, и сохранить размытое сознание оказалось проблемой. Когда направлялся сюда, думал, что сразу получится связаться с тобой через сон, но, увы, немного переоценил свои возможности.

— А сегодня как сюда попал?

— Встретил знакомого, он помог собрать сознание, и сейчас все в порядке, но сил еще мало.

После этих его слов я подметил, что дышать он стал тяжелее, как после долгой пробежки, хоть мы просто сидели на траве. Я потрогал рукой рубец от раны на своей груди.

— Сириус, то есть если бы…

— Нет, — бескомпромиссно выпалил брат и положил руку на мое плечо. — Не было шансов успеть. Зато был шанс погибнуть обоим. Будь у нас еще одна попытка, я поступил бы так же. Расскажи-ка мне лучше этот твой сон, что-то с ним не так, но никак не понять, что именно.

И я рассказал. Пересказал все свои сны и рассказал про помощь леди Ланы и про страхи писать Люсильде, предположения, подозрения, все как есть. Про, бал, салон, колоду. Я говорил и говорил, а он ни единого раза не перебил меня, просто внимательно слушал и тяжело дышал. И когда мне больше не в чем было покаяться и я уже готов был выслушать тираду нравоучений, он задал мне один-единственный вопрос:

— То есть они начались в канун? Через семь дней после моего возвращения домой?

Я уставился на него, не найдясь, что ответить, и просто кивнул. Мне и в голову не могло прийти, что все эти сны могут быть хоть каким-то боком связаны с Сириусом.

— Ты думаешь, они из-за тебя?

— Нет, конечно нет, просто уточнил.

— Но если с этой стороны посмотреть, то первый сон был про то, как ты отдал Лису кольцо. А начались сны, когда ты оказался рядом. Лис тоже здесь?

— Нет, он в округе Кайсли, ему оттуда не уйти.

— Почему? Точно, во сне он же сказал, что у него нет имени, поэтому?

— Забрали.

— Что?

— Он сказал, что имя забрали и что они проиграли войну.

— И что это значит?

— Я не знаю, пытался расспросить его несколько раз. Но с ним тяжело. Все, что я знаю, — это то, что Лайаарнаки каким-то образом не разрешает ему покинуть округ Кайсли и возвращаться в мир за оврагами. Я тогда очень удивился и обрадовался, думал, он его с нами не пустит, как и Люсильду.

— Шутишь? Ты же говорил, что есть план. У тебя все планы такие? Хотя зачем я спрашиваю.

Сириус тихонько рассмеялся и сразу закашлялся.

— Мне уже пора.

— Не хочу, чтобы ты уходил.

— Я не то чтобы ухожу, моя стая всегда под твоим окном.

— Я не об этом. Ты сможешь еще раз попасть в сон?

— Марс, эти сны кажутся мне подозрительными. Лучше перестань носить кольцо и…

И он исчез, не договорив. Я сидел на траве и встречал рассвет. Какой-то из рассветов, уже случившихся давным-давно в округе Кайсли. Сердце колотилось, я и злился, и был счастлив одновременно. И пускай, что больше не человек. Но я же с ним говорил, это уже куда лучше, чем могло быть, если бы он просто умер. Я обязательно что-нибудь придумаю, пообещал я себе и отправился искать героиню этого сна.

Сон оказался не таким долгим, как предыдущий. Я ходил за ней около двух дней, а на третий ее вместе с возлюбленным-демоном застукал шабаш ведьм. И кончился сон, в общем-то, плохо для всех. Ведьму изгнали и попытались убить, но в итоге погиб, заступившись за нее, демон. Ведьма в приступе ярости сожгла своей магией всю западную часть деревни. Я, кажется, ни разу в жизни не видел такого сильного пожара. Округ Кайсли полыхал, несколько девушек из шабаша бездыханными лежали на земле, а она обнимала тело рассыпающегося прахом возлюбленного. Поцеловав его на прощание, с трудом поднялась, вся в слезах и золе. А на месте, где он только что лежал, осталось лишь кольцо с черным камушком.

***

Я проснулся в эйфории. С трудом могу воспроизвести первые несколько часов после пробуждения. Мне кажется, я насвистывал какую-то мелодию и пританцовывал по комнате. По привычке описал все, что случилось во сне, начиная с момента, как я лег и о чем думал перед тем, как засыпал, какой сегодня был лунный день и какая примерно температура в комнате и на улице.

А после этого написал письмо леди Лане. Я представлял ее счастье и восторг, а еще легкий румянец на щеках и очень расстроился при мысли, что не смогу рассказать ей об этом лично. Не став завтракать, я понесся на почту, а сразу следом в торговый квартал. Весь последующий день я расставлял по территории нашего участка кормушки для воронов и насыпал в них корм.

Я приглядывался к стае и даже пытался поговорить с воронами. Но они выглядели как совершенно обычные птицы, и, если честно, мне даже показалось, что они боятся моего энтузиазма.

А дальше все снова замерло. Больше месяца не было ни одного сна. И я всерьез стал переживать, что сон, в котором ведьма получила кольцо от демона, был последним. Возможно, в этом знании и крылся их смысл. Это просто убивало меня, ведь это значило, что я больше не увижусь с ним во сне. Вороны были просто воронами, и Сириус так и не появился.

Зато в доме появились кузины. И все мы погрязли в бытовом хаосе и ссорах с матушкой. Мари постоянно допекала меня какими-то абсурдными тревогами и переживаниями. Но на прямой вопрос о том, что именно ей известно, чтобы так обо мне печься, ничего не ответила.

Так закончилась зима. В первый мартовский день я сидел на еще по-зимнему холодной лавочке на безлюдной утренней аллее. Вытерпеть трех женщин в доме оказалось непосильной для меня задачей. Я стал больше гулять в парках и скверах, кормить воронов. А они все чаще подлетали ко мне и даже иногда садились на плечо или на голову. Выждав, когда Мари и Лиззи наконец уйдут приводить в порядок выкупленный ими магазинчик, а матушка отправится на бранч с подругами, я вернулся домой.

Писем из округа Кайсли стало меньше, и я сел перечитывать свои записи о каждом сне. По привычке надел кольцо на палец и в какой-то момент завалился с записями на кушетку. Дочитав до последнего листа, пробежался по строчкам про температуру, лунные сутки и рассуждения перед сном.«Выбор между Саисс и Инум», — прочитал я свои же рассуждения и заснул.

***

Я стоял в местности, смутно напоминающей округ Кайсли. Не было ни единого дома, который бы мне показался хоть смутно знакомым. Крошечная деревушка из полутора десятка домов. Люди, ходившие вокруг, разговаривали на старом наречии, а одежда на них была как с гравюр из исторических манускриптов, которые мы изучали в детстве.

Какой же это год? Сколько снов я пропустил и почему? Я так увлекся установлением датировок, что совершенно забыл, что во сне должен быть кто-то с кольцом и кто-то, кому его передадут. Я зашел в несколько домов прогуляться по участкам, но, так и не поняв, кто в этом сне хранитель кольца, решил просто сесть на подобии, может, даже зародыше будущей городской площади, и ждать Сириуса. Я несколько раз позвал его. Так громко, как только мог, но, докричавшись лишь до боли в горле, оставил эту затею.

Я сидел, разглядывая местных жителей, и предположил, что действие сна происходит в промежутке от пятисот до шестисот пятидесяти лет назад. Да и в этой датировке я был совсем не уверен.

Устав сидеть без дела и без Сириуса, я присоединился к праздничной процессии. Это была свадьба. Нарядная толпа гуляла от дома к дому с песнями и угощениями и спустя час, обойдя, кажется, все дома в деревушке, дружно завалилась на один из участков. Украшенный колосьями и лентами алтарь венчал хвойный венок в бубенцах и свечах. Молодые держались за руки и приносили клятвы. А дальше, усевшись во главе стола, принимали подарки и поздравления. Я заметил, как старушка подошла к внучке-невесте и, поцеловав ее в щеку, повесила ей на шею свой амулет. Обычный плетеный из шерсти и веток амулет, который в детстве мы называли оком и плели от безделья, в основном используя желуди вместо зрачка. Вот только этот амулет был другим. В его центре вплетена большая черная бусина.

Я проснулся и удивленно уставился на свое кольцо: «Так ты было бусиной?»

Кинувшись к столу, я записал:«Саисс, сон днем, бусина вместо кольца, 650 лет назад»,— и услышал, как хлопнула входная дверь, а сразу за этим — волну споров и причитаний, видимо, начавшихся еще на крыльце. Все мои несносные дамы вернулись одновременно. Я посмотрел на часы — стрелка приближалась к семи вечера. Долго же я проспал.

Отказавшись от ужина и компании, я ушел бродить по городу. Весна выдалась ранней, пусть и холодной. Но общими усилиями солнца и горожан удалось избавить столицу почти от всего снега. Я бродил кругами по соседним кварталам и даже выпил горячего вина в одиночестве в одной из уютных таверн торгового квартала.

Я вспоминал, как мы пили вино в поместье Дэ Нортов, и думал только о том, как же не шли леди Лане те черные глаза. А еще ругал про себя своего глупого старшего брата. Он ведь даже не спросил, как у нее дела, а она так за него переживает, пытается найти какие-то зацепки. Просидев с этими мыслями до неприлично позднего вечера и прикинув, что дома все, должно быть, уже спят, я решил вернуться.

По возвращении пробрался тихонько к себе на второй этаж. Как и обещал Сириус, его вороны мирно спали на всех ближайших деревьях.

— Сириус! — громко прошептал я в темноту открытого окна. — Сириус, если ты можешь меня слышать. Я собираюсь отправиться в сон. И он точно сегодня будет. Жду тебя там.

Выждав полчаса на случай, если вдруг Сириусу нужно время на сборы стаи, я переоделся, положил свежий лист бумаги на столе, приготовил стакан воды на прикроватной тумбочке, потушил свет, оставив лишь небольшой ночник, улегся под одеяло, надев на палец кольцо, погладил бусину и прошептал:

— Саисс, — и сразу провалился в сон.

Я стоял в дождливом ночном лесу, поздняя осень или ранняя весна, сразу было и не понять. Но лес я узнал, холмы и сосны. Почему-то меня кольнуло, что это не сулит ничего хорошего. Но, решив не обращать внимания на подобные домыслы, отправился искать Сириуса.

Я был уверен, что все получится так же, как удалось вызвать сон с помощью имени Привратника. Но, увы, я ошибся. Сириуса нигде не было. И решив, что в этом сне, как и в прошлом, ему, наверное, не хватает сил появиться, я отправился к костру между соснами, который уже давно заприметил.

— Ладно, посмотрим, какие родственнички передают кольцо или бусину на этот раз.

И с этими словами я в ужасе застыл у ночного костра. Прямо на меня, со своей мерзкой ухмылкой, пялился Рогатый Лис. Неужели он меня видит? Я не ощущал его инородности, а значит, он был частью сна, не как с Сириусом в прошлый раз.

До этого никогда участники сна не видели и не ощущали моего присутствия. Но он продолжал смотреть на меня и ядовито улыбаться, сидя в одном из своих обличий взъерошенного подростка. Даже халат, кажется, был тот же, что и при нашей с ним прошлой встрече, разве что менее потрепанный.

— Ты видишь меня? — спросил я.

— И чему ты так радуешься? — одновременно со мной проворчал второй демон, сидевший у костра. И Лис повернулся к нему, убрав с меня свой сверлящий взгляд. — Кроме меня, у тебя здесь больше нет союзников.

— Ха, а кто тебе сказал, что они мне нужны?

— Невыносимый. Я уйду, и больше не останется никого в этом проклятом округе, кто захочет протянуть тебе руку помощи.

— Я буду плясать и радоваться, когда все вы отсюда уйдете. Если бы еще и Старика с собой забрали.

Я отметил для себя, что раньше он говорил еще более зазнавшимся и надменным тоном. Ох, если бы Сириус был в этом сне и посмотрел, какое он на самом деле чудовище. Но почему же его нет? Я на всякий случай еще раз огляделся и обошел вокруг костра.

— Если ты попросишь у Лайаарнаки другие договоры, он тебя отпустит и…

— Не собираюсь просить. Этого он не дождется.

— Столько лет уже прошло, а ты все…

— И пусть. Хочешь уходить — иди один. Мне дела до этого нет.

— Неисправимый. Тогда вот.

Демон порылся в карманах своего сюртука и вытащил черную бусину, протянув ладонь Рогатому. Тот смотрел на нее долго и, на удивление, молча, пока второму демону это не надоело и он злобно не прошипел:

— Забирай.

— Почему не уничтожил?

Я с удивлением уставился на лицо рогатого юноши в свете костра. Мне кажется, я уже видел у него подобное выражение тогда, в гостиной тетушки Люсильды, когда она разговаривала с душой Сириуса, находившейся в желуде. Ему было страшно и, может, одиноко, или это тоска, вдруг подумал я? Но он точно знает, что это за бусина. Нужно как-то связаться с Сириусом и рассказать ему об этом.

— А ты не догадываешься? Потому, что я по нему скучаю, — обреченно проговорил демон с протянутой рукой.

— Ну и дурак. Мне вот дела нет до тех, кого не вернуть.

— Невыносимый, как и всегда. Как смеешь…

— Выброси ее или отдай людям. Нам с тобой такое лучше не хранить, — на этих словах он встал и, отойдя от костра, обернулся лисенком. — Лучше бы тебе не возвращаться в эти проклятые земли. Раз уж такое тебе позволено, — прорычал Рогатый Лис и прыгнул в темноту.

Демон сидел у потухшего костра до самого рассвета, вертя бусину в руках. А с первыми лучами солнца он встал и отправился в сторону деревушки. Дети гоняли гусей на проселочной дороге, а девочка с зелеными глазами сидела на лавочке с перебинтованной ногой и костылем, грустно смотря на них издалека.

— Хочешь играть с остальными? — спросил демон.

— Хочу, — протяжно, почти заплакав, ответила маленькая девочка, даже не поинтересовавшись личностью спрашивающего. Меня повергла в ужас подобная детская наивность: неужели он нападет на ребенка, а я не в силах буду ничего сделать?!

— Я могу исполнить твое желание в обмен на услугу.

— Услугу? А я смогу?

— Конечно, ты же уже взрослая девочка, и такое тебе вполне под силу. Смотри.

И он протянул ей бусину.

— Красивая, а что это?

— Это очень дорогая мне вещь. Не хочу, чтобы она когда-нибудь потерялась. Сможешь?

— Не потерять?

— Именно. И чтобы твои дети ее не потеряли, а потом твои внуки.

— У меня дома есть шкатулка, папа сделал, если туда ее уберу, то никогда не потеряется! — улыбнулась она.

— Вот и хорошо. Тогда это будет наш с тобой договор.

Демон положил руку ей на ногу и исчез. И только в этот момент девочка взвизгнула от неожиданности и, испугавшись, расплакалась. Но, встав с лавки, она вдруг с любопытством ощупала ногу. Потопав, попрыгав, а потом улыбнувшись и счастливо рассмеявшись, запрятала бусину глубоко в карман и с радостными криками понеслась к своим друзьям.