Глава 7

Вернулась с работы поздно. Во всём доме царила необычная тишина. Но, поднявшись на второй этаж, услышала тихий плеск воды из ванной, смежной с нашей спальней. Инга.

Не желая пересекаться, я решила переодеться в гардеробной. И вдруг на супружеской кровати увидела аккуратную стопку чистого постельного белья. Рядом — небольшая записка, написанная каллиграфическим почерком:

«Я поняла, что была неправа. Извини. Решила сделать тебе приятное, пока ты на работе. Постельное — свежий хлопок, новое. Надеюсь, ты оценила. Инга»

По спине тут же пробежал холодок, потому что это был не жест мира, а чёткое обозначение территории. Инга не просто извинилась. Она вошла в нашу спальню, коснулась нашей кровати…

Смяв записку в кулаке, отшвырнула её в сторону. Новое постельное бельё выглядело невинным, но я чувствовала, что должна была его сжечь. Слишком много Инги в нашем доме.

Спустилась вниз, чтобы заварить успокаивающий чай. Юра всё ещё не вернулся с работы, я позвонила ему на мобильный, но телефон оказался выключен. А за спиной послышались шаги — Инга в халате спустилась на кухню.

— Юра звонил. Он задержался на встрече, сказал, что будут отмечать с партнёрами. Не волнуйся, он приедет, — говорила она спокойно, как заботливая родственница, но меня это бесило.

— В смысле: «звонил Юра»?

— Ой, Вась… Он просто оставил свой телефон в гостиной, когда утром уезжал. А затем позвонил и попросил передать, что он перезвонит, если вдруг его кто-то наберёт. У него же второй телефон есть, рабочий. Или ты не знала?

Второй телефон. Рабочий. Это действительно было правдой, однако я всё равно почувствовала себя… глупо.

Застыв возле окна, заметила вдалеке фары машины. А через пару минут муж вошёл в дом. Уставший после рабочего дня, но с неизменным тёплым взглядом.

— Вы чего не спите? — спросил он, застав нас с Ингой на кухне.

— Юра, ты оставил телефон, — ответила я.

— А, точно. Рабочий был при мне. Забыл, — Юра поцеловал меня в лоб и посмотрел на сестру: — Инга, тебе не кажется, что здесь достаточно тихо, чтобы наконец-то лечь спать?

— Конечно, Юрочка. Спокойной ночи, — слишком сладко ответила сестра и быстро исчезла на своём этаже.

Я могла бы промолчать, сделав вид, что ничего не произошло, но в спальне не выдержала.

— Она меня бесит. Инга была в нашей спальне, принесла постельное бельё и, как вишенка на торте, — приняла звонок на твоём телефоне, — от возмущения меня аж потряхивало.

В ответ Юра устало вздохнул.

— Вась, я уезжаю на два дня. Командировка. Завтра в семь утра самолёт. И давай без сцен. По поводу Инги… Я завтра с ней поговорю. А сразу после приезда организую твоей сестре гостиницу.

* * *

Юра улетел на рассвете, оставив на прикроватной тумбочке короткую записку: «Не скучай. Люблю. Не накручивай себя. Целую».

Его «Не накручивай» звучало как насмешка… Но акцентировать на ней внимание я не стала.

Надев халат, спустилась на кухню, где уже хозяйничала Инга. Стоя у плиты, сестра напевала себе под нос что-то избитое и весёлое. Я едва не споткнулась, увидев её наряд: обтягивающие джинсы и свободная белая рубашка Юры, которую я отчётливо помнила на нём неделю назад. Звездец! Ну что за идиотка такая?

— Доброе утро, Вась. Юра улетел? — спросила Инга, не удостоив даже поворотом головы.

— Ты прекрасно знаешь, что он улетел, — ответила сухим тоном.

— Ну, я же спросила из вежливости. Завтрак готов. Сделала блинчики, как ты любишь. — Инга повернулась. Её поза, её бёдра, её улыбка, и на всём этом — уютная рубашка Юры. — Ой! Это рубашка Юры? Она такая удобная. Я просто замёрзла, пока готовила. Ты же не против?

Меня чуть не стошнило…

— Я против. Это не отель, Инга, и не шкаф благотворительности. Переоденься. Немедленно. И больше никогда не смей трогать вещи моего мужа!

— Агрессия с утра пораньше? — Инга наконец отложила лопатку, её глаза сузились. — Тебя отсутствие Юры так расстраивает? Кстати, вчера твой муж сказал, что ты сильно накручиваешь себя из-за пустяков.

Неожиданное заявление Инги сразило меня наповал, как мощнейший удар в район солнечного сплетения.

— Он также сказал, что тебе пора подумать о гостинице, — парировала я, наливая кофе. — Но сейчас не об этом. На выходных юбилей наших родителей. Так что поедешь со мной.

— Конечно, поеду. Но что за тон, Вась? У тебя что, ПМС? Ты чего такая злая?

— Мой тон — это тон хозяйки дома, которая говорит тебе, что делать, — отставив кружку, я наклонилась над столом, глядя Инге прямо в глаза. — И если ты ещё раз позволишь себе подобное хамство или коснёшься вещей моего мужа, вылетишь из этого дома раньше, чем Юра вернётся из командировки. Поняла?

Хищная улыбка Инги дрогнула. Она поняла, что я говорю совершенно серьёзно.

— Поняла. Угомонись, Вась. Блинчики остынут, — пробормотала сестра, возвращаясь к плите.

— Не буду я есть твои блинчики, — отрезала я и выскочила из кухни.

* * *

Злая до чёртиков отправилась на работу. Рассеянное внимание лишило бдительности, а потому я едва не сбила пешехода на регулируемом перекрёстке. В самый последний момент ударила по тормозам… Фух. Жив. Здоров. А я расплакалась. Да что ж это за чёрная полоса в жизни, просто сплошное невезение.

На работе пыталась быть активной, но и тут не вышло. Раздражение не добавляло энтузиазма, а только усугубляло ситуацию: пару раз я теряла нить разговора, а затем и вовсе впала в ступор, работая над правками в макетах, которые внёс заказчик.

Решив, что с меня достаточно, я ушла на обеденный перерыв немного раньше обычного. Позвонила подруге, предложила встретиться где-то в городе и вместе пообедать.

С Лилей мы дружим ещё с выпускного класса. Учились вместе в школе, но в параллельных классах. Но однажды встретились в городской библиотеке, оказывается, мы искали один и тот же материал для реферата. И вот с тех пор мы с Лилькой почти не расстаёмся: дни рождения, праздники, да и просто так встречаемся по возможности.

— Рассказывай, Вась. Я же вижу, ты сама не своя. Проблемы на работе? — спросила Лиля, как только мы сделали заказ официанту и остались за столиком вдвоём.

— Проблемы не на работе, а дома, Лиль. У меня в гостях Инга.

Лиля, подносившая чашку к губам, замерла. Её красивые тёмные брови поползли вверх.

— Инга? Та самая, что… сводная? Но она же вроде не в городе? Ты же говорила, что она в Болгарии или где-то там ещё?

— Теперь она у нас, — я горько усмехнулась. — Приехала на одну ночь, но теперь это превратилось в «две недели, пока восстанавливает документы». И, Лиль, она не просто живёт. Она оккупировала наш дом.

Я выплеснула всё. Рассказала о пеньюаре на кухне. О кофе, который готовила Юре, и о своём унизительном скандале из-за переписки мужа, который я нашла в ноутбуке. И, конечно же, о сегодняшнем утре:

— А сегодня, Лиль, она надела рубашку Юры. Просто надела его белую рубашку и варила в ней кофе. Она прекрасно знает, как меня это выводит, но делает это назло! И Юра… он уехал в командировку на два дня. Он обещал разобраться, снять ей гостиницу, но уехал, оставив меня одну с этим, — я обвела руками пустоту.

— Вась, это ужасно. Но послушай меня. Ты сейчас на таком нервном пределе, что сама себя разрушаешь. Ты цепляешься за Ингу, потому что это удобный враг.

— Что ты несёшь? — возмутилась я.

— Подумай. Инга наглая, да. Она нарушает границы, да. Но она — просто пешка. Настоящая проблема — это то, что вы с Юрой пережили с ЭКО. Ты сама просила его уйти, ты ему не доверяешь, когда он переписывается с другом. А Инга просто пришла и заняла то пустое место, которое вы оба создали. Она пользуется тем, что тебе больно, и ты отталкиваешь Юру, — Лиля говорила жёстко, но с любовью.

— А как же её флирт? Её кокетство с ним?

— Ты этого боишься, потому что не уверена в себе. А это самое страшное, Вась. Инга — моложе, она беззаботная. Она — та жизнь, которую ты сейчас не можешь себе позволить. Но Юра любит тебя, а не то, что она из себя корчит. Цветы, записки, его реакция на Ингу… Поверь мне, у Инги просто нет ни единого шанса.

Официант принёс блюда, которые мы заказали с подругой, но аппетита у меня уже не было.

— Ты права. Я так боюсь его потерять, что сама же и толкаю, — прошептала я, соглашаясь с доводами Лили. — А ещё на выходных юбилей мамы. Юра не успеет вернуться к этому времени, поэтому я пойду сама… Точнее, с Ингой.

— Ох… — вздохнула Лиля. — Ну вообще-то ты не обязана идти на юбилей, если этого не хочешь. Достаточно поздравить маму по телефону, а курьером отправить подарок.

— Увы, я так не могу.

— Почему? — в ответ я пожала плечами, и тогда Лиля продолжила: — Ах, Вася… Всё ты можешь, но не хочешь. Потому что привыкла быть удобной для всех. И к тридцати годам так и не научилась отстаивать личные границы. Вот зачем ты терпишь наглую сестру в своём доме? На твоём месте я бы уже давно выгнала эту пигалицу. Какого лешего она вообще живёт у тебя дома и ещё строит козни?!

— Я не ты, Лиль. Я так не могу… Я уже пообещала Инге, что она может пожить у нас две недели.

— Ох, Вась. Ты всегда была слишком правильной, — Лиля покачала головой, — но запомни: люди не ценят добра — сколько его ни делай. Поэтому гони эту Ингу к собачьим чертям, пока она не свела тебя с ума.

Я не ответила. Доев обед в напряженном молчании, я попрощалась с Лилей. Её слова, хоть и жёсткие, зародили во мне новую решимость. Сегодня же вернусь домой и скажу Инге, чтобы убиралась.