Око снов. Глава 14

Я протянул ладонь, поймав несколько падающих снежинок. Точнее, то, что сначала принял за снег. Растерев их на руке, я подумал, что это скорее похоже на пепел или пыль. Я посмотрел на небо и, в ужасе уставившись на его лиловые переливы, понял, что нахожусь в мире за оврагами. Не знаю, какая это была его часть, но ничего схожего с очертаниями округа Кайсли я не увидел. В этом месте я точно раньше не был.

На пальце не было кольца. Хотя и без этого я уже научился понимать по ощущениям, что это тот самый сон. Меня знобило. Я понимал, что сплю, как и во все прошлые разы, но теперь само этоместооткликалось во мне какой-то силой, как когда в прошлых снах кто-то пользовался магией. Или оно состояло из нее полностью, так как ощущалось не просто в солнечном сплетении, а буквально всем телом. Мне в первый раз стало страшно во сне.

— Марс, что происходит?

Я обернулся. В нескольких метрах от меня стоял Сириус. Он растерянно озирался и рассматривал свои руки. Вид у него был, будто его только что разбудили, одели и поставили под снегопад из кружащегося пепла.

— Сириус! — обрадовался я. — Наконец-то! У тебя получилось!

— Что получилось?

— Попасть ко мне в сон, я ждал тебя, звал, но ты все не приходил. Почему?

— Нет, Марс. Я не приходил, потому что не хотел. И в этот раз у меня неполучилось— меня затянуло сюда против воли. Как ты это сделал?

— Я ничего не делал… стой, что значит«не хотел»?

— Говорил же тебе. Это странные сны, лучше в таких не оказываться и тем более не общаться через них. Думал, если меня не будет, ты перестанешь по ним ходить, и мы позже встретимся в самом обычном твоем сне.

— Со мной ничего плохого не случалось ни в самих снах, ни после них. Может, они и странные, но пока никакого вреда же не принесли.

— Тогда почему я только что отчетливо ощутил твой страх?

Я залился краской. Ведь и правда: мгновение назад почти пережил приступ паники, но сейчас все тревоги отступили, я смотрел на Сириуса и радовался. Он точно набрался сил, стоял уверенно, дышал ровно, и щеки уже не впалые. Обычного здорового румянца, конечно, так и не появилось, но, если сравнивать с прошлым его появлением, выглядеть он стал гораздо лучше. Где-то по сердцу растеклось приятное чувство.

— Просто это первый сон в мире за оврагами. Вот и запаниковал. Но если подумать спокойно, то в остальном он не отличается от предыдущих.

— Разве тем, что меня затянуло в него?

— Разве что этим. Но думаешь, это так уж плохо? Я столько всего хотел спросить. Может же быть, что это случилось потому, что я ждал и искал тебя в каждом из снов с твоего прошлого появления?

— Ты правда считаешь, что это сделал ты?

Я попытался сконцентрироваться на своих ощущениях, у меня не было никаких причин полагать, что я мог что-тосделать, ведь я ничего не менял, просто бесцельно бродил по снам и звал его, но ни в одном из прошлых это не сработало. Почему же получилось сейчас? Я увидел нарастающую тревогу в глазах брата.

— Возможно. Я не знаю, не уверен. Но, если подумать, я ведь всегда один. Кто, кроме меня, мог…

И тут я понял, что вру. Вру и брату, и самому себе. Осознание пришло ко мне со звуком лопнувшей струны. С самого первого сна, иногда украдкой, иногда всего на мгновение меня посещало ощущение, как призрачное прикосновение, что кто-то смотрит на меня. Неужели все это время я был не один? Но кто же тогда?

— Марс?

— А, да, прости. Забыл, о чем хотел сказать. Но это и неважно. В любом случае нам нужно поспешить и придумать способ, как вернуть тебя. Я хотел расспросить про это«небесное погребение»! Не верю, что в мире ведьм и демонов не существует какого-то всеми забытого способа, чтобы вернуть тебя к жизни. Леди Лану же мы вернули.

— Ха-а-ах, — как-то обреченно выдохнул Сириус. — Слушай, об этом… я должен был сказать еще в прошлый раз. Но не успел.

— Что сказать? Что-то придумал?

— Нет. Не придумал. Марс, ты не задумывался о том, что я не хочу возвращаться?

— Что? Почему?

— Потому, что меня, в общем-то, все устраивает. Не скажу, что счастлив оказаться в подобной ситуации или что стать стайкой воронов было моим пределом мечтаний и лучшими планами на жизнь. Но как бы понятнее объяснить. Сейчас меня это совсем не тревожит. А вот пугает скорее то, что, если ты, или леди Лана, или Люсильда будете искать способ меня вернуть… это может обернуться тем же, что приключилось со мной, когда я пытался помочь.

— Не понимаю.

— А я думаю, понимаешь. Не буду утверждать про равноценный обмен или что сам до конца понимаю, как все устроено. Это скорее мое ощущение. Мне думается, что леди Лана и ты — вы оба живы потому, что погиб я. И меня это вполне устраивает.

— Зато не устраивает меня! Кто дал тебе право!

— Остановись. Это мой выбор, и он не касается тебя

Я проглотил фразу, которую собирался выпалить ему следом. И, онемев, уставился в глаза брата, вдруг в ужасе широко распахнувшиеся. Мы оба испуганно повернули головы набок. В метре от нас шагал демон. Он был выше на две или три головы, его обнаженный торс расчерчен шрамами и узорами татуировок из магических символов. Красные глаза и кровавые слезы, стекающие по щекам, воздух вокруг веял древней силой и ужасом, а от каждого его шага легонько пульсировала земля. Я застыл, а он шел прямо на нас.

— Назад! — крикнул Сириус, первым выйдя из ступора. — Марс! Шаг назад!

Но я прилип к демону взглядом, не в силах вздохнуть или пошевелиться. Сириус с силой толкнул меня руками в грудь, и я, пошатнувшись, сделал пару шагов назад и упал. Сидя на пыльной каменистой земле, смотрел, как древний демон проходит между нами, направляясь куда-то вдаль по ущелью.

— Эй! Ты в порядке? — Сириус потряс меня за плечи. И, кажется, только в этот момент у меня получилось начать моргать.

— Да, все хорошо. Пойдем, нужно посмотреть, куда он идет.

— С ума сошел?! Быстро просыпайся!

— Почему? Разве тебе не интересно?

— Нет. Просыпайся.

— Такой же демон, только менее сильный, что ли, или, может, это был он же, просто много столетий спустя, он пытался отдать бусину Рогатому Лису.

— Не собираюсь это слушать. Просыпайся сейчас же!

— Этот твой Рогатый Лис тот еще плут. Но он точно знает, что за камень в кольце, а значит, должен знать все и об этих снах. Возможно, он тебя сюда и отправил — не думал об этом?

— Я думаю только о том, какой ты дурак. У Рогатого нет таких сил.

— Откуда тебе знать? Как много ты о нем вообще знаешь?

— Достаточно для доверия.

— Пойдем, — скомандовал я и, встав, отправился вслед за медленно шагающим демоном.

Я старался не подходить слишком близко и иногда оглядывался, проверяя, идет ли Сириус за мной. У меня в голове не укладывалось, что он отказывается от помощи и спасения. Я готов был сколь угодно долго смотреть хоть на демонов, хоть на ведьм — что угодно, лишь бы отогнать от себя эту мысль. Но просыпаться и отпускать Сириуса я был не готов. Мне еще нужно его как-то уговорить.

Мы шли за демоном несколько часов. В основном молча. Несколько раз поругались под занудства Сириуса об опасности сна. Я пытался объяснить, что действие происходило много веков назад и вообще, нет гарантий, что этот демон все еще где-то существует, а Сириус нудел о том, что встреча с демонами даже во сне не сулит ничего хорошего.

— Тебе ли о подобном рассуждать?

— Тут не поспоришь. Не мне. Но ты и не можешь оспорить того, к чему меня это привело. Тоже хочешь стайкой воронов стать?

— Почему нет, раз ты утверждаешь, что это не так уж и плохо.

— Марс, ты … — он вдруг остановился на полуслове и похлопал меня по плечу. — Смотри!

Я проследил за его рукой. Демон упал на колени возле какого-то пенька, словно сделанного из мутного черного стекла. Он начал руками собирать осколки с земли и складывать их горкой на пне, с его ладоней капала кровь, а из глаз по щекам не просто покатились кровавые слезы, а полились целые потоки. Я не знаю, было ли это нормальным поведением для демонов. Но если бы на его месте я увидел человека, то подумал бы, что он впал в аффект или безумие.

Демон залепетал какие-то заклинания, будто песню, сначала тихо, потом громче, и громче, и громче, воздух сперло, я задрожал, ощущая его ярость и обиду, кружащую вокруг нас порывами вихря. Начинался шторм. Шторм из силы и песка среди черной каменной пустыни. Я попытался проснуться. И не смог.

— Марс! В этот раз я серьезно. Пора. Давай просыпайся.

— Такое дело.

— Что?

— Я вроде как только что попробовал.

— И?

— И мы все еще здесь, — закашлявшись от кружащейся пыли и камней, просипел я.

— Пробуй еще раз! Давай! Это становится правда опасно.

Я держался за плечо брата и уже практически не видел его, я пытался сконцентрироваться, как делал обычно. Но своего спящего тела мне так и не получалось ощутить.«Проснись, проснись, проснись!»— шептал я себе, но и это не помогало.

Как вдруг ощутил, что задыхаюсь. И на мгновение оторопел: я осознал, что задыхаюсь не я, не здесь, не сейчас, а мое где-то спящее тело. В ушах поднялся гул. Это было до тошноты знакомое ощущение. Такое уже со мной случалось. Я провел рукой по шее и отчетливо ощутил, как в нее впиваются когти. Как тогда на реке. Я открыл глаза. И сразу получил удар кулаком в лицо.

— Успел! — прорычал высокий человек с оленьими рожками на лбу.

Меня колотил озноб. Я не мог понять, проснулся или нет, шея и щека гудели болью, я лежал в своей кровати, задернутые шторы, ночник, стакан воды на прикроватной тумбочке и рогатый демон-лис, испепеляющий меня своими черными глазами с красными зрачками.

— Я все еще сплю?

И он вместо ответа залепил мне увесистую пощечину.

— Ты! Ты что творишь?! — завопил я и осекся. Если на крики сбегутся слуги, увидят ли они его? И как объяснить рога, если увидят?

Пощечина была менее болезненной, чем удар перед ней, но от обиды на глаза чуть не навернулись слезы. Я сел и встревоженно уставился на Рогатого.

— Зачем пришел ко мне домой? — просипел я, потирая щеку.

— Снимай кольцо.

Мое сердце пропустило удар.

— Нет. Оно мое.

— Снимай сам. Или сниму я.

Он зарычал, но так и стоял, не двигаясь.

— Ты за этим пришел? Я его не отдам. Уходи, в доме Мари и Лиззи…

— Тц. Просто сними его. Я не прошу его мне отдавать. Я пришел помочь.

— Мне не нужна твоя помощь.

— А я сказал, что пришел помочь тебе? — как-то обреченно пробубнил он и присел на кушетку.

Я снял кольцо, и он, довольно кивнув, устроился на ней с ногами и, укутавшись в плащ, как в плед, принял облик парня лет тринадцати-пятнадцати.

— Неси чай и пирожки, мне много чего нужно тебе рассказать. И даже есть что предложить. Тебя точно заинтересует, — загадочно улыбнулся Рогатый. — Только не трогай пока кольцо, заверни в ткань и убери куда-нибудь.

Я несколько раз обернул кольцо носовым платком и вместе с ним же убрал в коробочку. Со стуком защелкнув ее, сунул в карман. Интересно, насколько хорошо демоны-лисы умеют воровать, пронеслась мысль в моей голове. И видимо, это мелькнуло тенью у меня на лице.

— Я его не украду. Точно, пока не выслушаешь меня. Просто не трогай. И иди уже за пирожками. Я проголодался.

Спустя пятнадцать минут я поднимался обратно в свою комнату с подносом. Держа его одной рукой, другой же каждые пару метров проверял наличие коробочки в кармане, мысленно ругая себя за это. Лис же не мог украсть кольцо, даже не приближаясь ко мне? Демоны же так не умеют? Хотя откуда мне знать. Я остановился рядом с дверью комнаты, которую занимали Мари и Лиззи, в раздумьях, стоит ли их разбудить. Начало шестого утра. Ведь он же помог мне выбраться из сна. Да и кольцо он мог забрать, пока я еще спал. Вроде явной опасности нет. И, решив не будить кузин, а выслушать сначала, что скажет Лис, я шагнул в свою комнату.

— Это еще что такое? — рогатый юноша недовольно указал когтистым пальцем на поднос.

— Сэндвичи с печеночным паштетом.

— А пирожков не было?

— Не было.

— Даже рисовых?

— Такие в столице не пекут. Возвращайся в округ Кайсли и ешь их там.

Он нахмурился и недоверчиво откусил сэндвич и, распробовав, мигом смел всю тарелку. Надо было предупредить его, что мой тоже там. Но, решив, что разборки из-за еды сейчас стоят на последнем месте, я ничего об этом не сказал.

— Ну и? О чем ты хотел рассказать?

— Тебе остался один сон.

Он отхлебнул чай и уставился на меня, будто проверяя, как много я знаю или как много уже понял сам.

— Один сон до чего?

— До того, как он поглотит твои тело и душу, а еще заодно и душу Сириуса, которую ты так любезно преподнес ему на блюдечке, — он тихонько зарычал, словно что-то злило или пугало его, но при этом внешне сохранил на удивление любезный вид.

— Тот демон, который истекал кровью?

— Нет, не он. Но если бы я тебя не разбудил, то унегополучилось бы поглотить вас уже в этом сне.

— Тогда кто?

— Как же тебе удалось перескочить? Ведь до тебя никто так далеко не заходил. Ты что-то узнал пронего? Потянулся кнемусам? Как ты это сделал?

— Я ничего не делал. И я не знаю, о ком ты говоришь.

— Разве?

Я начинал закипать. С одной стороны, я видел, как он пытается нормально разговаривать, без обычной злости и ехидных ужимок, но, с другой стороны, эта его новая манера отчего-то злила меня еще сильнее. Может, неприкрытостью того, что ему что-то от меня нужно?

— Я не понимаю, когда ты говоришь загадками.

— Так попробуй подумать. Вдруг получится. У всех, кроме тебя, в вашем семействе это отлично выходит.

Я стукнул кулаком по столику, заставив звякнуть чашки на блюдцах.

— Ладно, ладно. Раз не можешь сам, давай попробуем вместе. Расскажи, как ты вызываешь сны?

— Вызываю?

Он кивнул и постучал пальцем по кончику носа.

— Обычно они снятся сами. Все, что мне удалось выяснить, — это то, что нужно спать в кольце каждую ночь. Еще они стали сниться чаще, когда я начал перед сном называть имена Привратников из колоды карт. Я предполагал, что эти Привратники как-то связаны с мирами снов или миром за оврагами.

— Какие имена?

— Саисс и Инум.

Он кинулся ко мне через стол, раскидав тарелки и чашки, и с силой зажал мне рот своей когтистой рукой, другой же схватил за горло.

— Больше никогда не произноси это имя, понял?!

Я промычал:

— Понял, отпусти.

И он убрал руку.

— Вот же! Зачем кидаться?! Всех горничных разбудишь.

— Плевать. Просто не смей произносить ни вслух, ни про себя. Имена обладают своими силами, они привязываются к самой душе и срастаются с ней. И ты перед каждым сном звалегосам, предлагая себя. Ну и дурак! Откуда ты вообще узнал это имя?

— Из колоды карт.

— Каких карт?

— Гадальных, колода Врат и Привратников.

— Чтобы вам, людишкам, спокойно не жилось! Во всех страшных бедах чуть что, обвиняете нас! А сами!

— Успокойся, чего раскричался! Сказал же, что весь дом перебудишь.

Он сел обратно, обиженно надувшись и нервно постукивая пальцами по локтю. А я собрал осколки чашек и остатки тарелок, сложив все на поднос и отставив в сторону.

— Кто из них?

— А?

— Я назвал тебе два имени.

— Дракон.

— Понятно. И что ему нужно? Почему именно я?

— Неименноты. Таких, как ты, бывали десятки или даже сотни по всему свету за последнюю тысячу лет. Просто ты оказался самым невезучим из глупцов. Сам его позвал, да еще и не испугался глуби веков. Обычноходящие по снампомирают от старости, едва добравшись до середины истории.

— Я хотел встретить Сириуса.

— И теперь вы оба в опасности. Так каконзнает еще и про него.

— И что ты предлагаешь? Ведь знаешь, как это остановить? Поэтому пришел?

Он улыбнулся своей ехидной лисьей ухмылкой, которую я так ненавидел с нашей самой первой встречи, и я понял, что мы пришли туда, куда он меня и вел. Муравьи пробежались по моему затылку. Но я сдержался, молча уставившись на это чудище.

— Я пришел ради Сириуса, не ради тебя. Но в одном ты прав. Я знаю, как это остановить, и мне есть что тебе предложить. Только вот это разные вещи. Но выбор оставлю тебе. Ведь если выберу я, он меня не простит.

— О чем ты?

— О том, что самое простое, что можно сделать, так это остановить такие сны. Ты и сам бы смог давным-давно, если бы хоть чуточку подумал. Но так как ты в этом не силен, я подскажу. Подари кольцо старшенькой из младших ведьм, оно же ей и должно было достаться. А еще попроси ее отослать его подальше, вашей тетке, например. И пусть оно лежит себе спокойно и ждет своего следующего ходящего, как всегда и делало. Твои сны прекратятся, и ни тебе, ни Сириусу не будет грозить опасность.

— Так просто?

— А почему должно быть сложно? И если подумать, так уж ли это просто? Сможешь подарить прямо сейчас? А ведь именно так и нужно сделать.

Я поймал его взгляд на своей руке, которой теребил коробочку с кольцом сквозь карман.

— Думаю, понимаешь, о чем я.

Я отдернул руку и залился краской по самые уши.

— Но с этим я помогу. Если решишь выбрать этот путь, я прослежу, чтобы ты его передал и вы с Сириусом остались в безопасности.

— Но есть и другой способ?

— Есть.

Мне не понравилось выражение, мелькнувшее у него на лице.

— Только это не то чтобы способ остановить сны. А скорее, совершенно наоборот.

— Наоборот?

— Ага, пройти до самого конца.

— И зачем мне это делать? Если есть опасность, что он поглотит нас?

— Затем, что мы можем попытаться раздобыть Сириусу рога.

— Что? Такие же, как у тебя?

— Именно. И он сможет вернуться в округ Кайсли. Человеком он, конечно, уже никогда не станет. Но если тебе так будет спокойнее, то он не станет им и из своей стаи воронов.

— Но с рогами он сможет жить так же, как и ты? В округе Кайсли? Сможет разговаривать, гулять, видеться со мной, Люсильдой и леди Ланой?

— И есть пирожки.

— Тогда почему ты предлагаешь этот выбор мне? Почему не спросить у него?

— Ты же уже знаешь, что он ответит, — грустно выдохнул Лис.

— Откажется? Почему?

— Потому что это опасно. И у нас может не получиться. И если все пойдет не так, есть шанс, что я смогу вытащить из сна его, но почти нет шансов, что сумею вытащить тебя. А этого он мне не простит. Если это будет мое решение, точно не простит.

— Но если этот путь выберу я?

Я подошел к окну, открыв его, запустил утренний воздух и глубоко вдохнул. То ли оттого, что он был холодный, то ли оттого, что с улицы, или, может, оттого, что в первый раз за долгие месяцы — с привкусом реальной надежды, этот вдох показался мне самым глубоким в жизни. Я посмотрел на воронов, тревожно толпящихся на дереве, и, закрыв окно, вернулся к Лису.

— Какие у нас шансы? Они вообще есть? Или это ловушка и ты просто пытаешься от меня избавиться?

— Зачем бы мне это? Такой дурак, как ты, легко сам с этим справится за пару лет.

— Отвечай серьезно, пожалуйста, если хочешь, чтобы я помог.

— Шансы есть. И вполне себе хорошие. Благодаря твоей тетке, я добрался сюда практически без потери сил. А значит, могу передать их тебевсе. С ними ты должен справиться, как и в тот раз. Да и твои младшие ведьмы здесь, это тоже поможет.

— Ты так и не ответил, какие шансы.

— Три к пяти, что все пойдет так, как я задумал.

— Я соглашусь, если ты мне расскажешьвсе. Честно и подробно. Не как в прошлый раз. Тогда все было на грани и чуть не закончилось провалом, потому что я не знал, что делать.

— Хорошо. Я все объясню. Нам нужно несколько дней на подготовку.

***

Лис рассказал мне свой план. И после завтрака, позвав кузин в комнату, мы поделились им с Мари и Лиззи. К моему удивлению, самым сложным оказалось уговорить Лиззи: она внезапно взялась отстаивать интересы Сириуса, пытаясь убедить нас в том, что действовать без спросу, пусть и во благо, — подло. Мари же согласилась сразу, как узнала, что Люсильда сама открыла для Лиса запечатанную дверь.

В обед они ушли ненадолго в свой магазинчик, а по возвращении сообщили, что обе готовы присоединиться. Уж не знаю, что Мари сказала сестре, но я был ей очень благодарен. Меня самого не покидало ощущение, что Сириус будет на нас зол, и участие в авантюре Мари и Лиззи меня немного успокаивало.

Лис куда-то улизнул почти на весь день, вернувшись лишь после ужина. Я сообщил ему, что обе кузины согласны, и он, довольно потерев руки, сказал:«Что ж, тогда стоит начать». После этих слов из его ладоней вылетело несколько крохотных голубых сфер магического пламени. Они закружились по комнате, словно мошкара, а дальше разлетелись кто куда: в щели под дверью, в вентиляцию и камин.

— Что это было? — без особого энтузиазма поинтересовался я у него.

— Ну нам же нужно остаться в доме одним.

— Что ты сделал?! Если навредишь хоть кому-то из домашних, я не буду тебе помогать!

— Да тихо ты. Вот еще, тратить на твоих домашних силы, слишком много чести.

После этих слов он обернулся рыжей лисицей и юркнул под кровать, а сразу следом в дверь комнаты коротко постучали, и, не став ждать дозволения, по-хозяйски вошла матушка.

— Марс, милый, я тут вспомнила про день рождения своей подруги детства. Столько лет с ней не виделись. Подумала, что получится замечательный сюрприз. Нужно послать кого-нибудь на станцию, купить мне билеты на завтрашнее утро, и я попрошу Анит пока собрать мои чемоданы. А лучше даже попрошу ее сопроводить меня.

На этих словах она вышла из комнаты, не дождавшись моего ответа. А я лишь заметил над ее правым ухом крошечный голубенький огонек.

На следующее утро матушка скоропалительно уехала в поместье Аквиустов на«две-три недели, посмотрим, как пойдет». А в течение дня ко мне под разными предлогами подошли и отпросились практически все (за исключением Мари и Лиззи) обитатели нашего дома. Кто-то вспомнил о дальних родственниках, кто-то смертельно затосковал по дому. У кого-то ухудшилось самочувствие, а поверенный ворвался в дом вместе с кузеном, и они рассказали мне про мой крайне болезненный вид и заставили на несколько недель отказаться от любых семейных дел и отдохнуть, пообещав разделить все мои обязанности между собой.

К вечеру мы с Мари и Лиззи сидели в уже опустевшем коттедже и пили чай в гостиной первого этажа. Лис рылся где-то на кухне в цоколе, не в силах поверить, что я не соврал ему об отсутствии пирожков. А когда поднялся к нам, обиженно жевал сдобную булочку и протянул Мари листок.

— Если сможешь достать все из списка завтра, то завтра и начнем. Опасно дольше тянуть.

Мари пробежалась глазами по бумажке и отдала ее Лиззи.

— Практически все есть здесь. Кое за чем нужно будет сходить к нам в магазин. Но вот«сорки,дымной травы», у нас нет.

— Можно спросить у Рами, Оборотные жгут ее, как благовония, на праздник мертвых, — предложила Лиззи.

— Рами? — удивился я. — Какое-то знакомое имя.

И Мари залилась краской. Никогда прежде за ней такого не замечал.

— Наш друг из Оборотных кланов, живет тут рядом, через несколько улиц. Я с утра схожу в магазин, а ты, Мари, у Рами спросишь. Либо она у него есть, либо он знает, где ее в столице можно достать, — подытожила Лиззи.

***

Я стоял, тяжело дыша, под переливающимся лиловым небом. И оно разительно отличалось от прежнего. Никакого пепельного снегопада в этот раз не было. Зато везде, докуда хватало взгляда, полыхало пламя, и в лужах крови лежали тела. Я еле сдержал приступ рвоты от запаха крови и дыма тлеющей плоти.

Он сказал мне считать. И я считал, считал и бежал. Туда, где пламя полыхало сильнее всего. На 128-ми я осмотрелся.«Если не увидишь его, значит, закинуло дальше, тогда еще 128 в том же направлении, но считай в обратную сторону. На 42 появится Сириус. Не забывай ни на секунду, что это сон. Но даже во сне это другой мир. Счет никак не связан с расстоянием или временем. Чем ближе ты успеешь подобраться, тем лучше».

Я бежал, привидением проскальзывая сквозь сражающихся демонов, бежал, спотыкаясь и больно падая, разбивая в кровь лицо и руки об острые мелкие камни тенистой долины. В момент, когда я от очередного падения сильно рассек предплечье о лежащую в земле стрелу, на мгновение испугался и попытался проверить, получится ли у меня сосредоточиться и увидеть свое тело. И у меня получилось. Я лежал в своей кровати, по комнате, как ускоренные тени, мерцали Мари и Лиззи, а на моей груди тяжким грузом, свернувшись словно кот, лежал пушистый Рогатый Лис.

—Считай! Ты почему остановился? Зачем стоишь?— раздался его голос в моей голове.

И я возобновил счет и побежал дальше. Успел заметить, что мое спящее тело не кровоточило, все в порядке, пока рана не смертельная. 68. Я добежал до развилки и, прикинув наугад, что слева зарево от пламени пожара ярче, свернул туда.

Я паниковал до 54-х, пока не обогнул холм и не увидел обширную каменную долину без высоких преград, загораживающих обзор. И радостно приметил, что я не так уж далеко от цели.

Бежал так быстро, как никогда в жизни до этого не бегал. И еще и ускорился. Совсем близко. 47. Еще и еще вперед. На лету я схватил появившегося Сириуса и потащил за собой. А он стал упираться.

— Пожалуйста! Я все выяснил, я знаю, что делаю! Лис с нами! Пожалуйста! Бежим!

И на мое великое счастье, Сириус ничего не спрашивал, а просто пытался бежать так же быстро, как и я. 23. В моих легких закончился воздух. Не знаю, как существует тело во сне, но, возможно, кровопотеря имела значение. Я сделал три коротких вдоха и не почувствовал кислорода в выжженном воздухе. 19.

— Куда? — коротко спросил Сириус.

Я указал трясущейся, окровавленной рукой на дерущееся в пламени рогатое существо. И Сириус потянул меня, мы снова побежали. 13. Я заметил сбоку, как Рогатый Жнец повалился на землю, поверженный заклинаниями и мечами Хранителей. Я знал, что увижу это. Он мне рассказал. Я на мгновение запаниковал: понял ли Сириус, что это его друг? Но мы продолжили бежать. 8. Я прикинул, что нам остается около ста метров.

«Десять шагов. Если ты подберешься на десять шагов, то шансы увеличатся на 4 из 5». Я вложил все силы, все силы, которые у меня остались, в этот рывок. 5. И потянул Сириуса что было мочи вперед.«Но на счет 3 ты должен остановиться! Запомни! Обязательно, иначе ты не успеешь выставить барьер. Понял меня? Даже если не добежишь, не геройствуй. Потому что без барьера все пропало. И все бесполезно».3!

— Сириус, стой и не шевелись! — взмолился я, остановившись как вкопанный.

И кинулся очерчивать круг пальцами по каменистой земле, раздирая их в клочья. Я задыхался. По вискам с двух сторон словно стучали молотки. Мне вдруг стало холодно, потом жарко, казалось, из ушей потекла кровь. Но я не проверял. Очертив третий из кругов вокруг того места, где остановились мы с братом, направил лисьи силы в окровавленные бороздки на земле и повалился ничком, разом ощущая всю усталость в мире и заодно самое приятное чувство — я справился. Барьер стоит. 0.

— Марс, там Лис! Его сейчас убьют! — я почувствовал, как от нервов, кажется, у меня лопнул желудок.

Сириус шагнул за барьер.

— Стой! — прохрипел я и кинулся за ним.

Я чудом успел затащить его обратно, и огромная рука, формой напоминающая человеческую, но покрытая чешуей, клацнула по барьеру, точно по невидимой стене. Я зажал брату рот рукой, а второй держал его так сильно, как только мог.

—Я дам тебе все, чего ты захочешь, — прошипел низкий голос. Будто с нами заговорила сама земля, сама Долина. А вокруг барьера поднялся ураган, скрывая в пыли происходящее вокруг.

Я сжал за щеки лицо брата и быстро зашептал ему на ухо:

— Сириус, это прошлое. Это все уже случилось. С Лисом все в порядке. Мы ничего не можем изменить. Но нам нельзя разговаривать сним—ни отвечать, ни слушать! Понял?!

— Марс, во что ты ввязался?

— Пожалуйста, доверься мне. Я все знаю. Я справлюсь, обещаю.

Сириус кивнул.

—Все, что он тебе рассказал, — ложь. Я помогу тебе прожить эту жизнь так, как ты захочешь. Захочешь силу — получишь ее, захочешь богатства, долголетия, детей, что угодно, я верну тебе брата. Живым, а не таким, как тебе пообещал он. Я дам тебе время, сколько угодно, захочешь — и доживешь до пятисот лет, посмотришь на правнуков… Марс, неужели то, что он пообещал тебе, лучше? Не хочешь посмотреть на племянников, ведь у Сириуса тоже могут родиться сыновья…

— Марс? — Сириус тихонько потеребил меня за локоть.

А я сидел, держась за брата, и на секунду, на призрачный миг задумался. Почему я решился верить одному демону, но не верю другому? Ведь если оба они из этого мира, разве не проще будет просто выбрать того, кто могущественнее, того, кто предлагает мне лучшие условия? Интересно, на кого бы были похожи дети Сириуса? И, будто от этих мыслей, барьер затрещал и начал поддаваться.

Как вдруг брат закрыл мне уши руками и одними губами прошептал:

— Марс, мне это не нужно. Лис — мой друг. Я в него верю, — и притянул мою голову к себе, уткнув лицом в грудь.

Я все еще слышал, как голос звал меня, он продолжал обещать мне власть над миром, славу, великие свершения… и много чего еще. Но все это я слышал уже точно издалека, потому что уловил звук бьющегося сердца брата и сконцентрировался на нем. Но это ведь просто сон. Интересно, когда мы проснемся, у него будет так же биться сердце? А у Лиса оно бьется? Я столько раз был рядом с ним, но ни разу об этом не задумался, не заметил.

И тут ураган вокруг нас начал утихать.«Если не поддашься его уговорам, то рано или поздно сон вернет себе свое течение. Это прошлое, и его не поменять. Не упусти этот момент. Нужно будет успеть». Я больше не слышалегоголоса.Онотступил. И в оседающей пыли начали проявляться очертания происходившего.

— Сириус, спасибо! Дальше, что бы ни случилось, пожалуйста, не выходи из круга, а мне нужно еще успеть кое-что сделать.

Я присмотрелся: рогатый древний демон-дракон уже обратился в статую из черного мутного стекла. Это было общее заклинание восьми оставшихся Хранителей,«первое и единственное общее за многие тысячелетия». Значит, осталось совсем чуть-чуть. Сириус в ужасе смотрел на происходящее с Лисом.

Рассказывая мне, что нас ждет, Лис сказал, что Хранители его немного«пожурили и отчитали». Но, глядя на происходящее, я бы это так не назвал. Я назвал бы это пытками, расправой, полевым судом. Смотря на окровавленный, еле шевелящийся комок плоти, я, если бы не знал, с трудом бы смог поверить, что в итоге он выжил.

— Марс, мы точно не можем ему помочь?

Я встал и положил руку брату на плечо. Мне нельзя отвлекаться.

Я, как и велел Лис, смотрел только на Красного Вепря. И прикидывал, сколько шагов от меня до стеклянной статуи демона-дракона. Хранители о чем-то оживленно спорили, а Сириус мне что-то говорил… Как вдруг, не справившись со злостью, Киваари с разбега ударил статую клыками.

—Давай! — прокричал Лис в моей голове.

И я побежал. До отлетевшей головы было точно больше десяти шагов. Я кинулся к ней. Ломая намертво приросший стеклянный рог, буквально срезая кожу со своих ладоней. Вепрь уже несся на меня в порыве растоптать в осколки голову врага. В последний момент я закричал, то ли от боли, то ли в попытке собраться с силами, и с щелчком переломившейся ветки рог поддался. Я отскочил, и копыта исполинского Хранителя начали топтать и крушить в мелкие осколки голову и все, что рядом с ней было. Я отполз, прикрывая собою рог и уворачиваясь от его ударов, и, еле-еле встав, захромал что было сил в сторону барьера.

С победным кличем ворвавшись в круг и повалившись на землю, посмотрел на брата. На нем не было лица.

— Мы справились! — улыбнулся я ему.

— С чем? Марс, как ужасно, ты же понял, что произошло?

— Я раздобыл тебе рог, теперь ты можешь стать таким же, как Лис. Будете, как ты и хотел, жить в лесах в округе Кайсли.

— Я не про это. А про него. Это тюрьма.

— Какая тюрьма?

— Округ Кайсли — это его тюрьма. Тысячелетие, без имени, без силы, без семьи, он последний из своего клана, и это еще не конец. Тысячелетие — это не сам срок, а просто отсрочка суда.

Я не знал, что ему ответить. Мне была абсолютно безразлична судьба Лиса. Даже если вдруг, как Сириус и сказал, это тюрьма, я был уверен, что уж он-то точно ее заслужил.

— Сириус, это прошлое, нас оно не касается, и мы не в силах на него повлиять. Я думаю, если бы ему было важно, чтобы ты знал, он бы рассказал все сам. В любом случае ты сможешь его пожалеть и расспросить, когда вернемся. А пока вот, держи, — я триумфально протянул ему раздобытый мною рог тем кровавым месивом, что осталось от левой руки. — Ты знаешь, что с этим делать?

Я смотрел на непонимающий взгляд брата и начал ругать про себя мерзкого Лиса на чем свет стоит.«Просто отдай ему рог, там все будет само собой понятно».

— Сириус?

— Не знаю. Не уверен.

— Наверное, он должен остаться у тебя, когда мы будем просыпаться. Попробуй просто крепко его держать.

Сириус закрыл глаза и глубоко вдохнул, прижав рог к груди. И тот вдруг исчез, словно вошел внутрь, как масло растворяется, попав в горячую кашу.

— А? Что произошло? Куда он делся?

Я моргнул и открыл глаза в своей комнате. Лис недовольно спрыгнул с моей груди на пол и начал чесаться и отряхиваться. В окно светило закатное солнце.

— У нас получилось? Что произошло?

— Ох боги, Марс! — ко мне подбежали Мари и Лиззи и принялись обнимать и целовать меня.

— Проснулся! Как же испугал нас!

— Сколько в итоге?

— Двадцать семь часов.

— Сколько? Он же сам сказал, что дольше восемнадцати нельзя и нужно будить.

— Сам сказал, а потом сам и передумал, — пожурила Мари Рогатого Лиса. — Рычал, шипел, не подпускал к тебе, как бешеный, честное слово, разве что пены у рта не было.

— Где Сириус? — спросил я, озираясь по сторонам.

Лис подошел и поставил лапки на кровать, холодным носом уткнувшись мне в руку. Я посмотрел на кольцо. Черного камня в нем больше не было. И теперь перстень ощущался обычной безделушкой, ничем не лучше соседнего с изумрудами. Я спокойно снял его и без всяких сожалений швырнул на прикроватную тумбочку.

— Вроде столько спал, а все равно в сон клонит, — я протяжно зевнул и плюхнулся обратно в кровать.

Я проснулся глубокой ночью. Самым уставшим человеком на свете. Точно семидесятилетний старик, отпил воды из стакана с прикроватной тумбочки и, ощущая боль в каждой косточке, подошел к камину. Я видел сидящий у него силуэт и горько выдохнул, поняв, что это не Сириус, а всего лишь Лис. На вид ему было лет пять-семь.

— Все силы потратил? Почему не спишь? — он посмотрел на меня спокойным и даже каким-то добрым взглядом, отчего мне стало не по себе. — Ты же вообще спишь?

— Все спят. А я ничем не хуже. Просто сегодня не хочется.

— Где Сириус? Если у нас получилось, значит, он где-то в нашем мире? Или он остался в мире за оврагами? Почему его здесь нет?

— Потому, что в твой сон затянуло его душу и часть сознания. А с помощью новых сил ему нужно обзавестись новым телом. Но Сириус точно разберется, не переживай, он придет к тебе уже завтра утром, лучше иди еще поспи.

Я развернулся и заковылял обратно к кровати, а Лис так и сидел, спокойно и умиротворенно разглядывая угли. Мне даже на секунду захотелось подбодрить его или выслушать, о чем он вдруг так загрустил, когда стоило праздновать победу. Ведь успехом обернулся его же план. Но, поймав порыв накатившей сонливости, я решил, что выясню это утром, и упал на кровать, уже сквозь сон заворачиваясь в одеяло.

— Ма-арс! Марс!

Меня разбудили вопли, вроде это была Мари. Дальше я услышал топот башмаков, поднимающихся по ступенькам, и сел на кровати, потерев лицо. Часы над камином показывали начало двенадцатого, в окно светило солнце, в комнате, кроме меня, никого не было. Я накинул халат, и в комнату ворвалась Лиззи.

— Скорее, пойдем вниз!

Она потянула меня за руку, и мы сбежали вниз по ступенькам в гостиную.

На спинке кресла сидел ворон. И это был не просто ворон, а самый огромный ворон, которого я видел в жизни. Размером с дворовую овчарку, не меньше, и на его макушке сквозь перья высовывался небольшой рог.

— Сириус! — завопил я и кинулся к птице.

А он, смутившись, завалился за кресло.

— Стой, ты чего пугаешь его! — остановила меня Мари, повиснув на локте. — Не суетись и резких движений не делай, у него пока плохо получается.

— Что плохо получается?

И ответом на мой вопрос стали детские руки, схватившиеся за спинку кресла. На пальцах так и остались черные птичьи когти. А следом высунулась голова. Это был Сириус, точно такой же, как я запомнил его в детстве, точно такой же, каким я видел его во сне про округ Кайсли. Сириус тринадцати лет.

— Первый переход души, — обиженно пробубнил он. — Старше пока почему-то не получается, — и залился краской.

— Да и ладно. Выйдешь из-за кресла? — тихонько спросил я, когда Мари снова не дала мне кинуться к нему. — Хочу рассмотреть, можно?

И Сириус вышел. На нем был черный балахон, будто перья птицы трансформировались в накидку при перевоплощении. Из необычного — его глаза поменяли цвет на черный и напоминали мне глаза Рогатого Лиса, такие же, с красными зрачками. Но, в отличие от него, взгляд остался спокойным и добрым, тот самый чуть стеснительный и недоверчивый взгляд, которым Сириус смотрел на всех в детстве. А еще на лбу, ровно по центру, у кромки волос, был маленький острый черный рог, больше похожий на клык или на большой коготь.

— И как? — смущенно спросил Сириус, поймав мой взгляд и пощупав рог. — Ни его, ни когти убрать не получается. Да и с глазами не знаю, что делать.

— Мне все нравится, — улыбнулся я.

— Долго в этой форме пока тяжело, в вороне легче.

— Если тяжело, обращайся птицей. Сегодня же первый день, научишься еще, некуда спешить.

— Давайте все вместе позавтракаем! — предложила сияющая Лиззи, забежав в гостиную с подносом.

— Ну-ка, быстро, Марс, Мари, спуститесь на кухню, я там все приготовила, нужно только принести! Сириус, садись за стол.

И мы все сидели и ели самый вкусный в моей жизни завтрак. Болтая о всяком, я рассказывал Мари и Лиззи произошедшее во сне, они вспоминали Сириуса в детстве, а он расспрашивал, как дела у матушки, и на пару с Мари отговаривал меня сообщать ей о случившемся. Сириусу не хотелось, чтобы мама видела его, пока он не придумает, что делать хотя бы с когтями и рогом, а мне это казалось глупостью, и мы, как всегда, спорили. Я был абсолютно счастлив, пока Сириус вдруг не спросил:

— А где Лис? Он вам что-то говорил? Я его так и не нашел.

— Я ночью его видел. Может, ушел куда-то погулять.

— Может, в округ Кайсли вернулся? — предположила Лиззи. — Ему ведь нельзя было его покидать, а он здесь почти пять дней пробыл.

— Марс, он тебе ничего не сказал?

— Сказал, что ты появишься утром.

— Думаешь, он мог вернуться, не дождавшись меня?